Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бересфорд решил воспользоваться этими обстоятельствами и надежде подорвать позиции Фишера в Адмиралтействе и при дворе. Адмирал направил лорду Кноллису письмо следующего содержания: "Я в высшей степени обеспокоен и встревожен полным отсутствием организации и подготовки флота к войне. Это опасно для государства, и если Германия предпримет неожиданное нападение на нас, она причинит огромные разрушения и, возможно, добьется победы. Мой предшественник имел 67 кораблей, хотя я не могу обнаружить плана, согласно которому они должны были действовать; я имею только 21, в настоящий момент—13. Отечественный флот — это самый большой блеф, какой когда-либо преподносили общественности… Это не подготовка к войне, а хаос и ад кромешный. Я готов сделать все от меня зависящее, чтобы помочь властям навести порядок"[353].

Летом 1906 г. Адмиралтейство под давлением правительства вынуждено было предпринять дальнейшие шаги в целях сокращения расходов на флот. В резерв перевели еще 7 эскадренных броненосцев с комплектом экипажей 3/5 от полного. В результате в составе Флота Ла-Манша осталось 14 эскадренных броненосцев вместо 17. Именно при таких обстоятельствах Фишер решил сформировать Отечественный флот. Ядро нового флота составили 7 эскадренных броненосцев и 4 броненосных крейсера, укомплектованных неполными экипажами. Таким образом, получился "отлично сбалансированный резервный флот в водах метрополии, базирующийся на Чатам и Дувр. Это будет дополнительная защита от атаки германского флота на случай, если Флот Ла-Манша первой линии будет находиться в дальнем крейсерстве"[354].

Картина, нарисованная Бересфордом, страдала большими преувеличениями. Корабли Отечественного флота в любую минуту могли быть укомплектованы полными экипажами и введены в состав соединений первой линии. Тогда в водах метрополии сразу оказался бы 21 современный эскадренный броненосец. Количество кораблей британского флота, уровень боевой подготовки экипажей и способность быстрой мобилизации при подавляющем превосходстве над германскими военно-морскими силами делали возможность нападения немцев в 1907 г. маловероятной. Фишер был очень задет критикой со стороны Бересфорда и Стэрди. Первый морской лорд направил морскому министру Туидмауту меморандум, в котором давал объяснение сложившейся на флоте ситуации и требовал принять меры против Бересфорда и его сторонников.

Ответ морского министра Фишер получил 8 июля 1907 г. Лорд Туидмаугг с готовностью соглашался, что поведение Бересфорда достойно всяческого осуждения, но, по мнению морского министра, в этом деле была и другая сторона: "Я знаю, что он претенциозен, хвастлив и склонен к самовосхвалениям в своих речах, да и все осведомлены об этих его дурных качествах и никто лучше, чем вы, когда рекомендовали назначение его и сэра Реджинальда Кастенса… Но у лорда Чарльза есть и много хороших качеств. Он активен, полон задора и служебного рвения, он может выявлять и мобилизовывать способности, таланты и преданность, как офицеров, так и матросов, и люди, служащие под его началом, замечательны". В заключение морской министр добавил: "Я буду последним человеком в мире, который хоть на йоту поступится полномочиями Совета Адмиралтейства, но мне кажется, что мы иногда считаем свои взгляды безошибочными и не готовы прислушаться к мнениям тех, кто не согласен с нами, но дает нам также ценные идеи и информацию"[355].

Такая позиция морского министра самым негативным образом сказалась на дисциплине на флоте. Однако Туидмаут явно не желал предпринимать решительных шагов, чтобы поставить на место Бересфорда, и последний очень скоро это понял. Между тем морской министр мог бы довольно легко снизить остроту антагонизма между Фишером и Бересфордом. Достаточно было расширить полномочия Бересфорда, как командующего Флотом Ла-Манша, или, напротив, передать весь стратегический контроль Адмиралтейству. Но Туидмаут не сделал ни того, ни другого.

Вместо того, чтобы принять радикальные меры, морской министр решил устроить встречу Фишера с Бересфордом, чтобы попробовать их примирить. "Конференция" с участием Туидмаута, первого морского лорда и командующего флотом состоялась 5 июня в Адмиралтействе, но окончилась безрезультатно. Конфликты продолжались. В ноябре 1907 г. Бересфорд забросал Адмиралтейство жалобами, предвидя перевод трех своих главных сторонников — Кастенса, Стэрди и Монтгомери — на другие соединения. Командующему мягко отвечали, что насчет перевода Кастенса он ошибается, а Стэрди и Монтгомери сами с готовностью приняли предложенные им новые должности с учетом пожеланий самого Бересфорда.

Тогда же, в ноябре 1907 г., произошел еще один "военно-морской скандал", прогремевший на всю страну и ставший знаменитым под названием "дело Бересфорда — Скотта". Контр-адмирал Перси Скотт, самый авторитетный эксперт по морской артиллерии на британском флоте, в октябре 1907 г. был назначен командующим 1-й эскадрой крейсеров в составе Флота Ла-Манша[356]. Адмирал Скотт был добросовестным служакой, помешанным на артиллерийском деле и известным как сторонник реформ Фишера. В начале ноября Флот Ла-Манша приступил к проведению артиллерийских стрельб. Однако 4 ноября Бересфорд прекратил маневры и отдал приказ по флоту о чистке и покраске кораблей для подготовки к грандиозному смотру на рейде Спитхеда. 11 ноября предстоял визит Вильгельма II, который изъявил желание осмотреть корабли.

Крейсерская эскадра отрабатывала стрельбы по особой программе, разработанной Скоттом, и приказ Бересфорда привел его в крайнее раздражение. Когда с крейсера "Роксборо" запросили, следует ли им продолжать учения, Скотт велел просигналить: "Кажется покраска у нас важнее, чем артподготовка, поэтому вам лучше заняться приведением себя в порядок, чтобы выглядеть прилично к 8-му сего месяца"[357].

Сигнал был принят на виду у всей эскадры. Когда Бересфорду доложили об этом, он приказал младшему флагману немедленно прибыть на его корабль. В присутствии офицеров штаба флота командующий заявил Скотту, что его сигнал "огорчительно вульгарен, оскорбителен по своему тону, нарушает субординацию по характеру и лишен приличия". Скотт, "бледный как стенка", выслушал тираду Бересфорда молча. Высказавшись, Бересфорд велел младшему флагману отправляться обратно. Командующий также приказал вычеркнуть запись сигнала из судовых журналов "Роксборо" и "Гуд Хоупа".

Бересфорду не следовало раздувать скандал с Перси Скоттом, тем более что германский император отказался от посещения кораблей флота из-за плохой погоды. Однако лорд Чарльз решил этого дела так просто не оставлять и направил в Адмиралтейство рапорт, в котором, в частности, писал: "Я полагаю, что после такого публичного оскорбления моего авторитета перед всем флотом под моим командованием, контр-адмирал сэр Перси Скотт должен быть отстранен от командования 1-й эскадрой крейсеров"[358]. В Адмиралтействе, несмотря на все требования Бересфорда, ограничились лишь небольшим посланием в адрес Перси Скотта, в котором довольно мягко его "пожурили". Бересфорду было сообщено, что младший флагман получил письменное взыскание. На этом все закончилось. Администрация Фишера совершенно определенно стала на сторону контр-адмирала Скотта.

Инцидент с покраской быстро стал достоянием гласности. Любопытно, что такие газеты, как "Дэйли Мэйл", "Нейвал энд Милитари Рекорд" и "Манчестер Гардиан", обычно стоявшие на противоположных точках зрения, на этот раз были единодушны. Все три печатных органа выразили удивление ситуацией, когда адмирал Бересфорд, прославившийся несоблюдением субординации по отношению к Адмиралтейству, теперь поднимает шум по поводу нарушения дисциплины его подчиненным. Некоторые газеты пошли еще дальше, утверждая, что обвинения Бересфорда не имеют под собой основания. Так, например, еженедельник "Джон Булль" поместил статью, в которой говорилось, что Бересфорд" с самого начала намеревался просто унизить Скотта". Этот инцидент, по мнению автора статьи, доказал, что лорд Чарльз "неспособен заменить Фишера"[359]. Каждый офицер Флота Ла-Манша получил номер "Джона Булля" с указанной статьей в запечатанном конверте.

Рассвирепевший Бересфорд потребовал, чтобы Адмиралтейство преследовало "Джона Булля" в судебном порядке и добилось примерного наказания авторов "бунтовской статьи". Адмирал также желал, чтобы военно-морское ведомство опубликовало свою версию "инцидента с покраской", которая выставила бы его в более благоприятном свете. Адмиралтейство ограничилось тем, что разослало всем офицерам флота свое письмо с выговором Перси Скотту[360].

Инцидент был исчерпан, но он только расширил пропасть между Фишером и Бересфордом. За всем этим скандалом лорд Чарльз усмотрел руку первого морского лорда. Бересфорд не уставал повторять, что неуязвимость контр-адмирала Скотта явилась следствием покровительства "джентльмена с Цейлона".

После скандала с Перси Скоттом на флоте началась настоящая вендетта между сторонниками Фишера и сторонниками Бересфорда. Традиции нельсоновской "ватаги братьев" и единения представителей нелегкой морской службы были прочно забыты. Произносились пылкие обвинительные речи. Представители обеих лагерей усердно скрипели перьями, кропая анонимные "подметные" письма и пасквильные статьи в газеты. Древние отставные адмиралы багровели от злости, когда в их присутствии упоминали ненавистное имя первого морского лорда. Британский флот начала XX века сотрясали чернильные залпы.

К середине 1908 г. падение дисциплины на флоте зашло слишком далеко. В глазах общественного мнения ситуация стаяла не только скандальной, но и опасной для морских рубежей Британии, ослабляющей боевую подготовку военно-морских сил. Если бы не поддержка Эдуарда VII и некоторых высокопоставленных политиков Фишеру, без сомнения, пришлось бы уйти в отставку.

Весной 1908 г. Эдуард VII сделал попытку примирить двух противников, воздействовав на них своим авторитетом. Оба адмирала были приглашены на официальный банкет, назначенный на 11 мая. Но, как известно, "благими намерениями вымощена дорога в ад". Три дня спустя "Реджинальд Эшер писал В. М. Бретту: "Сегодня видел Джеки (Фишера — Д. Л.). Он был публично оскорблен Бересфордом у Леви. В присутствии короля, министров и морских офицеров — кавалеров Ордена Бани Джеки подал руку для дружеского пожатия, а Ч. Б. повернулся к нему спиной. Скандал на весь флот"[361].

Летом 1908 г. последовал новый инцидент. Флот Ла-Манша был задействован на больших учениях. 1 июля 3-й дивизион тяжелых кораблей под командованием Перси Скотта двигался двумя параллельными колоннами при совершенно ясной погоде. Неожиданно был принят сигнал с флагманского корабля Бересфорда: обеим колоннам повернуть навстречу друг другу. В случае его выполнения два головных корабля — "Арджил" и "Гуд Хоуп", — описав "циркуляцию, неминуемо столкнулись бы. Быстро оценив ситуацию, Скотт не выполнил приказ, и его эскадра продолжала двигаться в прежнем ордере[362].

Бересфорд потребовал немедленно отдать своего младшего флагмана под трибунал. В Адмиралтействе прекрасно понимали, что суд над Скоттом, каким бы ни был его исход, потребует серьезного предварительного расследования и создания правительственной комиссии для его осуществления. Скандал разросся, было, до грандиозных размеров, в ходе его могли всплыть и другие вещи, огласки которых в военно-морском ведомстве не желали. Следует также учесть, что морские лорды, сидевшие в Адмиралтействе, были отнюдь не дилетанты, и абсурдность приказа Бересфорда в данной ситуации была для них совершенно очевидна. Скотт вновь остался безнаказанным.

6 июля "Таймс" опубликовала письмо гражданского лорда Адмиралтейства Артура Ли, в котором, в частности, говорилось: "…больше нет возможности скрывать, что командующий Флотом Ла-Манша (который в случае войны автоматически станет командующим всеми военно-морскими силами) не разговаривает с адмиралом, командующим крейсерской эскадрой в составе его соединения, с одной стороны, и с первым морским лордом, с другой…"[363].

В прессе все чаще стали раздаваться призывы уволить в отставку либо Фишера, либо Бересфорда, либо их обоих. Летом 1908 г. оставалось уже немного таких, кто верил, что дело может быть решено разумным компромиссом. Они еще продолжали возлагать надежды на Эдуарда VII. Виконт Эшер писал лорду Кноллису: "Никто кроме короля не сможет положить конец этому глупому раздору. Я всегда верил, что король, пригласив Фишера и Бересфорда, заставив их пожать руки в его присутствии и взяв с них клятву, положить конец ссоре, личной и служебной, заслужил бы аплодисменты всей нации"[364]. В августе 1908 г. королевская чета, к большому недовольству Фишера, посетила корабли Флота Ла-Манша[365]. Эдуард имел длительную беседу с Бересфордом в надежде убедить его пойти на компромисс, но безуспешно.

Незадолго до описанных происшествий, В апреле 1908 г. Туидмаута на посту морского министра сменил Маккенна. Поначалу Фишер воспринял отставку Туидмаута как угрозу своей позиции, но Эдуард VII, утверждая кандидатуру Маккенны, поставил непременным условием сохранение за Фишером кресла первого морского лорда[366]. С первых же дней Фишер постарался привить Маккенне свои идеи морской политики, что поначалу оказалось довольно трудным делом. Не меньшее значение придавал Фишер отношению Маккенны к Бересфорду. Сохранение прежнего порядка вещей на флоте было для него невозможным. Фишер неоднократно обвинял кабинет в отсутствии решимости предпринять шаги к обузданию Бересфорда. Маккенна сразу же сделал Бересфорду предупреждение, что его скверные отношения с первым морским лордом подрывают авторитет Адмиралтейства на флоте и не способствуют укреплению боеспособности военно-морских сил.

К концу мая 1908 г. Маккенна окончательно решил для себя, что Бересфорд должен быть освобожден от командования. Был найден и прецедент для обоснования его отставки. Когда в 1795 г. адмирал Худ, в качестве командующего флотом, начал конфликтовать с Адмиралтейством, он был смещен. В июле 1908 г. Маккенна представил на рассмотрение кабинета министров план реорганизации военно-морских сил в европейских водах. Проект морского министра предусматривал к началу 1909 г. включение Флота Ла-Манша в состав Отечественного флота. Это означало смещение Бересфорда до окончания срока нахождения его на посту командующего. После некоторых проволочек в декабре 1908 г. вопрос был решен положительно.

В марте 1909 г., когда реорганизация флота была закончена, адмирал Бересфорд спустил флаг командующего и был списан на берег. Еще раньше, в мае 1908 г., Реджинальд Кастенс, досрочно произведенный в чин полного адмирала, также был неожиданно для многих отправлен в отставку[367]. Профишеровское "Ревью оф Ревьюз" злорадствовало: "С чувством огромного облегчения мы узнали о предстоящей отставке лорда Чарльза Бересфорда с поста командующего Флотом Метрополии… Когда два человека едут на одной лошади, гласит старая пословица, один из них должен сидеть позади. Лорд Чарльз никак не мог осознать, что он и есть этот последний. Отсюда возникновение состояния раздора, скандала и, в конечном счете, опасности для службы. К счастью, теперь все позади. Лорд Чарльз Бересфорд, после спуска своего флага, возможно найдет более подходящее поле для применения своих талантов в палате общин, где всегда с готовностью внимали его квартердековскому красноречию"[368]. На флоте отставку Бересфорда восприняли спокойно, но эта безмятежность оказалась обманчивой. Эдуард VII, ругавший кабинет министров "сборищем трусов", за нерешительность в отношении Бересфорда, теперь пришел к выводу, что Адмиралтейство слишком поторопилось. Бересфорду оставался год до истечения положенного трехлетнего срока. По мнению короля, лучше было выждать и дать ему возможность "удалиться красиво". Принц Уэльсский выразил беспокойство, что скандальный адмирал, вернувшись в парламент, поведет борьбу за создание правительственной комиссии по расследованию положения дел на флоте и "еще бог знает чего"[369]. Дальнейшие события доказали правильность предположений наследника престола.

"Копенгаген — комплекс"

Теперь настало время обратиться к такой важной проблеме, как военно-морское соперничество между Англией и Германией в начале XX века и попытаться дать оценку той роли, которую сыграл Фишер в разжигании англо-германского антагонизма. Ведь в основе реформ адмирала Фишера лежали причины внешнеполитического характера, а претворение их в жизнь, в свою очередь, имело большой резонанс в европейской и мировой политике.

Развитие монополистического капитализма в Германии привело к решительному отходу германского правительства от позиции Бисмарка по колониальному вопросу, который в последние годы говорил, что дружба с Англией для него дороже всей Африки, В "либеральную эру" Вильгельма к государственному рулю Германии приходят новые люди. "Император Вильгельм II, еще будучи кронпринцем, чертил схемы кораблей и, не имея прямого отношения к Адмиралтейству, завел себе специального судостроителя, который помогал ему в любимом занятии"[370].

Примерно с 1894 г. колониальные захваты стали одной из главных целей внешней политики Германии[371]. Вступив на пост имперского канцлера, Б.Бюлов продолжил эту политику. В пользу заморской колониальной экспансии и строительства сильного флота заработала мощная пропагандистская машина кайзеровского рейха. Видный немецкий историк Ганс Дельбрюк писал в 1899 г.: "Мы хотим быть мировой державой и проводить колониальную политику с большим размахом. Это предрешено. Пути для отступления нет. Все будущее нашего народа, как великой нации, зависит от этого. Мы можем проводить такую политику с Англией или без Англии. С Англией это будет означать мир, без Англии — войну"[372]. Число членов военно-морской лиги Германии к 1901 г. достигло 600 000 человек. Любопытно сравнить, что число лиц состоявших в военно-морской лиге Великобритании, в том же году составило только 15 000 человек[373].

Новое направление внешней политики было чревато для Германии, расположенной в центре Европы между другими великими державами и имевшей "наследственного врага" в лице Франции, многими опасностями. Колониальные приобретения Германии имели в то время скромные размеры, но даже если бы немцам удалось добиться их существенного расширения, владение ими, в конечном счете, зависело от доброй или злой воли британского соперника, который пользовался господством на морях. Но дело было, не только в колониях. Английский флот в любой момент мог блокировать германское побережье, отрезав пути для немецкой внешней торговли, что парализовало бы германскую промышленность, нуждавшуюся в импортном сырье и рынках сбыта. Таким образом, новый курс неотвратимо толкал Германию, к конфликту с крупнейшей морской державой.

3 мая 1897 г. кайзер приказал главнокомандующему военно-морскими силами адмиралу Вильгельму фон Кнорру разработать оперативный план на случай военного конфликта, с Англией. Непосредственное выполнение задания было возложено на офицера морского штаба капитана 1-го ранга Людвига Шредера. Шредер нашел задачу чрезвычайно сложной в силу уже одного только географического положения Англии, огромности британского военного флота и явной недостаточности морских сил Германии. Решение было предложено следующее: Германии следует неожиданным ударом без объявления войны захватить Антверпен и устье Шельды, а затем попытаться с бельгийского берега осуществить вторжение на территорию непосредственно Англии. Успех этого предприятия показался проблематичным даже автору смелого плана. Поэтому Шредер поспешил предупредить: "Мы должны принять во внимание, прежде всего, что война между Англией и Германией поставит под угрозу все наше национальное богатство, благосостояние немецкого народа, да и возможно, на карту будет поставлено наше существование как независимого государства. Перед лицом таких обстоятельств, строгое соблюдение норм международного права становится вопросом чистой этики, когда логика принуждает отказаться от них. Если на карту поставлено существование нации, нарушение нейтралитета Бельгии и Нидерландов не должно смущать нас… История войн во все прошлые эпохи дает нам такие примеры. И они будут повторяться до тех пор, пока будут вестись войны. Английское правительство никогда не колебалось нарушать права нейтральных государств, когда затрагивались британские интересы"[374].

План вторжения через Бельгию был тщательно изучен военными специалистами и доработан в деталях. Однако у плана Шредера оказались как сторонники, так и противники, в том числе и в военно-морских кругах. Среди инициаторов другого подхода к проблеме противоборства с Англией был Альфред фон Тирпиц. К концу 80-х гг. Тирпиц был уже хорошо известен не только в правительственных кругах и на флоте, но и среди крупных промышленников — сторонников заморской экспансии. Будущий руководитель морской политики Германии, так же как и его британский коллега, Фишер, излишней скромностью не страдал: "Когда в январе 1892 г. я был назначен начальником штаба верховного командования, получив личное поручение кайзера разработать тактику Флота Открытого моря, из всех офицеров флота я имел самую основательную тактико-стратегическую подготовку…"[375].

[353] Bennet G. Op. cit., p. 286–287.

[354] Фишер — Туидмауту. 11. X. 1906. - in: FG, vol. 2, p. 98–99.

[355] Туидмаут — Фишеру. 8. VII. 1907. - in: FG, vol. 2, p. 125–126,

[356] Scott P. Reply to Lord Charles Beresford. // The British Review. April 1913.- Vol. 11, N 1. -1.

[357] DS, vol. 1, p. 97.

[358] Scott P. Reply to Lord Charles Beresford., p. 3.

[359] John Bull. 18. I. 1908.

[360] DS, vol. 1, p. 99.

[361] Эшер — В. М. Бретгу. 14. V. 1908. - in: Journals and Letters., vol. 2, p. 312.

[362] DS, vol. 1, p. 102.

[363] The Times. 6. VII. 1908.

[364] Эшер — Кноллису. 24. VIII. 1908. - in: Journals and Lettrs,, vol. 2, p. 328.

[365] Lee S. King Edward VII. A. Biography. 2. vols. London, 1925–1927;vol. 2, p. 600.

[366] Mackay R. F. Op. cit., p. 398.

[367] Naval and Military Record. 18. V. 1908.

[368] Lord Charles Beresford. // Review of Riviems. March 1909.- Vol. XXXIX, N 231. -P. 207.

[369] DS, vol. 1, p. 103–104

[370] Тирпиц А. фон. Воспоминания. М., 1957; с. 85.

[371] Туполев Б. М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы. // Новая и новейшая история. 1982, № 3. С. 131.

[372] Die Preussischen Jahrbucher. 29. XL 1899.

[373] Marder A. J.. The Anatomy… p. 55.

[374] Цит по: Steinberg J. A. German Plan for the Invasion of Holland and Belgium. // The Historical Journal. 1963.- Vol. VI, N 1. -p. 116.

[375] Тирпиц А. фон. Указ. соч., с. 89.