Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По давней многолетней традиции британский военно-морской флот справедливо рассматривался как "Великий Немой". В военно-морском ведомстве было не принято "выносить сор из избы" и делать адмиралтейские дрязги достоянием гласности и предметом публичных обсуждений. Еще недавно журналист уходил совершенно счастливым, если после двухчасового сидения в коридорах Адмиралтейства ему удавалось взять интервью у какого-нибудь капитана 3-го ранга. Теперь все изменилось в корне. Первый морской лорд, под свою ответственность, лично снабжал журналистскую братию из дружественной прессы "боеприпасами" (выражение Фишера) для поддержки своей политики. Дж. А. Спендер дал яркое описание того, как адмирал "лелеял прессу". "Он оделял обеими руками каждого из нас по очереди, и мы воздавали сторицей такой рекламой его самого и его идеи, какую никогда ни один военный моряк не получал от прессы и, наверное, не получит"[330].

В Адмиралтействе готовились специальные бюллетени с информацией, для прессы. Но этим дело не исчерпывалось. Журналистам давали возможность ознакомиться с секретными меморандумами и приказами по флоту, иногда документы, предназначенные строго для внутреннего пользования, пересылались прямо по почте. Джулиан Корбетт, познания, которого, в области военно-морской стратегии котировались очень высоко, привлекался не только к чтению секретных бумаг, но даже к составлению некоторых из них[331]. Хотя, конечно, Корбетт представлял собой нечто большее, чем просто журналист. Он всегда оставался горячим сторонником Фишера и был убежден в правильности его политики. Подавляющее же большинство газетчиков, с которыми имел дело первый морской лорд, не могли судить профессионально о его реформах. Они были склонны принимать на веру все, что он им говорил, и многие считали политику администрации Фишера практически безошибочной.

Такие действия Фишера вряд ли можно считать оправданными. Сам первый морской лорд был искренне убежден, что без поддержки прессы его преобразования не имели шансов быть воплощенными в жизнь, но это обстоятельство не может считаться извинительным. Заигрывание адмирала с прессой вызывало большое недовольство у многих офицеров флота.

Однако в "эру Фишера" на британском флоте начали насаждаться нравы, представлявшие собой кое-что похуже, нежели манипулирование прессой и общественным мнением.

Незадолго до того, как Чарльз Бересфорд поднял флаг командующего Средиземноморским флотом, между ним и Фишером произошла крупная ссора в Адмиралтействе, причем в присутствии свидетелей. Бересфорд не хотел принимать пост командующего Атлантическим флотом, предложенный ему первым морским лордом. Эта должность, по его мнению, не могла предоставить ему желаемой самостоятельности. Джордж Кинг-Холл, присутствовавший при столкновении, так описал его в своем дневнике: "Фишер ответил: "Раз так, значит вы не пойдете и на Средиземное море". Из-за чего между этими двумя людьми произошел окончательный разрыв на долгие годы; и Бересфорд сказал: "Вы смеете угрожать мне, Джеки Фишер, не так ли? Я выполняю приказы, исходящие только от Совета (Совета Адмиралтейства — Д. Л.). Если 7 февраля мне придется спустить флаг, я уйду в отставку вчистую, отправлюсь в Бирмингем, пройду в парламент и вышвырну вас обоих — и вас и Селборна…" Было сказано еще много слов; в результате Бересфорд добился своего, но я буду очень удивлен, если Фишер не сыграет с ним какую-нибудь штучку и не найдет способа, как ему отплатить"[332].

Бересфорд добился своего назначения на Средиземное море. Затем он попытался настроить против Фишера нового морского министра Туидмаута. Адмирал писал ему: "Вся служба крайне недовольна и возмущена не столько тем, что делается, сколько тем, как делается". Бересфорд был раздражен, что во время больших маневров его поставили в подчинение Уилсону. Морской министр, в свою очередь, информировал Фишера во всех подробностях о кляузах средиземноморского командующего[333].

Туидмаут, за время пребывания на должности морского министра, так и не смог для себя решить, кто же вносил больше смуты на флоте, Фишер или Бересфорд. Адмирал Розлин Уэстер-Уэмисс, тогда еще беспристрастный наблюдатель, писал своей жене в апреле 1906 г.: "Лорд Туидмаут показался мне в высшей степени приятным человеком, но я пришел к выводу, что он разрывается между фишеровцами и антифишеровцами и, не будучи профессионалом, так и не пришел ни к какому окончательному выводу для себя"[334].

Многие морские офицеры — современники Фишера — обвиняли первого морского лорда в установлении тотального шпионажа и слежки на военном флоте. Адмирал действительно получал информацию о флотах и эскадрах не только из официальных источников, т. е. от их командующих. На многих кораблях и соединениях у первого морского лорда были "свои люди", как правило, из младших офицеров, которые имели с ним неофициальную переписку и информировали о речах и настроениях плавсостава,

О настроениях, царивших в кают-компаниях Средиземноморского флота, Фишер извещал капитан 1-го ранга Реджинальд Бэкон, комадовавший одним из кораблей в эскадре Бересфорда. О Бэконе уже неоднократно шла речь в нашем повествовании. Фишер считал его "одним из умнейших офицеров на флоте". Бэкон был одним из тех, кто стоял у истоков британского подводного флота, работал в составе комиссии по проектированию "Дредноута", а затем был назначен первым командиром знаменитого корабля. Этот исключительно одаренный "технарь" был всецело предан Фишеру и его делу и безгранично верил в него. Весной 1906 г., когда Бэкон попал под начало Бересфорда, Фишер попросил своего любимца писать ему о том, что там происходит. Результатом стали 6 или 7 писем на имя Фишера с информацией о настроениях Бересфорда и его окружения, получивших впоследствии название "писем Бэкона".

Основываясь на этой информации, Фишер неоднократно жаловался морскому министру на "беспрецедентное поведение Бересфорда, которое наносит ущерб авторитету Адмиралтейства и дискредитирует его политику"[335]. Система поощрения конфиденциальных рапортов младших офицеров на своих непосредственных начальников продолжала разрастаться. Слухи о шпионаже на флоте и неких "письмах Бэкона" начали циркулировать в офицерской среде примерно с осени 1907 г. Но настоящий взрыв последовал два года спустя. Фишер, в поисках дополнительного "компромата" на Бересфорда, приказал отпечатать письма Бэкона в нескольких экземплярах в машинописном виде и, не спросив согласия автора, пустил по рукам с тем, чтобы с ними могли ознакомиться "верные" офицеры. Весной 1909 г. часть писем попала в руки сторонников Бересфорда и была опубликована. В донесении, полученном 17 ноября 1909 г., русский военно-морской атташе в Лондоне Л. Б. Кербер сообщал о громадном скандале, который разразился в связи с публикацией писем[336]. "Письма Бэкона" окончательно скомпрометировали не только их автора, но и первого морского лорда.

В своих мемуарах, увидевших свет в 1940 г., Бэкон попытался неуклюже оправдать свой поступок: "…Это было на пользу флоту и мне самому — докладывать по просьбе Адмиралтейства сэру Джону Фишеру о слабых местах, выявлявшихся во время плавания. Ни в одном из них (писем — Д. Л.) не было ни слова критики в адрес вышестоящих или младших офицеров эскадры, за единственным исключением… я не упомянул ни одного из их имен"[337].

И в армии и на флоте во все времена быстрое продвижение некоторых офицеров по служебной лестнице зачастую становилось результатом "особых интересов": семейных и родственных связей, политических соображений и проч. В "эру Фишера" фаворитство было возведено в ранг полуофициальной политики. В оправдание Фишера можно только оказать, что в большинстве случаев его протеже были обязаны карьерой своим способностям и заслугам. Первый морской лорд терпеть не мог "дураков", "ослов" и "круглых идиотов". Однако после 1905 г. залогом успешной карьеры и критерием отбора претендентов на ключевые посты все чаще становилась личная преданность первому морскому лорду. В "эру Фишера" в администрации Адмиралтейства произошло существенное "омоложение" кадров. Зачастую назначение молодых офицеров осуществлялось через голову претендовавших на ту или иную должность в силу более длительной выслуги лет и в порядке очередности, а зачастую и более старших по званию. Это служило дополнительной причиной для недовольства.

В числе "шакалов Фишера", как их называли сторонники Бересфорда, неизменно числились Перси Скотт, Джон Джеллико, Реджинальд Бэкон, Генри Оливер, Чарльз Мэдден, Герберт Ричмонд и Генри Джексон. Это были самые выдающиеся пловцы в "пруду Фишера". К 1914 г. все они, кроме Скотта и Бэкона, уже занимали важнейшие посты в системе военно-морского командования. Сразу после начала войны Джеллико стал главнокомандующим военно-морскими силами в водах метрополии. Ричмонд, командовавший "Дредноутом" после Бэкона, дослужился до вице-адмирала, стал выдающимся военно-морским теоретиком и историком. Многие его труды по истории британского флота считаются классическими. Генри Оливер — одаренный стратег — возглавлял отдел военно-морской разведки, затем— генеральный морской штаб. Успешно продвигался по службе Чарльз Мэдден, ставший в конце 20-х гг. первым морским лордом.

Что касается тех, кто пытался противодействовать реформам Фишера или критиковать их, с ними первый морской лорд обошелся сурово. Существо политики Фишера по отношению к "военной оппозиции", пожалуй, лучше всех передал Уинстон Черчилль в своем "Мировом кризисе: "Осуществляя далеко идущие преобразования, он создал себе яростную оппозицию на флоте, а его методы, которыми он так гордился, только вызвали горькое озлобление, на которое он отвечал тем же. Он дал понять, более того, прямо провозгласил, что офицеры, в каком бы высоком звании они ни были, если станут противодействовать его политике, распрощаются со своей карьерой. Что касается предателей, т. е. тех, кто явно или тайно выступал против его взглядов, "их жены станут вдовами, их дети — безотцовщиной, их дома — могильными курганами". Он не уставал повторять эти слова снова и снова. "Нещадно, неумолимо, неотвратимо" — фразы, которые все время были у него на устах, и многие адмиралы и капитаны 1-го ранга, "оплакивавшие свои карьеры на берегу", служили живыми напоминаниями о том, что его слова не расходились с делом. Он не колебался облечь свою политику в такие формы, как будто нарочно хотел спровоцировать своих врагов и критиков"[338].

Перед лицом многочисленных фактов трудно согласиться с профессором Мардером, утверждавшим, что Фишер "больше лаял, чем кусал"[339]. Впрочем, американский исследователь вынужден признать присутствие в политике Фишера чисто личностного аспекта — сильных симпатий или антипатий, известной предвзятости, лишивших постов и званий многих офицеров, готовых скорее поддержать, нежели противостоять его реформам. Некоторые из них, субъективно честные люди, понимавшие нужность и своевременность этих преобразований, были доведены до того, что стали на путь открытого неповиновения, граничащего с бунтом.

Так было с адмиралом Джерардом Ноэлем, прекрасным офицером, хотя жестким и суровым человеком, имевшим высокую репутацию моряка старой закалки. Будучи командующим эскадрой в водах Китая, 6 июня 1905 г. он получил телеграмму Адмиралтейства с приказом немедленно направить все 5 эскадренных броненосцев, находящихся в его распоряжении, в порты метрополии. Как было объяснено, там они могут срочно потребоваться на случай "затруднений" с подписанием мирного договора между Японией и Россией. Ноэль храбро телеграфировал прямо морскому министру, что он ставит под сомнение мудрость такого распоряжения, в условиях, когда США имеют у берегов Китая 3 первоклассных эскадренных броненосца. Быстрый и короткий ответ из Адмиралтейства потребовал от Ноэля выполнения приказа. Однако командующий уже "закусил удила". Отозвание всех крупных кораблей в Англию практически лишало его статуса командующего флотом. Ноэль попытался оставить хотя бы один эскадренный броненосец, но ему не позволили и этого. Адмирал "едва удержался, чтобы не подать в отставку"[340].

Несмотря на явное нарушение субординации Ноэлем и открытую враждебность Фишеру, впоследствии он стал командующим Отечественным флотом, а в декабре 1908 г. получил звание адмирала флота. Но "безнаказанность" Ноэля была скорее исключением, чем правилом. Обычно Фишер "действовал в соответствии со своими свирепыми заявлениями"[341]. [?]

История с Барри Домвилом выглядит совсем неприглядной. Много лет спустя, Домвил, будучи уже адмиралом, изложил ее в письме к Артуру Мардеру от 10 октября 1950 г. В 1906 г. лейтенант Домвил написал статью об идеальном линейном корабле, которой критиковал проект "Дредноута" за отсутствие артиллерии среднего калибра. Фишеру это очень не понравилось, а тот факт, что Домвилу пришлось служить на "Дредноуте" артиллерийским офицером, только усилили раздражение первого морского лорда. В 1909 г., когда подошел срок для присвоения Домвилу очередного воинского звания, выяснилось, что его имя в списки не внесено. Когда он прибыл в Адмиралтейство, чтобы разобраться с недоразумением, Фишер организовал медицинскую комиссию, давшую заключение, что капитан-лейтенант Домвил глухой и к дальнейшей службе непригоден. Офицера спасло только заступничество Маккенны. Несколько дней спустя, морской министр подписал документ о присвоении Домвилу очередного звания, скрыв это от Фишера. Луи Баттенберг писал адмиралу Джорджу Кинг-Холлу о Фишере 24 февраля 1909 г.: "Он действительно великий человек и почти все его проекты оказались полезными для флота. Но он же начал практику разделения флота на группировки… Всякий, кто каким-либо образом противостоял Дж. Ф., пошел вниз"[343].

Признанным лидером "синдиката недовольных" стал, конечно же, адмирал Бересфорд. Наряду с Фишером он был одним из самых известных военных моряков Англии начала века. Как личность, Бересфорд был, пожалуй, чересчур прямолинеен, импульсивен и подвержен влиянию со стороны некоторых морских офицеров из его окружения. Слабой стороной характера адмирала была любовь к показному блеску, стремление быть все время в центре внимания. Несмотря на аристократическое происхождение и титул лорда, Бересфорд не очень обременял себя какими-то моральными заповедями, и многие его поступки не давали повода квалифицировать его как джентльмена. Тем не менее, на флоте Бересфорд пользовался известным авторитетом и был популярен. Многие матросы и офицеры, служившие под его началом, отзывались о "Чарли Би" с симпатией и уважением. Громкую славу Бересфорду сделали участие в ряде сражений, в том числе в штурме Александрии, о чем уже упоминалось, а главное, активная самореклама.

К сожалению, уровень интеллекта и профессиональной подготовки этого адмирала-аристократа не мог соперничать с обаянием его личности. Как известно, Бересфорду удавалось совмещать военную службу с активной политической деятельностью. Он неоднократно избирался депутатом парламента. Нельзя сказать, что адмиралу сопутствовал большой успех на политическом поприще. Его публичные выступления были эмоциональными и, на первый взгляд, Бересфорд производил впечатление опытного оратора. Однако адмирал был слабоват по части аргументирования выдвигаемых им положений. Частенько он выступал просто не по существу.

Уннстон Черчилль весьма едко высказался по поводу парламентской карьеры Бересфорда. Когда Бересфорд выступал в палате общий, Черчилль, по его словам, не мог отделаться от впечатления, что адмирал, идя к трибуне, не знал, о чем будет говорить; когда был на трибуне, не соображал, что говорит; когда садился на место, не отдавал себе отчета о том, что он сказал. Джеймс Гарвин однажды назвал Бересфорда "самым большим из всех существующих воздушных шаров". Нелестную характеристику дал адмиралу и германский морской атташе капитан 1-го ранга Керпер: "Как ирландец, он обладал богатым воображением, пылким темпераментом, природным юмором и острословием. Он говорил много и часто неправду"[344].

Как флотоводец и командир, Бересфорд был неутомим. Он имел, редкий дар управлять людьми и, при необходимости, выжимал из них все, что можно. Бересфорд мог неплохо осуществлять судовождение и маневры большими соединениями кораблей, но как стратег, он котировался невысоко. Тем не менее, сторонники адмирала искренне верили, что из него получился бы лучший первый морской лорд, чем из Фишера.

Бэкон полагал, что окончательный разрыв между Фишером и Бересфордом произошел после того, как 4 декабря 1905 г. Фишеру было присвоено звание адмирала флота и тем самым его пребывание в Адмиралтействе продлилось на пять лет. Это окончательно разрушило все надежды Бересфорда на высший пост в военно-морской иерархии[345]. Однако Бересфорд активно овал реформы первого морского лорда и ранее. В сентябре 1905 г. Фишер жаловался: "…этот вульгарный, хвастливый осел Бересфорд написал самую большую гадость, какую я только читал в своей жизни. Суть в том, что лорды Адмиралтейства — круглые идиоты, а Бересфорд — единственный человек, который что-то знает"[346].

Разногласия достигли апогея, когда в июле 1906 г. Бересфорду было предложено принять командование Флотом Ла-Манша, сменив на этом посту Артура Уилсона. Он согласился на условиях, что ему, также как и Уилсону, будут подчиняться все соединения в водах метрополии и он полностью сосредоточит в своих руках "подготовку флота к войне и немедленным действиям"[347]. Но к тому времени, когда лорд Чарльз в апреле 1907 г. поднял флаг командующего, реальное положение дел уже не соответствовало его запросам.

Командование Флотом Ла-Манша Бересфорд начал осуществлять в лучших традициях времен "чистки и надраивания". Один из офицеров эскадры — Лайонел Даусон — впоследствии вспоминал: "Никогда в своей жизни я не видел более "флагманского" флагманского корабля… Все вертелось вокруг персоны адмирала, а церемония была возведена в абсолют… Главное воспоминание, которое моя память сохранила о тех днях, это бесконечные свистки, окрики, построения и постановки на вид"[348].

Флагманский корабль Бересфорда и подчиненный ему штаб Флота Ла-Манша скорее напоминали двор феодального сеньора, окруженного верными вассалами, нежели командный состав крупного военно-морского соединения начала XX века. Еще раз предоставим слово Л. Даусону: "Он (Бересфорд. — Д. Л.) блистал "великолепными манерами"! К команде корабля он обращался с такой торжественностью, как будто произносил речь в палате общин или на большом политическом митинге. Хорошо поставленным голосом он с расстановкой произносил: "Команда моего флагманского корабля… Ваш корабль, капитан Пелли…" По мере того, как он продолжал, интересно было наблюдать за восхищенными лицами матросов, которые с равным успехом воспринимали бы и лекцию о биноме Ньютона в его исполнении!"[349].

Не лишним будет сказать и о тех людях, которые окружали Бересфорда. Вторым флагманом на Флоте Ла-Манша стал вице-адмирал Реджинальд Кастенс. Он считался способным военно-морским теоретиком. Эрудированный, владевший несколькими европейскими языками, Кастенс был прекрасно осведомлен о положении дел на иностранных флотах, отлично знал зарубежную литературу по военно-морской стратегии и тактике. Его способности были замечены и Кастенс быстро продвигался по службе. Ему довелось быть военно-морским атташе сначала в Париже, а затем в Вашингтоне — оба поста первостепенного значения. Долгое время Кастенс возглавлял отдел военно-морской разведки. Отношения с Фишером у него не сложились с самого начала. Возможно, здесь присутствовало не только несогласие с политикой Фишера с чисто профессиональной точки зрения, но и личностный конфликт. Во всяком случае, Фишер думал так: "Кастенс смертельно ненавидит меня потому, что я поставил его на место, когда был вторым морским лордом и опрокинул все его планы"[350]. Кастенс тоже не остался в долгу. Серия анонимных статей в "Блэквудс Магазин" под общим названием "Ретроградное Адмиралтейство" и "ругательная" брошюра "Морская политика" принадлежали его перу.

"Нейвал энд Милитари Рекорд" нисколько не покривила душой, сообщив, что "объявление о назначении вице-адмирала сэра Реджинальда Кастенса вторым флагманом на Флот Ла-Манша вызвало большое удивление"[351]. В военно-морских кругах прекрасно знали, что Кастенс не жаловал Бересфорда, а последний вообще не переносил Кастенса. Фишер также был обо всем этом осведомлен и, по его собственному выражению, с "подлым коварством" непосредственно назначил Кастенса в подчинение Бересфорду. Однако первый морской лорд не мог предвидеть, что Кастенсу удасться легко обвести вокруг пальца своего нового шефа и заронить в его широкую, но не очень глубокую душу семена подозрения относительно реальных или вымышленных интриг, плетущихся против него в Адмиралтействе. В дальнейшем второй флагман никогда не упускал случая подтолкнуть первого к ссоре с Адмиралтейством, хотя Бересфорд и сам рвался в бой, не нуждаясь в подталкивании.

Другой важной фигурой в окружении Бересфорда стал будущий победитель при Фолклендах Доветон Фредерик Стэрди. "В военно-морских кругах естественно будет много спекуляций по поводу назначения лордом Чарльзом Бересфордом своим начальником штаба капитана 1-го ранга Фредерика Стэрди, который торопливо принял это предложение в стремлении побыстрее набрать требуемый стаж морской службы для получения адмиральского звания. В настоящее время имя капитана Стэрди стоит 22-м в служебном списке, но в наши дни быстрых продвижений не будет ошибкой предположить, что в скором времени этот офицер получит очередное звание"[352]. Стэрди был начальником штаба Бересфорда на Средиземноморском флоте и в том же качестве перекочевал вместе со своим шефом на Флот Ла-Манша. Бересфорд принимал самое горячее участие в продвижении по службе своего любимца.

С апреля 1907 г. Бересфорд, в качестве командующего флотом Ла-Манша, начал политику открытого неподчинения приказам Адмиралтейства — случай беспрецедентный в истории британского флота. Он делал публичные заявления в самой грубой и бестактной форме о своем несогласии с политикой экономии и сокращения сил флота, со строительством дредноутов, передислокацией эскадр и т. д. Его мнение о Фишере ("наш опасный лунатик") было доведено до всех офицеров флота. Особенно недоволен был, Бересфорд сокращением военно-морских сил, находившихся в его подчинении. Действительно, Фишер, создавая так называемый Отечественный флот, стремился, чтобы он не попал под командование Бересфорда. Бересфорд также был раздражен, что в Адмиралтействе отсутствовал детально разработанный стратегический план действий флота на случай возникновения войны. Первый морской лорд снабдил командующего лишь самыми общими рекомендациями на сей счёт.

[330] Spender.1. A. Life, Journalism and Politics. 2 vos; London. 1927; vol. 2, p. 67.

[331] DS, vol. 1, p. 82.

[332] King-Hall L.. (ed) Op. cit;, p. 326.

[333] FG, vol. 2, p. 69.

[334] Wester-Wemvss V. (ed.) Life and Letters of Lord Wester-Wemvss. G. С. В, CM; G, M. V. O, Admiral of the Fleet. London, 1935; p. 81.

[335] FG, vol. 2, p. 79.

[336] ЦГА ВМФ, ф. 418, on. 1, д. 3269, л. 72.

[337] Bacon R. H. From 1900 Onwards, p. 126.

[338] Churchill W. S. The World Crisis, vol. I, p. 73–74.

[339] DS, vol. 1, p. 84–85.

[340] Fremantle S. R. Op. cit, p. 114.

[341] Churchill W. S. Great Contemporaries. London, 1941; p. 299.

[342] DS, vol. 1, p.. 86–87.

[343] Цит. по: Kerr M. Prince Louis of Battenberg, Admiral of the Fleet. London, 1934; p. 226.

[344] DS, vol. 1, p. 88–89.

[345] Bacon R. H. From 1900 Onwards., p. 123, 127.

[346] Фишер — Бальфуру. 12. IX. 1905. - in: FG, vol. 2, p. 127.

[347] Bennet G. Charlie В.: a Biography of Admiral Lord Beresford of Metemmeth and Curraghmore. London, 1968; p. 278.

[348] Dawson L. Gone for a Sailore. London, 1936; p. 131 — 132.

[349] Dawson L. Flotillas: a Hard-Lying Story, London, 1933; p. 65.

[350] Фишер — Арнольду Уайту. 16. V. 1905. - in: FG, vol 2, p. 68

[351] Naval and Military Record. 15.. XL 1906.

[352] Naval and Military Record. 3. X. 1907.