Тут же Генри схватили сзади.
— Уберите руки! — крикнул он и тут же увидел, как другой оранжево-синий замкнул что-то на запястьях веснушчатого.
Наручники?
И в этот момент железо сдавило его запястья.
— Прекратите!
Он попытался развести руки. Напрасный труд.
— Я предупреждал, что примерное поведение поощряется, а неповиновение наказывается. Шкафчики для обоих!
— Это я начала разговор, — вмешалась Маргарет, чувствуя, что их сейчас разлучат.
— Вы сядьте, — ответил Клит. Она не была еврейкой. Ему требовались специальные инструкции.
— Пошли.
Веснушчатый попытался взглянуть на жену. Генри сильно толкнули в спину, и он едва устоял на ногах.
Их повели к низкому, из серого бетона зданию позади жилых корпусов. Снаружи оно походило на трансформаторную. Клит открыл дверь ключом, знаком предложил Генри и рыжеволосому войти. Тут же оранжево-синие втолкнули их в дверь.
Я должен держать себя в руках, подумал Генри. Главное — выбраться отсюда. Бесполезное сопротивление только помешает побегу. Он шагнул вперед.
И оказался в длинном коридоре, по обе стороны которого выстроились высокие, в рост человека двери. Из-за некоторых доносилось тяжелое дыхание, за одной плакала женщина. Воняло хуже, чем в общественном туалете.
— Что это значит? — спросил Генри.
— Вы все увидите.
— За этими дверьми люди.
— Естественно.
В другом конце коридора двое оранжево-синих заталкивали сопротивляющегося веснушчатого в одну из дверей. Клит открыл другую. За ней оказалась узкая глухая ниша. Шкафчик. Генри мог стоять в нем лишь слегка согнувшись.
— Так как это ваше первое нарушение, я обойдусь с вами по-хорошему, — Клит снял с Генри наручники. — Вы сможете почесываться, — и указал на шкафчик.
Веснушчатый кричал, чтобы с него сняли наручники. Оранжево-синие посмотрели на Клита.
— Ни в коем случае, — ответил тот. — Вы же слышали, что он послал меня к черту, не так ли?
Веснушчатого втолкнули в шкафчик. Дверь захлопнулась. Какой кошмар, думал Генри. Он повернулся к Клиту.
— Вы сумасшедшие.
— Если б каждый еврей Америки побывал в таком шкафчике, у нас поубавилось бы забот, — отрезал Клит.
— Каких забот?
— Заходите туда.
— И сколько вы там держите людей?
— Максимальный срок — несколько дней. За первое нарушение даю вам четыре часа. Второму — восемь.
Кому будет тяжелее, подумал Генри, ему в шкафчике или Маргарет в томительном ожидании.