Белая книга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну сходи, сынок, экий ты лентяй!

— Ах, лентяй? Раз лентяй, так чего посылаешь?

— Бесстыдник! А ну, живо! Ей-богу, палку возьму!

— Думаешь, испугался?

И я с ужасом вижу в руках у Екапеля нож, которым режут хлеб. Он размахивает им и смеется:

— Ты меня стукнешь, а я тебя зарежу!

— Да ты что — рехнулся? — кричит мать и выбивает нож из рук сыночка.

Ну, думаю, теперь Екапель заревет, но тот преспокойно подымает с пола свое оружие и чмокает его.

— Ножичек мой миленький! — причитает он. — Ну чего с тобой эта баба сделала?!

— И что только из этого пария выйдет! Не приведи господь! Был бы отец жив, может, он бы с тобой управился, — вздыхает мать и сама идет за передником.

При всем при этом мы с Екапелем отлично ладили. Хоть и был я еще совсем мелюзга, но уже знал на память несколько заповедей, и это меня необычайно возвышало в глазах Екапеля. Всякий раз, как мы с ним встречались, он заставлял меня их повторять.

— Может, осенью меня к пастору поведут, — говорил он, — не придется лишнего учить.

Я повторял для него заповеди по два, по три раза, но голова Екапеля их не принимала. Вот если б на елку залезть, или бересты надрать, или на ольховом стволе вырезать крестики и лесенки, — дело другое, а вызубрить заповеди — для Екапеля задача непосильная.

— Да… Кабы не делилось на две части, кабы не эти вопросы: что сие? — жалобился Екапель.

— Тогда бы ты ничего не понял, — пояснил я.

— А чего там понимать? — пренебрежительно фыркал Екапель. — Отбарабанить, и ладно. Барином так и так не буду.

Летом мы с Екапелем часто играли на нашем выгоне. Мать не отдавала его в пастухи на соседские хутора, боялась, сынок выполнит угрозу и сбежит от хозяйки на другой же день. И мы с ним рыли колодцы, строили шалаши, метали бабки, и время летело как на крыльях.

Пришла зима. Осенью все раздольные пойменные луга были мокрые. Мороз превратил их в зеленоватые ледяные равнины. Я выбегал во двор босиком и, перескакивая с ноги на ногу, жадно заглядывался на гладкий лед. Сколько раз видел я, как важно там катается хозяйский сын Янис на самодельных коньках. Но не было у меня ни коньков, ни обувки. Я надеялся, что к рождеству получу в подарок деревянные башмаки. Но до рождества было еще далеко…

Однажды воскресным утром в нашу батрацкую через высокий порог перевалила целая орава мальчишек: были там и Петерель, и два брата Лиелумы, и Британов Адам, и мой приятель Екапель. Они пришли вызволить меня из неволи и взять с собой на болото на льду покататься.

— Ему обуться не во что, — говорит мать.

— Неужто, — спрашивает Екапель, — не найдется у деда старых деревянных башмаков?

— Батюшки! Да он же в них утонет!

— А босиком? — предлагает Петерель.

Он был младше всех, даже меня.

— Босиком! Сказал тоже! — говорит Екапель. — А в носках, это бы можно.

Меня будут возить на салазках, слезать не придется. Ну, при таком уговоре мать ненадолго меня отпускает.

— Будешь кататься, как барон! — говорит Екапель.

Мама натягивает мне на ноги штопаные шерстяные носки, а я хохочу, словно от щекотки. Потом мне надо нырнуть в ее шубейку. Шубейка куда больше меня, а рукава до половины остаются пустые. Но меня подпоясывают красивым кушаком, а на голову напяливают дедов треух. От него разит потом и табаком. Но вот меня снарядили, и мы едем на болото.

И тут Екапель превращается во льва. Все остальные должны меня везти, потому что они кони. А лев рычит, бегает вокруг них да лязгает зубами — высматривает, какую бы лошадь сожрать. Лошади ржут и лягаются.

Не подобраться к лошадям — нападем на седока! Лев зубами срывает с меня шапку и на бегу трясет ее, как кот мышь. Да еще визгливо взрыкивает, раз уж льву положено рычать. И все это он выделывает лишь затем, чтобы не тащить салазки.