Белая книга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В СВЕТЛОМ МИРЕ «БЕЛОЙ КНИГИ»…

Всю неделю, пока я перечитывал «Белую книгу», меня не покидало ощущение праздника. Его не могли омрачить никакие житейские неурядицы и заботы, а досада и сожаление о каких-то неосуществленных замыслах, несбывшихся надеждах исчезали… Это было не то праздничное настроение, которое приходит к тебе, когда ты знакомишься с новой книгой, настроение, вызванное первооткрытием этических и эстетических ценностей. Ведь «Белая книга» ни была для меня нова. Нов был этот особенный, редкий праздник, называемый возвращением в детство…

Почти столетие отделяет нас от событий, описанных в «Белой книге». За это время социально-экономические условия жизни столь изменились, что сегодня мы уже не увидим многого из того, с чем встречаемся в этом произведении: ни такого быта и жизненного уклада крестьян, ни такого крестьянского двора и внутреннего убранства дома, ни такой природы. Разве что только в Латвийском этнографическом музее под открытым небом. Неизменной осталась по сей день светлая сущность детства — этой замечательной поры человеческой жизни. Именно в таком смысле описанное в «Белой книге» детство — это детство каждого человека, и мое — тоже. Удивительный свет исходит от страниц «Белой книги», он падает даже на самые грустные из них, окрашивая в цвет надежды…

Янис Яунсудрабинь (1877–1962) уже при жизни считался классиком латышской прозы.

Родился он в Неретской волости, на хуторе Кродзини. Отец умер, когда мальчику было неполных три года. Мать стала единственной кормилицей, и Янке пришлось батрачить с раннего возраста. Его, шестилетнего ребенка, даже ночью поднимали на работу — погонять лошадей на льномялке, — рассказывает он в «Белой книге».

Жизнь Янки Яунсудрабиня протекала (как и у всех крестьян и их детей) в общении с природой, которая «лелеяла и пестовала его нежней, чем материнские руки». Но общение это было своеобразным, связанным с нелегким крестьянским трудом. В автобиографии Яунсудрабинь с грустным юмором писал, что матери его ни разу потом не приходилось видеть так много звезд на небе, как той ночью, когда он родился, и что в момент его рождения пропел петух. «Эту поэзию я не пытаюсь обратить себе на пользу, мне только хотелось отметить, каковы были отношения моей матери с природой». Яунсудрабинь всегда старался подчеркнуть взгляды своих предков, особенности их отношения к окружающему миру.

Яунсудрабинь родился в семье, где не могли наскрести двадцати пяти копеек, чтобы купить шапку, где селедка была редким лакомством, и мальчишке лишь изредка доставался ее хвост. Все это нашло отражение в «Белой книге», которая, по существу, является биографией писателя в новеллах. Однако Яунсудрабинь принадлежал к жизнеспособному крестьянскому роду, наделенному отменным здоровьем и недюжинным упорством. С раннего детства у мальчика определилась огромная тяга к знаниям, стремление к жизни, достойной человека. Одну за другой оканчивает будущий писатель волостную школу, затем русскую, наконец, земскую земледельческую, по окончании которой работает управляющим барского имения.

В это время он начинает писать стихи, даже составляет сборник, но до напечатания дело так и не доходит, Яунсудрабинь стихи оставляет и в 1899 году поступает в рижскую школу рисования. Отныне живопись сделалась его второй профессией, еще одной сферой его духовного самовыражения. Школа рисования в Риге и два путешествия с учебной целью в Мюнхен и Берлин — вот и все его художническое образование. Однако это не помешало Яунсудрабиню в двадцатые и тридцатые годы достигнуть высокого профессионального уровня.

Первым прозаическим произведением писателя, увидевшим свет, были «Цветы ветра» (1907), лирическая повесть о трагической любви, принесшая автору широкую известность. Эта повесть явилась данью романтизму. В последующие годы обретает силу его талант бытописателя-реалиста, Яунсудрабинь много и плодотворно работает. До середины 1915 года им уже написаны две части трилогии «Айя», вошедшей в сокровищницу латышской литературы, и первая часть «Белой книги», не считая целого ряда других прозаических, драматургических и стихотворных произведений.

Первая мировая война забрасывает беженца Яунсудрабиня на Кавказ, Там он живет под гостеприимным кровом известного латышского писателя Эрнеста Бирзниека-Упита. В 1919 году в Латвии устанавливается Советская власть. Яунсудрабиня, вернувшегося на родину, избирают в волостной совет заведующим продовольственным отделом. В годы буржуазной Латвии Яунсудрабинь отошел от активной общественной жизни. В 1925 году увидела свет последняя часть трилогии «Айя» — «Зима». Трилогия во многом противоположна «Белой книге». Здесь изображены сильные характеры, пылают большие человеческие страсти. «Белая книга» от всего этого свободна.

В 1940 году, когда Латвия снова стала советской республикой, 63-летнего Яунсудрабиня принимают в Союз советских писателей. Осенью 1944 года, по настоянию родственников, он уезжает в Германию — отныне его местожительство Федеративная Республика Германии. До 1940 года Яунсудрабинь написал большую часть своих произведений; один за другим вышли романы: «Танец смерти», «Новохозяин и черт», «Не смотри на солнце», «Люди Верхней Латвии», «Капри», «Деньги»; сборники новелл — «Белая книга» и «Школа». До конца своих дней он еще успевает написать ряд художественно сильных, талантливых прозаических произведений, среди которых правдивая, исполненная тоски по родине исповедь «Я рассказываю своей жене» (последнее автобиографическое произведение писателя), а также продолжение «Белой книги» — «Зеленая книга», ее он отсылает на родину для опубликования. Друзья писателя в Советской Латвии ведут с ним переписку об издании собрания его сочинений, но переписка вдруг обрывается. 28 августа 1962 года Яниса Яунсудрабиня не стало. Похоронен писатель в Кербеке.

В Советской Латвии было издано очень многое из наследия писателя, в частности, «Белая» и «Зеленая» книги, трилогия «Айя», «Цветы ветра». Как свидетельствует широкая переписка Яунсудрабиня с деятелями латышской культуры и издателями (часть переписки были опубликована), писатель с радостью встречал каждое издание своих произведений в Советской Латвии. Он собирался приехать на родину. Но надежды и мечты его не успели осуществиться.

Еще не было спектакля Молодежного театра «Солнце в капле росы», еще не было фильма Рижской киностудии «Мальчуган», поставленных по «Белой книге», еще только готовился проспект пятнадцатитомного Собрания сочинений Яунсудрабиня, а те экземпляры «Белой книги», которые давно находились в распоряжении читателей, уже оказали серьезное воздействие не на одно поколение юношей.

«Белая книга» создавалась в течение нескольких лет, в печати появлялась постепенно, рассказ за рассказом, пока, наконец их не собралось в количестве сотни, числа, определенного замыслом автора. Летом 1910 года, когда за спиной у Яунсудрабиня был уже изрядный опыт профессионального литератора и живописца, он, поселившись на хуторе Микеланы, написал значительную часть «Белой книги»: «Здесь меня обнимает небо былых времен. Я обхожу те места, где ребенком и подростком оставил свои следы, и много чего открывается мне от былого волшебства…»

Над «Белой книгой» Яунсудрабинь продолжает работать в доме мецената и филантропа Аугуста Домбровского, в так называемом «Замке волшебника», тут написана примерно половина рассказов этой книги. В доме Домбровского в это время жили известные латышские писатели Карлис Скалбе, Янис Акуратер, Леон Паэгле, а также собиратель народных песен-дайн Кришьян Барон.

Яунсудрабинь вспоминает об этом времени с романтическим восторгом: «За большим окном колыхались темные верхушки сосен, мерцала изборожденная огнями Даугава, вниз и вверх по которой плыли величественные пароходы». Здесь даже воздух был насыщен той удивительной добротой, что была и в сказках Карлиса Скалбе, и в дайнах, собранных Кришьяном Бароном, и в самом служении этого человека делу собирательства народной песни. Здесь обретала силу духовная культура народа.

Вторая часть «Белой книги» увидела свет только в 1921 году. Она явилась последней книгой, которая вышла в прогрессивном издательство «Дзирциемниеки» (в годы реакции издательство было закрыто), возглавляемом крупнейшим латышским прозаиком Эрнестом Бирзниеком-Упитом. Издательство выпускало сочинения Я. Райниса, А. Упита, переводы произведений Н. Гоголя, А. Чехова, Л. Толстого. Райнис отмечал, что Бирзниек-Упит в годы реакции «самоотверженно работает, обеспечивая народ духовным светом — хорошими книгами…»[1].

«Белая книга», вне всякого сомнения, самое значительное в творчестве ее создателя произведение, самое популярное и пока что наиболее яркое произведение о детстве, созданное в латышской прозе. Пронизанная теплом, светлая книга! Это и понятно, ведь даже у самого сурового детства — золоченая кайма.

Недавно я посетил места, где прошло мое детство, которые не посещал почти тридцать лет. Везшая меня машина едва продвигалась в раскисшей глине. По этой самой дороге я несколько лет кряду ежедневно ходил в школу — три километра туда, три обратно. В годы моего детства дорога была не лучше, скорей наоборот, но как странно — память этого не сохранила. В памяти осталась вырубка, где моя тогдашняя фантазия вообразила встречу Пера Гюнта с Пуговичником. Остался в памяти весенний зайчонок, который, не осознав внезапного возвращения мороза, тычась мордочкой в ствол березы, сгрызал скопившийся в трещине мерзлый сок. Все, все я запомнил, позабыл только трудную грязную дорогу.

Яунсудрабинь не забыл ничего — в его описаниях детства много тяжелого. Прежде всего — труд, непосильный для ребенка, труд в суровых условиях существования (социальная заостренность «Белой книги» несомненна). Однако все это показано с таких этических высот, что ребенок, мальчишка как бы одерживает победу над социальной несправедливостью: «Смотреть на жизнь будто с высоты — единственное, что может нас с ней примирить». Только в силу крайнего непонимания творческой позиции Яунсудрабиня некоторые латышские критики в свое время могли приписать ему высокомерный отказ или сознательное игнорирование жизни. И говорилось это о произведении, которое суть увиденное, прочувствованное, глубоко пережитое самим писателем.

Есть в книге знаменательный момент: маленький Янис открыто восстает против несправедливости. Когда Отынь направил на него водяное ружье, заряженное грязью, Янис закричал «Нет!» и сломал ружье Отыня. А когда мать стала за это его пороть, приговаривая: «Ну, будешь еще!? Будешь?» — мальчик, стиснув зубы, молчал, он знал, что никогда не позволит обливать себя грязью,

В характере Яниса нет ничего скрытого, потаенного, его искреннее повествование соответствует его сущности. В окружающей жизни все для мальчика существенно, в равной степени значимо. Он отличается непосредственностью восприятия, у него впечатлительная душа мечтателя, потому в этом удивительном мире, который открывается Янису, для него все интересно.

В произведениях Яунсудрабиня, и тех, что особенно ему удались, и менее удачных, всегда присутствует безошибочно избранная автором позиция, некая эмоциональная точка обзора. Она дает возможность близко «рассмотреть» описываемого человека, предмет, обычай, явление. Вернее, горячее участие личности самого автора, его заинтересованное присутствие диктует эту точку обзора, которая, в свою очередь, безошибочно определяет ключ необходимой интонации. Как, например, описывает Яунсудрабинь человеческое жилье — комнаты, хозяйственные постройки, дворы, каждую вещь? Долго, подробно, с особенным эмоциональным участием, будто ласкает их, как человек, знающий, что все это сотворено людскими руками. Это обласканные вещи, необходимые людям, «человечные». Комната, жилье — целое государств. А такие рукотворные дела, как просверлить отверстие дли сока в коре березы, сладить дудку, свирель или гусей пасти — наисерьезнейшие в человеческой жизни занятия. Такая же подлинность интонации слышна в отношении автора к миру родной природы. Интонация увлеченная и увлекающая, которой веришь и с радостью поддаешься.

«Солнце на небесах, прозрачный воздух, зеркало вод и ты, широкий лик земли, — слышите ли вы, какую хвалу я вам пою? Вы пребудете моим неотъемлемым достоянием, — я ваша часть, вы моя. Всех нас объединяет могущество природы и красота, солнце, воздух, земля и воды, которые вечно возрождаются и возрождают».

Реалист и гуманист Яунсудрабинь видит в своих персонажах человечески прекрасные, благородные черты. Вышедший из народа, познавший его жизнь во всех ее проявлениях, исполненный любви к простому человеку, автор не склонен к идеализации. Ни один положительный образ «Белой книги» не страдает одноплановостью и примитивизмом. Янку окружают колоритные, яркие характеры. Они полнокровны и наделены живыми человеческими чертами. Например, хромой Юрк, мужик, мятый, кореженный жизнью, он часто бывает злым, однако его человеческая суть, первооснова щедра и незыблема, Черты, противоречащие истинной натуре этого человека, глубокой и привлекательной, всего лишь черные полосы на белой бересте. Писатель говорил, что двум добродетелям он научился у хромого Юрки — неприхотливости и умению не унывать.

Яунсудрабинь не только сочувствует простому деревенскому труженику и учится у него трудолюбию, терпению, жизнерадостности, он открывает и ценит в этих людях творческие возможности, глубоко понимая, сколь одарен его народ. Так, в новелле «Черти» он рассказывает о деревенских умельцах, пастухах, которые во время пастьбы резали из дерева разнообразные фигурки. «Это были произведения искусства, а их создатели — истинные художники. Но то ли от бедности, то ли от непонимания своего таланта они так и остались простыми тружениками. И все же в кладовой моей памяти они навсегда пребудут великими художниками, и я бы с радостью отправился в дальний путь к старому сараю, если бы не знал, что этот музей искусства давным-давно сгорел».

Сразу же по выходе «Белой книги» какой-то незадачливый критик писал: «…невезение и неудачи всякого деревенского мужика или бабы рисуются автору трагедией». Яунсудрабинь, верный художественной правде, никогда не пытается что-либо усугубить, разжалобить читателя. Трагедия существует объективно, и автор выражает глубокое сочувствие ко всем ее «участникам».

Гуманистическая позиция Яниса Яунсудрабиня проявляется и в отношении к представителям иных национальностей, не только к соплеменникам. В юго-восточной Латвии, где родился писатель, проживало немало цыган, евреев. Эти люди, презираемые обществом, отторгнутые им, часто влачили жалкое существование, вынуждавшее их к обману и мелким кражам. Автор рассказывает, как крестьяне, сами жившие в нужде, тем не менее без злобы и мстительности относились к проделкам бродячих евреев-коробейников и цыган. Всякий раз, когда гости появлялись на дворе, обиды оказывались позабытыми. Ведь эти люди из «внешнего мира» были социально еще более бесправны, чем крестьяне, потому и вызывали у них сочувствие. К тому же они вносили в однообразие и монотонность крестьянской жизни перемены, веселую забаву, «элемент игры».

Принято считать, что Яунсудрабинь создал «Белую книгу» на основе точно «зарегистрированных» впечатлений и переживаний детства. Однако сам писатель как-то сказал со сдержанной улыбкой: «В ней вы слышите звучание только моего голоса. Меж тем среди рассказов этой книги нет ни одного, о котором моя мать не сказала бы: «Господи, ну разве это так было?» Тут много вымысла, выдумки, одним словом, у этих рассказов столько же общего с моим детством, сколько у льняной рубахи с цветущим льняным полем».

Точность и достоверность Яунсудрабиня — это точность и достоверность писателя, творчество которого вмещает в себя и художественный вымысел, и обобщение, и мечты, и надежды, питающиеся прежде всего реальной жизнью.

[1] Я. Райнис. Соч., т. II, «Жизнь и деятельность». Рига, 1925, с. 157 (на латышском языке).