Мерль натянул поводья, и Эбигейл тоже пришлось остановить лошадь.
— Эбигейл, я готов поклясться, что не причинял вреда ни одной божьей твари.
— Я вам верю, — она привстала на стременах, думая, однако, о другом. Даже если этот двадцатидевятилетний миллионер говорит правду, что, судя по его реакции, весьма сомнительно, с чего тогда он так часто моет руки? Она читала в каком-то женском журнале, что матери следует насторожиться, если у ребенка появляется такая привычка. Может, Мерль в детстве пристрастился к онанизму? И продолжает этим заниматься?
Эбигейл улыбнулась.
— Я вам верю, — повторила она и пустила лошадь галопом.
Мерль помчался за ней, даже не подозревая, что Эбигейл решила вызнать все его маленькие тайны, чтобы успешней продвигаться к своей, достаточно очевидной цели.
Такая возможность представилась, когда одним субботним вечером Мерль пригласил Эбигейл не в ресторан и кино, а к себе домой. Испанская пара, что вела хозяйство, подавала обед при свечах. Все блюда были столь щедро сдобрены перцем и пряностями, что Эбигейл пришлось заливать огонь в желудке красным вином, которого она выпила больше, чем обычно. Мерль пил с ней наравне, а до обеда осушил два бокала бурбона, в чем она не составила ему компании. Как только испанцы, убрав посуду, удалились в свой коттедж, Эбигейл и Мерль, обнявшись, уселись на медвежью шкуру перед горящим камином.
Неизбежное, разумеется, произошло. После первых страстных поцелуев Эбигейл, извинившись, прошла в туалет, чтобы поставить диафрагму, лежащую в сумочке как раз на такой случай. В тот вечер, однако, предосторожность оказалась излишней, учитывая особые требования Мерля. Если молодые люди, с которыми встречалась Эбигейл, рассматривали поглаживание органа, являющегося предметом их гордости, как закуску, то для Мерля это являлось основным блюдом. А если Эбигейл узнала об этом в тот же вечер, лаская член Мерля, она позволит ему лицезреть свои прелести, те самые, которыми обычно любуются мужчины в датских или шведских журналах, возбуждение Мерля достигнет максимума. Мерль пришел в экстаз от благосклонного отношения Эбигейл к его надобностям, а уж затем умелые руки Мерля утолили и ее потребности.
В последующие недели Мерль несколько раз изыскивал возможность пригласить Эбигейл к себе домой, дабы проверить, не вызывает ли у той отвращение его любимое лакомство. Эбигейл использовала эти вечера, чтобы получше уяснить для себя его пристрастия. Некоторые из них оказались весьма экстравагантными.
Войдя в пору половой зрелости, Мерль убедился, что симпатичные девушки из хороших семей, с которыми он встречался, не только не желали расставаться с девственностью до замужества, но и не допускали никаких любовных ласк. И стоило ли вести одну из них к алтарю, чтобы потом выяснилось, что его особые запросы вызывают у нее полное неприятие? Он нашел элегантную проститутку, посещаемую и его друзьями, которая делала все, что он хотел, точно так же, как в ресторане официант приносил заказанные блюда. Мерль не возражал против того, чтобы оплачивать ее услуги, но не мог же он искать спутницу жизни среди представительниц самой древней профессии? И когда в реакции Эбигейл он увидел не отвращение, но желание ублажить его, когда понял, что она не видит в его поведении ничего противоестественного, Мерль, потрясенный столь тонким пониманием его сексуальных запросов, пришел к выводу, что он влюбился.
Впрочем, полной уверенности, что так оно и есть, у Эбигейл не было. Она полагала, что ситуация аналогична той, когда мужчина признается женщине в любви только потому, что ему нравится приготовленная ею еда. Она не могла решить, стоит ли связывать свою судьбу с человеком, который снисходил к обычному совокуплению лишь после долгих уговоров и относился к этому действу крайне пренебрежительно.
Эбигейл потребовался месяц, чтобы разрешить стоящую перед ней дилемму. Вкусив прелести богатства Мерля, она понимала, что никогда не простит себя, если выйдет замуж за менее состоятельного человека. Блеск роскоши притягивал ее как магнит, а Мерль в конце концов соглашался, пусть и после убедительных просьб, на физический контакт. Да, он овладевал ею реже, чем того хотелось, но Эбигейл не без оснований полагала, что ее красота не останется незамеченной другими мужчинами и она найдет у них понимание, если уж ей потребуется страстный любовник. Вот тут и подошло время познакомиться с семьей Мерля. Эбигейл не сомневалась, что ее ждет встреча с чудесными людьми, но ее родня в Алабаме требовала подтверждений того, что она выбрала Мерля не только за толстый кошелек. И убедить их могли лишь личные впечатления Эбигейл.
Сэм Клиффорд, отец Мерля, отличался от него, как небо от земли. Неотразимый мужчина, много повидавший, прекрасный рассказчик, умеющий заговорить любого. Несмотря на то, что родился Сэм на четверть века раньше Мерля, Эбигейл достаточно быстро поняла, что с радостью предпочла бы отца сыну. Причем не потому, что первый был богаче второго. Она тут же попыталась соблазнить Сэма, но ее усилия увенчались лишь сухой, ироничной улыбкой последнего. Однако Сэм счел необходимым объясниться с молоденькой девушкой, в которую влюбился Мерль.
— Эбигейл, ты очень красивая девушка, — разговор, естественно, проходил наедине, они гуляли по зеленой лужайке перед домом Сэма. — Ты чертовски умна, и от твоей фигуры захватывает дух. Но тебе не хватает опыта общения с людьми, которые ничуть не глупее тебя. Я не притронусь к тебе, даже если ты разденешься передо мной, будь ты самой царицей Савской, потому что Мерль привел тебя под эту крышу как свою невесту. И я должен помнить о долге хозяина, который сильнее обязательств отца перед сыном. Кроме того, я буду рад, если у Мерля будет столь очаровательная жена. Женись он на какой-нибудь вобле, будущие семейные обеды не доставляли бы мне ни малейшего удовольствия.
Беседа с Сэмом несколько остудила Эбигейл, но не заставила признать поражение. Если пока (никогда не загадывай наперед, говорила она себе, будущее полно приятных сюрпризов) она не могла узнать, каков старый жеребец в постели, следовало, по крайней мере, выяснить, как тот разбогател. Эбигейл не сомневалась, что ключом к богатству является набор секретных формул, которыми люди состоятельные делятся только друг с другом, с тем чтобы не допустить в свой круг посторонних, но уж попытаться-то можно, особенно имея такой козырь, как бесподобную фигуру. Говорить на эту тему с Мерлем не имело смысла: он родился богатым и ничего не знал.
Когда она задала Сэму этот вопрос, он неторопливо набил трубку душистым табаком, раскурил ее, выпустил облако дыма и начал говорить, лишь убедившись, что слушательница с нетерпением ждет каждого его слова.
— Эбигейл, дитя мое, я нажил состояние на нефти, и средства, к которым мне пришлось прибегать, вряд ли представляют для тебя интерес, потому что воспользоваться ими ты уже не сможешь. Мои деньги я заработал до введения подоходного налога, поэтому я смог сохранить их и приумножить. Введя налоги, эти недоумки в Вашингтоне заставили меня заниматься двумя делами сразу: нефтью и уклонением от их уплаты. Нефть — это нефть. А вот уклонение от налогов — спортивное состязание. И наградой мне служат не только лавры победителя, но осознание того, что я отыгрываюсь на людях, которые в силу своей лени хотят работать в государственных учреждениях.
Эбигейл видела, что никаких секретов ей не вызнать, а потому прониклась к Сэму еще большим восхищением. И поблагодарила его, прижавшись к нему своим роскошным телом.
— Эй! — воскликнул Сэм. — Если Мерль это увидит, он будет ревновать.
Правда, однако, состояла в том, что прильнувшее к нему тело Эбигейл вызвало ответную реакцию детородного органа Сэма, и он решил продолжить разговор, дабы подольше лицезреть прекрасную Эбигейл, разумеется, оставляя при себе возникающие у него пусть и похотливые, но невинные мыслишки.
— Я расскажу тебе кое-что о нефтяном бизнесе. Сведения эти могут оказаться полезными для тебя, поскольку речь пойдет о фундаментальных основах деловой жизни. Можно заработать гораздо больше денег, просто обладая нефтью и ничего с ней не делая. Итак, допустим, мы знаем, что под участком земли, принадлежащей кому-то еще, есть нефть. Для человека со стороны информация эта будет полезна лишь в том случае, когда хозяин земли не подозревает, что лежит у него под ногами. Это первый урок. Урок второй — необходимо выяснить, кому принадлежит земля, и подружиться с этим парнем. Сказать ему, что у него, похоже, плодородная земля, но специалист по геологии может кое-что поискать и под слоем почвы, причем разведка недр нисколько не повредит земледелию. Добавить, что ты готов вложить деньги, чтобы проверить, верна ли твоя догадка. Если нефти не обнаружится, расходы пойдут на твой счет, если же из-под земли ударит фонтан, ты получаешь часть доходов. Практически каждый хозяин соглашается на такие условия, потому что в любом случае он ничего не теряет. Урок третий. Этому парню принадлежит один участок, а знание геологии пригодится и на участках соседей. И, если заключить договора с десятью такими хозяйчиками, то будешь получать деньги со всех десяти участков, в то время как каждый из них — с одного. Я вижу, ты улыбаешься, а значит, ухватила суть.
В действительности Эбигейл улыбалась, потому что представила себе Сэма стоящим под душем и гадала, будет ли он под струей воды выглядеть таким же важным, как и сейчас, когда могло показаться, что ему принадлежит полмира.
— Урок четвертый, — лекцию Сэм читал с видимым удовольствием. — У тебя есть товар на продажу. В нашем случае это нефть. Необходимо найти как минимум двух покупателей. Как говорится, создать конкуренцию. И ни в коем случае нельзя связываться с ними напрямую. Надо позаботиться, чтобы они узнали об имеющейся у тебя нефти через третьих лиц. Тогда они придут к тебе сами. Урок пятый. Первому, кто пришел к тебе, ты должен ответить отказом, каким бы выгодным ни было его предложение. Дождись появления второго покупателя, конкурента, и скажи ему, что к тебе уже приходил какой-то чудак и предложил заплатить за нефть X долларов. Ну просто смешную цену. Поэтому второй покупатель называет цифру Y, которая больше чем X. Ты благодаришь его за предложение, но добавляешь, что должен подумать. С цифрой У ты идешь к первому покупателю, и обычно тот готов накинуть еще немного, лишь бы получить нефть. Урок шестой. Надо вовремя остановиться. Продай нефть. И в следующий раз, когда у тебя появится товар для продажи, ты сможешь пойти к парню, которому отказал раньше, и сказать, послушай, я у тебя в долгу, потому что заключил прошлую сделку не с тобой. Назови свою цену и, что бы мне ни предлагали, я снова приду к тебе, и последнее слово останется за тобой, и ты получишь нефть по текущей рыночной цене. Надеюсь, и это тебе понятно, дитя?
Эбигейл вознаградила Сэма, вновь прижавшись к нему, и сказала, что бизнеса с нее довольно и теперь она хочет узнать о прошлом семьи Мерля. Так что не может ли Сэм рассказать о том, как он женился на Люсинде. Она знала, что попросить мужчину рассказать о жене есть лучший способ заставить его думать о тебе.
— Тебе не понравится эта история, — ответил Сэм.
— Все равно расскажите, — настаивала Эбигейл.
— Ну хорошо, — кивнул Сэм. — Когда мне стукнуло девятнадцать, мои дела в нефтяном бизнесе пошли в гору, и вокруг вилось много молодых парней, друзей, знакомых, которые надеялись, что кусок пирога перепадет и им. В конце концов я действительно нанял многих из них, потому что умел ладить с людьми. А через год или два у меня возникло ощущение, что все мои друзья женятся на одной и той же девице. То есть каждый выбирал девушку, которая не гуляла с другими, с симпатичной мордашкой, умеющую хорошо говорить, держаться в обществе и вести домашнее хозяйство. В общем, я едва мог отличить одну от другой. Когда я встретил Люсинду, я сказал ей, что мне без разницы, умеет она готовить или нет. Для этого можно нанять прислугу. Разумеется, она могла подмести пол или сварить суп, но я не считал это главным в семейной жизни. Я сказал Люсинде, что никогда не покупаю машину, не объехав на ней квартал. Она сразу поняла меня, и предоставила мне возможность побыть с ней наедине. И вот что я тебе скажу. Мать Мерля знала толк в любовных утехах. Она ни в чем не уступала профессионалкам, и я убежден, считай это седьмым уроком, если ты собираешься всю жизнь ездить на одной машине, убедись заранее, что получишь от нее все, на что рассчитываешь.
— Как бы я хотела познакомиться с вами в те годы, — вздохнула Эбигейл.
Сэм предпочел не реагировать на эту реплику.
— Мы поженились за несколько месяцев до того, как она разродилась первым жеребенком. Не Мерлем — Люси. Черт побери, я хотел сына, помощника в нефтяном бизнесе, и к окончанию войны, в тысяча девятьсот восемнадцатом году, она подарила мне Мерля. Я безумно его баловал, покупал одежду на вырост, которую он еще не мог носить, подарил ему пони прежде, чем он мог взобраться в седло. Я скажу тебе кое-что еще.