Однако контратаками против прорвавшихся немецких частей дело не ограничилось. Ставка ГК молниеносно переадресовала на Юго-Западный фронт резервы, направленные ранее в подчинение Южного фронта. Уже вечером 9 июля боевым распоряжением штаба Южного фронта 196–я и 227–я стрелковые дивизии направляются по железной дороге на восточный берег Днепра. Первая получает приказ выдвигаться в район Корсуня, а вторая — в район Канева. 10 июля аналогичное распоряжение получает 116–я стрелковая дивизия. В том же районе происходило переформирование выведенного из боя 6–го стрелкового корпуса. Одновременно командование Юго-Западного фронта решило использовать одно из армейских управлений для объединения войск, сосредоточивающихся на западном берегу Днепра. Для этой цели был выбран штаб Ф. Я. Костенко. В директиве № 0055 предписывалось:
«Управлению 26 армии, передав все части 12 армии, перейти к исходу 13.7 *в** Переяслав с задачей объединить управление войсками на восточном берегу р. Днепр»[325].
Таким образом, подчинявшиеся ранее Ф. Я. Костенко 8–й стрелковый корпус и 24–й механизированный корпус переходили под командование П. Г. Понеделина. Решение это было вполне разумное, на избыточность армейского управления для решения задач организации боевых действий одного стрелкового и одного механизированного корпусов уже указывалось выше. Для управления войсками в возникшей пустоте на белоцерковском направлении армейский штаб был важнее.
11 июля стало днем оперативной паузы в боевых действиях вокруг Бердичева. Выложившись в первом ударе, группа А. Д. Соколова была вынуждена сделать передышку. Причины этого были вполне прозаические. В боевом донесении № 019 А. Д. Соколов докладывал:
«В виду задержки готовности артиллерии (отсутствие снарядов) и запаздывания выхода танков в свои районы, атака была назначена на 12.7.41»[326].
Немецкая сторона также констатирует пассивность советских войск в этот день, хотя и отмечает некоторую активность артиллерии:
«Ожидавшаяся 11 июля атака крупной группировки русских войск на Бердичев не состоялась. Несмотря на это, артиллерийский огонь постоянно усиливается»[327].
Видимо, отсутствовали гаубичные снаряды, а дивизионные и зенитные орудия 3–й противотанковой артиллерийской бригады были вполне боеспособны. 11 июля наступило затишье по всему периметру немецкого вклинения. На южном фланге взял передышку 4–й механизированный корпус. Остатки соединения A. A. Власова находились под ударом 16 танковой дивизии немцев. Остатки 8–й танковой дивизии П. С. Фотченкова вели оборонительный бой в районе Янушполя, остатки 32–й танковой дивизии Е. Г. Пушкина совместно с 211–й воздушно-десантной бригадой оборонялись на шоссе Любар — Казатин южнее Янушполя. 81–я моторизованная дивизия седлала то же шоссе 5 км восточнее, боя не вела. Фактически корпус закрывал от удара дивизии Г. — В. Хубе фланг группы Соколова. Претворял в жизнь директиву фронта только 37–й стрелковый корпус, выйдя к вечеру 11 июля на рубеж в 4–8 км южнее шоссе Любар — Казатин. Немцы сопротивления не оказывали.
Доклад И. Н. Музыченко. В ответ на директиву № 0055 по итогам боев 11 июля И. Н. Музыченко 12 июля написал достаточно пространный доклад командованию фронта. Первая его часть посвящена состоянию войск армии и бердичевской группы. Общее состояние войск 6–й армии было плачевным, что вынудило командарма сделать вывод:
«1. Ваша директива № 0055 требовала нанести удар с направления Игнатовка на Романовка с целью закрыть образовавшийся прорыв у Н*овый** Мирополь с последующим разгромом прорвавшейся группировки противника за систему УРов силами указанных выше частей, с заслоном в районе Бердичев, привела бы к безусловному прорыву противника из района Бердичев на Казатин и Фастов, лишив армию совершенно средств подвоза и путей подвоза, кроме того, армия вынуждена была бы отходить в юго-восточном направлении и базироваться на тыловые районы 12–й армии»[328].
Сделав этот вполне разумный вывод, И. Н. Музыченко предложил поставить заслон на пути предполагаемого направления развития немецкого наступления:
«С имеющимися силами, учитывая состояние войск, наиболее целесообразным считаю переход к противотанковой обороне на рубеже Половецкое, Хажин, Махновка (Комсомольское), Гулевцы с обороной соседа по переднему обводу Летичевского УР и далее р. Буг, Янов, Голики, имея промежуточный рубеж Хажин, Волчннец, Лёмешовка, Рогницы с основной задачей — оборона фастовско — казатинского направления»[329].
Все указанные пункты располагаются с севера на юг в общем направлении Бердичев — Винница. Нельзя не поразиться проницательности И. Н. Музыченко, верно определившего направление дальнейшего развития немецкого наступления.
Реакция на доклад командарма–6 в штабе фронта была предсказуемая. И Кирпонос, и Пуркаев были возмущены столь откровенным игнорированием их распоряжений. И. Н. Музыченко было велено неукоснительно выполнять приказ.
Руководство фронта тоже можно понять — играть в русскую рулетку с предсказуемыми результатами М. П. Кирпоносу и М. А. Пуркаеву уже начинало надоедать. Каждый раз построенный перед предполагаемым направлением развития немецкого наступления заслон оказывался бесполезным. Чутье же — вещь, трудно поддающаяся анализу и потому ненадежная. К тому же фланговые удары достигали существенных результатов, 4–й механизированный корпус был единственным соединением, создавшим действительно опасную для XXXXVIII моторизованного корпуса ситуацию. В силу всех этих соображений лейтмотивом действий фронта в отношении XXXXVIII моторизованного корпуса немцев стали удары по немецким войскам в Бердичеве. Другой вопрос, что жалобы И. Н. Музыченко были вполне разумными, и просто отмахиваться от них было не лучшим решением. На это указывал Г. К. Жуков в директиве Ставки ВК № 00297:
«В связи с малой ударной силой частей 6–й армии, назначенной командованием для ликвидации прорыва, немедленно донести, что предпринимается Военным советом ЮЗФ для создания более сильной ударной группировки, могущей выполнить возложенную задачу Ставки по ликвидации прорыва»[330].
Нельзя сказать, что М. П. Кирпонос и М. А. Пуркаев предприняли все меры для усиления ударной группировки 6–й армии. Внутренние резервы в составе фронта все же присутствовали. Достаточно внушительной силой был 24–й механизированный корпус, отошедший в Летичевский УР. Части 12–й и 26–й армий были менее потрепаны, чем соединения 6–й, и могли вести арьергардные бои без участия 24–го мехкорпуса.
Бои за Бердичев 12–15 июля. Прибытие всех сил 16–го механизированного корпуса, включенного в состав 6–й армии, ожидалось в штабе фронта 11–12 июля. 11 июля прибыл только разведывательный батальон и один танковый полк 15–й танковой дивизии. Большая часть эшелонов соединения выгрузилась уже 12 июля. 15–я танковая дивизия по состоянию на момент прибытия в район Бердичева насчитывала 48 танков Т–26, 5 танков БТ–5, 32 танка БТ–7, 15 танков Т–28 и 25–30 бронемашин. Собственно 12 июля дивизия сосредоточивалась в 12–15 км от Бердичева, готовясь к наступлению на город с юго-востока.
В течение дня 12 июля группа «Казатин» вела наступление на Бердичев с юга, добившись очищения пригородов, сел Иванковцы и Семеновка. Недобрых слов со стороны командования группы удостоились кавалеристы:
«14–я кавдивизия — на всем протяжении боевых действий ведет себя неустойчиво, легко подвергается панике и при первом же натиске противника отходит»[331].
Надо сказать, что рекомендация штаба фронта применять танки 16–го механизированного корпуса в качестве поддержки пехоты была проигнорирована, и в целом контрудары на Бердичев проводились по классической модели приграничного сражения. Наступление велось «голыми» механизированными частями, недогруженными пехотой, с предсказуемыми результатами. Улучшилось, как было доказано, только тактическое взаимодействие с артиллерией. С оперативной точки зрения сражение за Бердичев напоминает действия группы М. Ф. Лукина. Это была дуэльная схватка на уничтожение между двумя танковыми соединениями. Дивизия Крювеля находилась в какой-то степени в невыгодном положении. Она была привязана к захваченному «шверпункту» и лишена маневра. Оптимальным для механизированного соединения является политика ухода от столкновений с крупными силами противника, маневр с целью захвата «шверпунктов» и их удержание от атак разрозненных отрядов в тылу взломанного фронта. Судьба распорядилась так, что вместо разрозненных отрядов в районе Бердичева оказались свежие части и оперативно переброшенные подвижные танковые и артиллерийские резервы. По собранным на небольшом пространстве танкистам 11 танковой дивизии действовали авиация, гаубичная артиллерия, пушки 3–й противотанковой бригады. И они неизбежно находили себе жертвы. Обстановка 12 июля немцами расценивалась как критическая:
«Новая внезапная атака противника с юго-востока с применением сильнейшего артиллерийского огня заставляет дивизию продолжать бой. Вечером 12.7 ситуация накаляется и даже грозит выйти из-под контроля. Это связано с тем, что впервые танки противника подходят к окраинам Бердичева с севера и северо-востока. Удержать город удается благодаря стремительной контратаке крупных сил 15–го танкового полка»[332].
Помимо непосредственного воздействия на «зафиксированную» в районе Бердичева дивизию Крювеля, зримым результатом атак группы А. Д. Соколова и 4–го мехкорпуса была временная остановка немецкого наступления. 12 июля Ф. Гальдер записывает в своем дневнике:
«В результате сильных контратак противника с юга и востока 11 танковая и 60 моторизованная дивизии были вынуждены перейти к обороне. 16 танковая и 16 моторизованная дивизии продвигаются очень медленно»[333].
Наступление 16 танковой дивизии сдерживалось обороной 4–го механизированного корпуса. В 32–й танковой дивизии к тому времени оставалось всего 6 танков и 2 бронемашины.
13 июля сражение за Бердичев, атаки и контратаки той и другой сторон на подступах к городу продолжились:
«Сильные грозовые дожди в ночь на 13.7, а также утром этого дня вновь создают невообразимые трудности при движении. Тем не менее в этот день 15 танковый полк и части 60 пехотной дивизии получают приказ приступить к выдвижению на юго-запад в сторону Райгродека. Западнее Пятигорки группа объединяется с частями 16 моторизованной пехотной дивизии. Противник отступает на юго-восток. После того, как район западнее Бердичева мог быть признан более или менее очищенным от сил противника, ударная группа 11 танковой дивизии вновь получает приказ отойти назад в Бердичев. Город, как и прежде, находится под интенсивным артиллерийским обстрелом противника. В южных районах для подавления его танковых сил и артиллерии используется бомбардировочная авиация. Нашей артиллерии и тяжелым минометам в полдень удается сорвать массированную атаку русских с востока. Противник понес большие потери»[334].
Как мы видим, оперативное применение немецкой авиации преследует цель борьбы с артиллерийскими батареями советских войск. Сыплющиеся на город снаряды неумолимо выкашивали солдат и офицеров дивизии Крювеля, так как бросить город и уйти от огня советских пушек они не могли.
Но бесконечно удерживать острие немецкого танкового клина в Бердичеве силами группы А. Д. Соколова было нереально. Из глубины начали подтягиваться пехотные соединения 6 армии Рейхенау. Уже 10 июля на рубеж «линии Сталина» вышел LV армейский корпус. 14 июля разрыв между танковыми дивизиями 1–й танковой группы и пехотными соединениями 6 армии сократился до 15–20 км. В связи с прибытием резервов немцы вновь завладели инициативой, и группа А. Д. Соколова была вынуждена перейти к обороне. 14 июля в Журнале боевых действий ГА «Юг» появляется запись:
«XXXXVIII армейский корпус — после взятия упорно оборонявшихся противником высот юго-восточнее Бердичева наступает в направлении на Махнову *населенный пункт в 20 км юго-восточнее Бердичева**»[335].
[325] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. М.: Воениздат, 1959. С. 25.
[326] ЦАМО. Ф. 334. Оп. 5307. Д. 11. Л. 362.
[327] Schrodek G. Op. cit. S. 148.
[328] Грецов М. Д. На юго-западном направлении. С. 77. (Полностью доклад см. в приложении).
[329] Грецов М. Д. Указ. соч. С. 77.
[330] Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5 (1)). С. 65–66.
[331] ЦАМО. Ф. 334. Оп. 5307. Д. 11. Л. 381.
[332] Schrodek G. Op. cit. S. 149.
[333] Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3. С. 125.
[334] Schrodek G. Op. cit. S. 149.
[335] ЖБД ГА «Юг». С. 241.