История Германии. Том 2. От создания Германской империи до начала XXI века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Летом 1916 г. в военно-политических кругах усилилась критика Верховного командования в связи с неудачами на Западном и Восточном фронтах. В августе Фалькенхайн был снят со своего поста. Новым начальником Генерального штаба был назначен «герой Танненберга» генерал-фельдмаршал Гинденбург. Людендорф получил пост первого генерал-квартирмейстера и фактически руководил всеми вооруженными силами Германии. Это было уже третье Верховное командование германской армии за период войны. С обновленным командованием немцы связывали свои надежды на военные успехи. Однако амбициозные «герои Танненберга» вскоре поняли, что их оценки положения на Западном фронте и перспектив войны были глубоко ошибочными. Теперь уже не Германия, а противник определял стратегию и ход войны.

Выход из неблагоприятной ситуации Верховное командование видело в радикализации методов военных действий. С 1 февраля 1917 г. Германия начала «неограниченную» подводную войну. Подводники превратились в самых популярных людей в стране. Немцы надеялись на полную морскую изоляцию стран Антанты и подрыв ее военно-экономического потенциала. В действительности решение о развертывании «неограниченной» подводной войны оказалось бесплодным в военном плане, так как не изменило общего хода войны в пользу Германии. Оно было катастрофическим в политическом отношении, ибо вызвало негативную реакцию в мире. В Вашингтоне германское решение произвело эффект разорвавшейся бомбы. США не только осудили расширение подводной войны, но и объявили 6 апреля 1917 г. войну Германии.

В Берлине вступление в войну США не вызвало особой тревоги. Немцы, с одной стороны, недооценили возможности реального вмешательства США в ход военных событий. С другой стороны, они были убеждены в том, что их подводные лодки уничтожат военные транспорты, направляющиеся в Европу.

Организация военной экономики

Крах военных планов на Западном и Восточном фронтах и начавшаяся позиционная война поставили экономику и финансы Германии в тяжелое положение. Мировая война стала для Германии войной на истощение. Страна оказалась перед альтернативой воевать «до последнего немца» и «последней марки». Потребность в средствах ведения войны превысила все довоенные расчеты. Война разорвала традиционные внешнеэкономические связи Германии, прежде всего со странами Антанты, на долю которых в 1913 г. приходилось 80 % ее импорта и 67 % экспорта. Значительные трудности для немцев создавала экономическая блокада, начатая британским военно-морским флотом. Промышленность лишилась устойчивого снабжения стратегическими видами сырья, особенно железной рудой, которую немцы импортировали из Швеции. Весьма уязвимой в условиях войны оставалась и продовольственная безопасность страны.

Правительство видело выход в мобилизации экономики на военные нужды с помощью государственного механизма. В 1914 г. в прусском военном министерстве был создан специальный отдел военного сырья, который возглавил крупный промышленник Вальтер Ратенау (1867-1922). В руководство отдела вошли видные представители промышленности и банков. На основании закона о «хозяйственной мобилизации» военно-сырьевой отдел занимался учетом и распределением наличного запаса сырья, определением его потребностей и поиском дополнительных источников. Был введен запрет на экспорт важнейших видов сырья, полуфабрикатов и готовой продукции; упрощен импорт продовольствия. Отдел регулировал цены на сырье, фураж и продовольствие, а также на товары повседневного спроса. В сентябре 1914 г. с такими же целями было основано акционерное общество «Военный металл» с капиталом более 6 млн марок.

За первые полтора года войны меры государственного регулирования положительно сказались на военной промышленности. Производство самолетов, снарядов, винтовок увеличилось в 1,5 раза, орудий и пулеметов — в 3,5 раза. Однако потребности войны на два фронта и необходимость вооружать союзников превосходили возможности немецкой промышленности. Военное производство требовало огромных финансовых расходов, которые покрывались в значительной мере за счет государства. Из 5,5 млрд марок, вложенных в годы войны в промышленность, более 3 млрд приходилось на долю государства. Лишившись возможности получать зарубежные кредиты, правительство широко использовало внутренние займы. За годы войны было выпущено 9 государственных займов на общую сумму 97,626 млрд марок. Государственный долг за военные годы вырос с 5 до 160 млрд марок. Бюджет сводился с постоянным дефицитом и в целях его покрытия в 1916 г. был введен прогрессивный налог на военную прибыль.

Чрезвычайно обострилась продовольственная проблема. До войны Германия импортировала 2 млн т пшеницы, 225 тыс. т мяса и жира, 110 тыс. живого скота, 135 тыс. т молочных продуктов. В связи с блокадой импорт продовольствия упал на 30-40 %. Одновременно снизился объем сельскохозяйственного производства внутри страны. Так, производство пшеницы в 1916 г. сократилось на 34 %, картофеля — на 54 % по сравнению с довоенным временем.

Недостаток продовольствия привел к введению мер государственного регулирования и на сельскохозяйственное производство. Хлебная монополия находилась в руках Имперского управления по зерновым продуктам. Из свободной торговли были изъяты пшеница, рожь, ячмень, овес. Появились подобные управления по кормам, мясу, картофелю и т. д. Все они были подчинены в 1916 г. Военно-продовольственному управлению. В связи с продовольственным кризисом была введена принудительная продовольственная разверстка, согласно которой производитель был обязан сдавать государству все излишки продовольствия. В 1915-1916 гг. в городах на основные продукты питания — хлеб, мясо, молоко, сахар, картофель, жиры — была введена карточная система. В конце войны на одного человека в день давали по карточкам 116 г муки, 18 г мяса, 7 г жиров. Цены на продукты питания регулировало государство, но они постоянно росли. Активизировался «черный рынок», на котором продавалось от 30 до 50 % всех продовольственных товаров. Дома и на работе немцы слышали слово «шибер» — «спекулянт». Натуральные продукты заменялись суррогатами. В Кёльне, например, по инициативе тогдашнего заместителя бургомистра Конрада Аденауэра изготавливалась так называемая «кёльнская сосиска» — нечто малоаппетитное на основе соевой муки. За ней появился «кёльнский хлеб», представлявший собой смесь кукурузной муки, ячменя и риса. С 1916 г. «кёльнский хлеб» стал выдаваться по карточкам. Аденауэр распорядился продавать хлеб только черствым, не менее чем 2-дневной давности.

Третье Верховное командование считало, что проводимые правительством мероприятия в военно-экономической сфере являются недостаточными. В Ставке Верховного командования, номинальной главой которого был кайзер, стали решаться не только вопросы ведения военных операций. Гинденбург и Людендорф («дуумвират») активно вмешивались в определение военно-политических целей, в решение внутригосударственных проблем, вопросов экономического обеспечения войны. Существовавшее ранее относительное равновесие между политическим и военным руководством было нарушено. Страна сползала к новому режиму, получившему название «диктатуры Верховного военного командования».

Осенью 1916 г. ВВК выдвинуло программу «тотальной войны», то есть мобилизации всех сил народа и экономики на победоносную войну. Программа «тотальной войны» в пропагандистских целях была названа по имени ее инициатора — «Программой Гинденбурга». Она предусматривала немедленное решение целого комплекса вопросов и должна была подогреть угасавший национал-патриотизм. Во-первых, к весне 1917 г. в 2-3 раза должно было увеличиться производство боеприпасов всех видов, артиллерии, минометов, пулеметов, самолетов, а также ручного инвентаря и стройматериалов для позиционной войны. Для выполнения этих требований необходимо было увеличить производство на существующих военных заводах и построить новые, а также изъять из других отраслей запасы сырья и металлов, энергоресурсов, рабочей силы. Во-вторых, Гинденбург требовал направить в действующую армию людские резервы и одновременно обеспечить военную промышленность квалифицированной рабочей силой.

В рамках «Программы Гинденбурга» 5 декабря 1916 г. рейхстаг принял закон «О вспомогательном патриотическом труде». По закону, все категории работающих на военном производстве могли переходить на другую работу только с разрешения представителя военного ведомства. Категорически запрещалось проведение забастовок. Закон также вводил трудовую повинность для мужчин в возрасте от 16-до 60 лет. На военные заводы из действующей армии вернули 125 тыс. квалифицированных рабочих-специалистов. Неквалифицированные рабочие заменялись женщинами и подростками и отправлялись на фронт. Одновременно открывались профессиональные училища для подготовки квалифицированных рабочих кадров. 1 ноября 1916 г. при военном министерстве было создано Военное управление, которое и стало главным органом военно-экономической мобилизации. Его возглавил генерал Вильгельм Тренер (1867-1939), ставший одновременно заместителем военного министра Пруссии, но подчинявшийся министру лишь формально. Под контролем Военного управления оказалась вся германская индустрия. «Программа Гинденбурга» в 1917 г. была выполнена, а по отдельным видам производства вооружений даже перевыполнена.

Таким образом, создавались механизмы государственного регулирования условий труда и рынка рабочей силы. Они соединялись с ранее принятыми мерами по государственному регулированию в сфере производства и снабжения с участием частного и акционерного капитала. В совокупности эти мощные механизмы регулирования вели к сращиванию государства с капиталистическим производством и складыванию «организованного» государственно-монополистического капитализма. В качестве немецкой экономической базы широко использовались оккупированные области европейских стран, из которых вывозилось сырье, готовая продукция, продовольствие. С ноября 1916 по ноябрь 1918 г. из Румынии в Германию было вывезено 890 тыс. т нефти, из оккупированного французского железорудного бассейна Брией-Лонгви до августа 1917 г. — 7,2 млн т железной руды. Широко использовался в Германии труд подневольных рабочих из оккупированных стран. До середины 1918 г. в Германии работало 170 тыс. рабочих, депортированных из Бельгии, и 130 тыс. — из Польши. Однако в целом экономика страны не могла удовлетворить потребности войны. Гражданские отрасли промышленности, сельское хозяйство, инфраструктура переживали глубокий кризис.

Кризис «гражданского мира». Отставка Т. фон Бетман-Гольвега

К весне 1917 г., несмотря на огромные усилия и жертвы, перспективы германской победы в войне оставались проблематичными. На пределе находились материально-технические, финансовые и людские ресурсы. Менялось и настроение масс. Они все меньше верили расплывчатым сводкам с фронтов. Все чаще население задавало вопрос: «Когда же закончится эта война?». В народе осмеливались уже открыто выступать с ее осуждением. Если в 1915 г. антивоенные выступления носили спорадический характер, то с весны 1916 г. они принимают систематический характер. В 1917 г. демонстрации и забастовки стали обычным явлением. Возможно, антивоенные настроения затронули бы немцев гораздо раньше, если бы не своеобразие первой мировой войны: на территории Германии военных действий и разрушений не было, войну напрямую гражданское население не пережило.

Изменения в настроении масс первыми почувствовали социал-демократы. Если в декабре 1914 г. против военных кредитов в рейхстаге голосовал один Либкнехт, то через год уже 20 депутатов от СДПГ отказалась поддержать военный бюджет. В январе 1916 г. К. Либкнехт и Р. Люксембург образовали в рамках партии группу «Спартак», которая выступила против партийного курса «обороны отечества». Февральская (мартовская по европейскому календарю) революция в России ускорила процесс размежевания политических сил в Германии. В апреле 1917 г. антивоенное крыло СДПГ пошло на раскол и создало Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ). Сохранив за собой известную Эрфуртскую программу, партия выступила против войны, за демократические реформы и социализм. СДПГ, Центр и Прогрессивная партия в начале июля сформировали в рейхстаге оппозиционный Межфракционный комитет, который потребовал от правительства более решительных действий в проведении конституционных реформ и поисках мира «без аннексий и контрибуций».

Требования парламентской оппозиции совпали с намерениями Бетман-Гольвега, который не раз публично предупреждал, что продолжение войны и отсутствие политических перемен толкает страну навстречу внутренним потрясениям. Канцлер искал поддержки у формирующейся оппозиции, выстраивая новую политическую «диагональ». Он согласился с предложением СДПГ провести в Стокгольме международную социалистическую конференцию по вопросу о мире на основе принципов «без аннексий и контрибуций» и «самоопределения народов».

Весной 1917 г. Бетман-Гольвег предложил к реализации политику «новой ориентации». Под ней он имел в виду реформу прусской трехклассной избирательной системы и парламентаризацию страны, то есть формирование правительства, ответственного перед рейхстагом. Под давлением канцлера 7 апреля кайзер подписал «Пасхальное послание», в котором обещал провести реформу прусского избирательного права после окончания войны. Бетман-Гольвег настаивал на подписании соответствующего указа. 10 июля канцлер ультимативно заявил Вильгельму II: реформа или отставка. Кайзер сдался и 11 июля подписал указ о введении в Пруссии нового избирательного закона и поручил правительству подготовить соответствующий указ. Как писал позже Людендорф, связь между «Пасхальным посланием» и русской революцией «была слишком очевидной». По его утверждению «элементы разложения» внутри страны использовали слабость правительства и начали наступление на государственный порядок.

Консерваторы и генералитет обвинили Бетман-Гольвега в неспособности объединить страну и поднять народ на победу. Гинденбург и Людендорф отказались от дальнейшей совместной с канцлером работы и заявили о намерении уйти в отставку. Не поддержали Бетман-Гольвега и СДПГ и Центр, которые обвинили канцлера в нерешительности и неспособности добиться большего. Оказавшись в изоляции, Бетман-Гольвег ночью 12 июля подал в отставку, которая 13 утром была принята кайзером.

На этом закончилась политическая карьера Бетман-Гольвега. Большинство современников не смогли по достоинству оценить деятельность рейхсканцлера. Его называли «неудачником», «консерватором», «политическим спекулянтом». В отечественной марксисткой историографии за Бетман-Гольвегом закрепилась также нелестная характеристика: «циник», «реакционер», «трус», «типичный прусский бюрократ». Конечно, Бетман-Гольвег был «сыном своего времени», верой и правдой служил своему кайзеру и отечеству. Находясь в большой зависимости от кайзера и военных, он пытался найти и реализовать собственные подходы к внешней и внутренней политике страны. Бетман-Гольвег раньше, чем его оппоненты из рейхстага и Верховного военного командования, увидел бесперспективность продолжения войны и трагические последствия поражения. Политика «новой ориентации» и поиски мира подчеркивали его стратегическое мышление. Порой ему не хватало настойчивости и уверенности в своей правоте, присущей Бисмарку, и он уступал своим жестким оппонентам в лице Гинденбурга и Людендорфа. Не сумел он найти общего языка и с растущей оппозицией, которая предала его в самый решительный момент. Отставка Бетман-Гольвега оказалась «пирровой победой» для парламентской оппозиции. Она так и не поняла, что в июле 1917 г. был потерян политик, который мог сопротивляться пангерманским силам.

Германская дипломатия: от «мирной резолюции»рейхстага до Брест-Литовского мира

Новым рейхсканцлером Вильгельм II назначил малоизвестного помощника прусского министра финансов, комиссара по продовольствию Георга Михаэлиса (1857-1936). Он оказался бесцветной личностью и верноподданным чиновником, полностью зависимым от Верховного командования. И это лишь обостряло отношения между оппозицией и правительством.

19 июля рейхстаг большинством в две трети голосов принял документ, известный под названием «мирной резолюции». В «мирной резолюции» говорилось о готовности Германии к переговорам о мире с Антантой, но конкретные его условия не оговаривались. Таким образом, резолюция не исключала германских претензий на аннексии и контрибуции, что заметно смягчало реакцию на нее кайзера, генералов и правительства. Михаэлис заявил в рейхстаге, что понимает «мирную резолюцию» как документ, призванный навсегда «гарантировать жизненные условия Германской империи на континенте и за морем». За словами канцлера «как я ее понимаю» скрывались аннексионистские планы. Позже сам Михаэлис писал, что он своей интерпретацией лишил резолюцию «характера величайшей опасности». «В конце концов, с этой резолюцией можно заключить такой мир, какой хочешь», — отмечал Михаэлис.

Тем не менее парламентский выпад заставил правоконсервативные силы консолидироваться. 2 сентября 1917 г. была создана Немецкая отечественная партия, которая представляла собой межпартийную организацию пангерманских националистических сил. В германском обществе обозначилась поляризация сил: с одной стороны была растущая оппозиция, с другой — блок авторитарных консервативных сил и генералитета. Отношения между ними, по мере военного поражения Центральных держав, принимали все более жесткие и непримиримые формы, но идти на полный разрыв с императором и Верховным командованием оппозиция не рисковала. 23 октября Межфракционный комитет предложил Вильгельму II отправить канцлера в отставку и тут же голосовал в рейхстаге за военные кредиты.

Михаэлис оказался не той фигурой, из-за которой кайзер мог бы пойти на конфронтацию с рейхстагом. 1 ноября новым, третьим за годы войны, канцлером и главой прусского правительства был назначен Георг фон Гертпинг (1843-1919), долгие годы заседавший в рейхстаге от партии Центра. Кроме Гертлинга, в состав правительства были включены два представителя Межфракционного комитета. Новый канцлер оказался не только старым по возрасту и старомодным по внешности. Он был «старым» и по образу мышления, инертным и глубоко консервативным человеком и не разделял позиции парламентского большинства. Гертлинг, как и Михаэлис, не собирался противостоять Верховному командованию. Но прошедшая в январе 1918 г. стачка рабочих Берлина, Гамбурга и других городов, под антивоенными и демократическими лозунгами, подтвердила стремление «низов» к переменам. Канцлер пытался в меру сил и возможностей сгладить разногласия между Верховным командованием и рейхстагом. Не случайно Гертлинга даже называли «канцлером примирения». Но успеха он не имел.

Осенью 1917 г. военная ситуация для немцев продолжала оставаться сложной. Однако победа в России большевиков в ноябре 1917 г. оживила надежды Германии на победоносное окончание войны. К власти в России пришли те люди, которые выступали за поражение «собственного правительства» в мировой войне. Германское правительство оказывало большевикам финансовую поддержку, а весной 1917 г. немцы способствовали проезду лидера большевиков В. И. Ленина через Германию в Россию. И теперь, возглавив Россию, большевики предложили всем воюющим странам заключить всеобщий мир, вольно или невольно подыгрывая немцам. Антанта отвергла это предложение. Германский кабинет сразу же ответил согласием. Ликвидация Восточного фронта давала возможность немецкому Верховному командованию активизировать военные действия на Западе. 5 декабря в Брест-Литовске представители двух стран подписали соглашение о перемирии. 22 декабря там же начались переговоры о сепаратном мире между странами Четверного союза и Советской Россией. Позицию Четверного союза определяла немецкая делегация, возглавляемая статс-секретарем министерства иностранных дел Рихардом фон Кюльманом (1873-1948).

Однако в советском руководстве были и противники мирного договора с Германией. Они считали, что продолжение войны вызовет европейскую революцию. Переговоры в Брест-Литовске поэтому затягивались в бесплодных дискуссиях, неоднократно прерывались. 10 февраля Кюльман предъявил большевикам ультиматум: либо мир на немецких условиях, либо продолжение войны. Глава советской делегации Л. Д. Троцкий отказался от подписания мира и от продолжения войны. «Ни мира, ни войны» — такой оказалась позиция Троцкого в Бресте. 18 февраля войска Четверного союза начали наступление по всему Восточному фронту. Деморализованная русская армия отступала, сдавая немцам без боя города и железнодорожные станции. 23 февраля ЦК РКП(6), под угрозой В. И. Ленина уйти в отставку, согласился на германские условия мира.

Мирный договор был подписан 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске. По договору Россия теряла польские, литовские, частично белорусские и латвийские земли. Россия признавала независимость Украины, Польши и Финляндии, Прибалтики, уступала Турции Батум, Каре и Ардаган. С указанных территорий выводились российские войска, которые подлежали дальнейшей демобилизации. Немецкие войска оставались на оккупированной территории до заключения всеобщего мира. Германия навязала выгодные для себя экономические условия: режим наибольшего благоприятствования в торговле, беспошлинный вывоз сырья и др.

Немцы не пощадили побежденной России. В соответствии с подписанными договорами территориальные потери России составили около 1 млн кв. км. В этих областях проживало почти 56 млн человек — треть населения страны, добывалось 90 % каменного угля, 73 % железной руды. Здесь находилось 54 % российского промышленного потенциала и 33 % железных дорог, почти вся нефтяная промышленность. Для эксплуатации российских богатств немцы планировали создать синдикат с капиталом от 50 до 100 млн марок. При германском представительстве в Москве предполагалось создать специальный «хозяйственный штаб» для координации экономической деятельности немецких фирм в России.

В августе 1918 г. были подписаны дополнительные соглашения к Брест-Литовскому договору. Советское правительство признало за немцами территории, оккупированные ими уже после заключения Брест-Литовского мира. Между русскими и немецкими войсками устанавливались нейтральные зоны соответственно демаркационным разграничениям. Но финансовому соглашению, названному в литературе «экономическим Брестом», советское правительство обязалось выплатить Германии пятью взносами 6 млрд золотых рублей, в том числе почти 250 т золотом, на 1 млрд товарами и 2,5 млрд кредитными билетами займа, обеспеченного государственными доходами России от концессий, предоставляемых немецким фирмам. Несмотря на тяжелейшее финансовое положение, Россия выплатила немцам 93 т золота. Выплате оставшейся части помешало поражение Германии. Всего было поставлено золота на сумму 124 835 549 золотых рублей.