— Выйдя из зала, мы зайдем в женскую комнату. Окно в ней скрыто кустами. Я проверял. Кусты тянутся до самого леса. Дорога находится с другой стороны, но, спускаясь по склону, мы обойдем «Клиффхэвен» и выйдем на нее. Забудь обо всем, кроме того, что нам надо выбраться отсюда. Мне кажется, я знаю, как заблокировать дверь туалета, чтобы никто не смог открыть ее из коридора. Им потребуется время, чтобы выломать ее, а мы будем уже далеко.
— А если в туалете окажется другая женщина?
— Давай не будем волноваться заранее.
— Я думала, что ты всегда планируешь наперед.
— Ты права, но послушай меня, Маргарет. Прежде всего, мы должны вести себя так, чтобы у Клита не возникло никаких подозрений. Пусть он думает, что мы начали привыкать к местным порядкам.
— Постараюсь стать хорошей актрисой.
— И второе. Маргарет, мы должны хорошо отдохнуть. Вечером нам потребуется много сил.
Когда Клит зашел за ними перед обедом, Маргарет сказала ему, что слегка простудилась, а потому надела джинсы и свитер. Клит никак не отреагировал на ее слова.
— Он чем-то расстроен, — прошептала Маргарет по пути в ресторан.
— Клит, что-нибудь случилось? — спросил Генри, когда они сели за столик.
Тот пожал плечами.
Генри обычно удавалось вызвать молодых на откровенность, а потому он решил попытаться разговорить и Клита. Он полагал, что по ходу беседы им будет проще улучить возможность отпроситься в туалет.
— Нелады с девушкой?
Клит подозрительно покосился на Генри.
— Откуда вы знаете?
— Ничего я не знаю, — улыбнулся Генри. — Просто это наиболее распространенная причина для огорчений.
— Ну, я в этом не уверен. Моя девушка…
Клит замолчал. А потом решил, что от них можно ничего не скрывать.
— Пока вы отдыхали, я решил провести час-полтора с Шарлоттой. Это моя девушка. Красотка, что надо. Я не смог к ней дозвониться, поэтому заглянул в ее комнату и нашел записку. Она уехала в Сан-Диего. На моей машине.
— И что в этом плохого? — удивился Генри.
— Вы что, шутите? Ей бы не позволили уехать туда. Отпуск у нее только в апреле. Нам не разрешено отдыхать вместе. Мистер Клиффорд полагает, что верность «Клиффхэвену» должна быть превыше всего, а, отдыхая вместе, сотрудники могут…
Он вновь замолчал.
— Могут что? — переспросил Генри.
— В общем, она оставила записку Уайттейкеру, нашему управляющему. Ей, мол, позвонили и сообщили о смерти отца. Дерьмо собачье. Ее отец давно умер. А в Сан-Диего у нее был дружок. Готов спорить, он каким-то образом дал о себе знать.
— Так почему вы не поехали за ней?
— Мне поручено присматривать за вами. Ничего, ее привезут назад, она не успела далеко уехать. Но мне-то какая от этого польза, если ее посадят в карцер? Да еще начнут расследование. Уайттейкер до смерти боится, что кто-нибудь из сотрудников согласится продать «Клиффхэвен», польстившись на еврейскую взятку.
— Вы думаете, у Шарлотты были такие намерения?
— Ни в коем разе, — Клит оглядел зал. — Ее досконально проверяли, прежде чем принять на работу. Кроме того, оказавшись здесь, уже никуда не денешься. Надеюсь, вы меня понимаете?
— Не совсем.
— Работа в «Клиффхэвене» не похожа ни на какую другую. Тут не подашь заявления об уходе.