Белая книга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И я пошел к Лизе, которая нынче с матерью моей была не в ладах. Я спросил, знает ли она грамоту, а знает, то пусть меня поучит.

Лиза взяла книгу, другой рукой обняла меня и стала учить читать. Но тут отворилась дверь, вошла мать, и моя учительница поспешно отпихнула меня, так что я чуть не упал.

Мать сердито прикрикнула:

— Чего шатаешься по чужим углам?

Она села за прялку. Я приткнулся с краешка рядом с ней и жадно впился в свою азбуку.

Когда у меня зарябило в глазах, я спросил:

— А зачем тут спереди петух стоит?

— Показывает ребятам, чтоб читали так же, как он.

— А кто не станет читать?

— Того петух клюнет.

— Значит, он живой?

— Один, что ли, петух на свете? Вон как давеча тебе макушку ободрал.

И правда, в позапрошлое воскресенье, как только дядя меня остриг, я нагнулся подобрать волосы, чтобы кинуть их в плиту, и тут вдруг рухнул на пол от страшного удара в голову. Когда пришел в себя, голова моя была перевязана. Наш большой петух обе шпоры всадил мне в макушку. Вспомнив про это, я струхнул. Может, он наказал меня за то, что я с ленцой грамоте учился? Вот и досталась мне первая трепка. Нет уж, больше этому не бывать. Надо стараться изо всех сил.

Домой воротились мужчины. Каждому хотелось посмотреть подарок, послушать, как он мне достался.

— А! Стало быть, это она и есть! — воскликнул батрак Петерис.

Оказывается, они с дедушкой после пропашки клеверного поля ехали домой, и повстречались им двое школяров. Ребята спрашивали, не подобрали ли они по дороге азбуку. «Только и делов вашу азбуку читать!» — отвечали наши. И мальчишки ушли. А завтра, коли встретятся, надо будет сказать.

Меня словно холодной водой окатили. Неужто правда? А я-то думал, что никто не смеет отнять у меня книжку. Я же старушке руку поцеловал за подарок, и целых три страницы одолел! Нет, не отдам азбуку, пусть мальчишки хоть мать приводят.

В потемках я сунул книжку под сенник, под самую середку, куда мама никогда не добиралась, если что-нибудь искала.

Поутру, только развиднелось, вошли в избу два мальца, один побольше, другой помельче. Маленький говорил, а большой только подпирал косяк, заливаясь горючими слезами. Наша кровать стояла у двери, и я обоих мог как следует разглядеть. Они пришли за азбукой. Рева был сын Чинкуриене из Чертовой корчмы и владелец азбуки, а меньшой — сын Анны из Гравишей, Видно, зря вчера бабушка нахваливала своего внука. Хорошо еще, что он узнал от нее, куда подевалась книжка. Отец попотчевал его березовой кашей, и теперь школяр стоял и лил слезы молча, будто ему рот завязали.

— Что ж ты, этакий дылда, все азбуку долбишь? — спросила мама.

— У него голова слабая, — отвечал Аннин сын.

— Отдаааайте-е-е! — завыл дылда.

Мама принялась искать книжку, но та пропала.

Может, на окне?

Может, на шестке?

Может, за кровать завалилась?

Мама зажгла лучину, осмотрела весь угол. Нигде нет! Как в воду канула.

— Может, ты, Янчук, куда задевал? — спросила она, глянув на меня.

На ее вопрос я неуверенно помотал головой. Я хорошо знал, что неправду говорить — грех, но головой-то помотать можно, я ведь не вымолвил ни словечка!

Мать приподняла мешки в изголовье, пошарила за сенником в ногах… И там ничего, только варежки да носки.