— Вы полагаете, это снимает с вас вину?
— Нет, сэр, но что я мог поделать?
— Отказать ей. Надеюсь, в дальнейшем так оно и будет?
— Да, сэр.
— Джордж, я хотел переговорить с вами по более серьезному поводу. Зачем вы ведете дневник?
Уайттейкер побледнел.
— Какой дневник, сэр?
— Значит, у вас их несколько?
— Нет, сэр.
— Только один?
Уайттейкер всегда презирал людей, которые, давая свидетельские показания в суде, ссылались на пятую поправку к конституции.[17] Сейчас он с радостью поступил бы точно так же.
Мистер Клиффорд взял «дипломат», щелкнул замками, откинул крышку, достал дневник.
— Зачем? — повторил он, держа дневник в футе от лица Уайттейкера.
Управляющий опустил голову, лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь убедительное.
— Я могу сам ответить на этот вопрос, Джордж. Вы хотели иметь документ, подтверждающий, что во всех делах вы руководствовались моими указаниями. Тогда, в случае разоблачения «Клиффхэвена», вы могли бы прикинуться простым исполнителем. Я прав?
К счастью для Уайттейкера, в дверь постучали.
— Войдите, — крикнул мистер Клиффорд.
Клит и Дэн Питц вернулись в гостиную.
— Как вам наш курорт? — спросил Клиффорд.
— Я потрясен, — честно ответил Дэн.
— Я рад, что вам тут понравилось. Клит, я хочу незамедлительно собрать всех сотрудников. Мы поговорим о том, как поймать Брауна. Я также объявлю, что Джордж попросил освободить его от должности управляющего и его обязанности теперь исполняет Дэниэль Питц. Клит, надеюсь, ты поможешь Джорджу собрать вещи и отвезешь его вниз?
Уайттейкер потянулся за дневником.
— Пусть он останется у меня, — остановил его мистер Клиффорд.
Как только они вышли из резиденции Клиффордов, Уайттейкер повернулся к Клиту.
— Сукин сын! Ты донес ему про дневник?
— Какой дневник?
— Не притворяйся, будто ничего не знаешь.
— Тогда послушай меня, — осклабился Клит. — Ты сам вдалбливал мне в голову — верность, верность, верность, не так ли? И речь шла о верности «Клиффхэвену», а не лично тебе.
— Ну, погоди, Клит.
Клит вытащил пистолет.
[17] Имеется в виду следующая часть пятой поправки: «…никто не должен принуждаться свидетельствовать против самого себя в Уголовном деле…»