— Может, у них свой рецепт.
— Нет, туда что-то добавлено.
— О чем ты?
— Какой-нибудь химический препарат. Благо, выбирать есть из чего. Их несколько десятков.
Генри явно ничего не понимал.
— Если говорить точнее, наркотик. Может, ХТС,[10] а скорее всего, верхние листочки и цветки индийской конопли.
— Ты хочешь сказать, мы ели марихуану? — Генри вновь засмеялся. — Я в это не верю.
— Надо добавить самую малость, чтобы получить нужный результат.
— Какой результат?
— Марихуана в пище проявляет себя не так быстро, как при курении. Через час-полтора. Но срок действия удлиняется до четырех, пяти, а то и десяти часов.
Генри, который действительно чувствовал необычную реакцию своего организма, сходную с той, что всегда вызывалась спиртным, не мог не рассмеяться.
— Ты хочешь сказать, что после стольких лет воздержания от утех юности, мне преподнесли их на тарелочке в первоклассном ресторане? Потрясающе. Но зачем они это делают? Чтобы мы похвалили шеф-повара?
— Я в этом сомневаюсь, — покачала головой Маргарет. — Но подозреваю, что нас проще держать в узде, если мы пребываем в приподнятом настроении.
Генри прищурил правый глаз, пытаясь придать лицу суровое выражение.
— А откуда тебе об этом известно?
— В моей работе постоянно приходится иметь дело с наркотиками.
— И даже пробовать их? Ты курила марихуану?
Маргарет помнила слова Генри о том, что евреи поколения его отца практически не прикасались к спиртному. Стопка виски на бар-мицвах и свадьбах, но каждый день перед обедом — ни в коем разе.
— Однажды, — призналась Маргарет. — Восемнадцатилетняя дочь моего давнишнего пациента прибежала ко мне, ужасно взволнованная, думая, что забеременела. Я успокоила ее, заверив, что она ошибается. Но послала ее мочу на анализ, чтобы отмести последние сомнения. Она так обрадовалась, что достала из сумочки самодельную сигарету, так я во всяком случае подумала, и закурила. Но по запаху дыма я поняла, что это не табак. Девушка так горячо благодарила меня, словно я лишь словами освободила ее от эмбриона. Она предложила мне сигарету. Разве я могла отказаться? Затянулась и тут же закашлялась. Когда до нее дошло, что я никогда не курила, она показала мне, как это делается. Набрать дым в рот, дать ему спуститься по пищеводу, затем глубоко вдохнуть и задержать дым в легких как можно дольше.
Генри наклонился и взял Маргарет за руки.
— Ты порочная женщина.
— А ты, мой милый, наивный старомодный ханжа.
Возможно, причиной тому послужило нечто, съеденное за обедом, но уже немолодые люди, прожившие вместе полжизни, испытали какие-то новые чувства. Когда они встали, Генри обнял Маргарет, охваченный внезапным порывом страсти. И тут погас свет, оставив их в кромешной тьме, а через долю секунды зажегся вновь.
— Должно быть, предупреждение, — пробормотал Генри, не желая вспоминать о запертой двери и прочих неприятностях.
И начал раздеваться.
— Когда мы возвращались после нашей короткой прогулки, — заметила Маргарет, — я подумала, что не так-то легко сохранить в тайне происходящее в «Клиффхэвене». Но ведь различным культам и сектам это удается. Помнишь, мы встретили мать Муни, Розу, и не поверили ей, когда она сказала, что ее сына держат под замком. Мы решили, что она преувеличивает.
— Некоторым подросткам, похоже, нравится сидеть взаперти, — Генри вздохнул. — Ты полагаешь, мы попали в сети одной из таких сект, которых, похоже, в Калифорнии пруд пруди?
— Что-то в этом роде, — кивнула Маргарет.
— Помнишь Джоудов? — спросил Генри.
— «Гроздья гнева».
[10] ХТС, по первым буквам его называют также «Экстэси», синтезированный наркотик, заменивший печально знаменитый ЛСД. Другое название — «тусовочная пилюля», он же метилен-дезоксиметил-амфетамин (МДМА).