Библиотекарь или как украсть президентское кресло: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А теперь я нашла у тебя в компьютере эту историю, Стоуи всё записал… Теперь я знаю, что это он был хозяином той компании, которая собиралась строить фабрику, и, оказывается, эта компания и думать никогда не думала строить её здесь. Он распустил слухи, он пригласил геодезистов… А они даже не собирались…. И юрист, и хозяин молочной фермы работали на Стоуи. Он всё продумал…

Инга обвела комнату взглядом. Она внимательно посмотрела каждому в глаза.

— А теперь я знаю, как они заставили участвовать в этом моего мужа. Стоуи написал почему. Потому что мой муж был немолодым человеком с молодой женой, и он боялся, что я уйду от него, и думал, что если у него будут деньги и слава, я его не брошу.

Лучше бы я убила Стоуи…

Лучше бы, чем прокляла? Интересно, что она имела в виду, когда говорила «прокляла»? Прокляла его в тот день, когда я с ним встретился? Или же прокляла его по-настоящему, как Дилан в той песне, что напевал Стоуи?

Интересно, проклятье действительно работает? Это было бы просто превосходно. Но, боюсь, ни фига оно не действует…

Глава 53

Хаджопяну удалось заслать во Флориду чернокожих проповедников, они надели свои чёрные одежды и стали холить из дома в дом и молиться, и петь вместе с жителями, и проповедовать, и раздавать листовки с призывами участвовать в голосовании. Он установил камеры, чтобы защитить их, а вернее, чтобы заснять, как кто-нибудь нанесёт им оскорбление, получит сдачи, и как сначала взбунтуется одно гетто во Флориде, потом недовольство перекинется на другие гетто по всей стране, и это соберёт в кулак и сторонников Мёрфи и её потенциальных избирателей, заставит, наконец, определиться тех, кто ещё колеблется и привлечёт их на её сторону.

На всех дорогах Флориды местная полиция и силы армии соорудили блокпосты и организовали контрольные точки, где у всех жителей проверяли ID и сверяли их имена с именами разыскиваемых, причём сверяли нарочито медленно. То есть, например, разыскивался некий Уильям Джонс, полиция начинала проверять всех Биллов, Билли, Уиллов, Уилли и Уильямов Джонсов и ей было плевать, какие у всех этих Джонсов были инициалы. Полиция задерживала всех Биллов, Билли, Уиллов, Уилли, Уильямов А., Уильямов Б., всех Уильямов X. Джонсов и заставляла их доказывать, что они не тот самый страшный и ужасный Уильям Джонс, который разыскивался за неявку в суд два года назад за то, что превысил скорость на 15 миль в час.

Тут в Либерти Сити полиции Майами попался некий Уильям С. Джонс. Они не обратили на него особого внимания, потому что это был уже девятый или десятый Джонс, пойманный по тому самому обвинению в неуплате штрафа за превышение скорости. Позже представитель полиции скажет, что это тот самый Сантьяго Джонс. Он попытался миновать блокпост в облике бродяги, что, в общем-то, было очень глупо. Он был грязен, под кайфом и без копейки денег. Итак, Сантьяго попытался прорваться сквозь блокпост, а когда копы заорали ему вслед, обернулся и вытащил пушку, и не просто вытащил, а прицелился в копов и нажал на курок, но то ли пистолет был не заряжен, то ли у него дрогнула рука, то ли он забыл снять собачку, но выстрелить он так и не выстрелил. Зато выстрелил кто-то другой, и пули задели трёх человек, хотя сам Сантьяго и все копы остались целы. Когда выстрелы прекратились и вдалеке раздался вой новых полицейских машин и карет «скорой помощи», люди высыпали из домов на улицу. Отвратный бардак семимильными шагами превращался в восстание.

Полиция запросила подкрепление. Теперь из подкрепления оставалась только армия. И на помощь в подавлении этого, теперь уже и не сказать по-другому, восстания, пришли части 101-го воздушного подразделения, которые возвращались домой из Афганистана. Военные вошли в Либерти Сити на танках, выгрузились из грузовиков и прошли строем по улицам. В своих касках, форме и больших армейских ботинках они казались солдатами какой-то иностранной империи среди легкомысленных шортиков и разноцветных гаваек Флориды. Тут темнокожие стали орать всякие непристойности и высмеивать солдат, а потом какие-то дети, скорее всего это были дети, но кто теперь знает, стали кидать в них гнилые помидоры. Сначала это были гнилые помидоры, потом в ход пошло всё, что нашлось в мусорных бачках: использованные подгузники, остатки еды и пакеты с недоеденными гамбургерами, всё, что со смачным звуком расплющивалось при ударе и воняло. Солдаты чувствовали себя с ног до головы облитыми дерьмом, они начинали потихоньку ненавидеть этих недоносков и мечтать им отомстить. Тут в них полетели более твёрдые вещи: банки и бутылки, это было приятнее, чем всякое вонючее дерьмо, но опаснее — бутылки расплющивались, стекло билось. И тут кто-то в толпе пихнул соседа, и сосед влетел прямо в ряды 101-го воздушного. Солдата качнуло назад. Один из военных отомстил: оцарапал кончиком штыка подбородок какой-то толстухе, та завизжала. В солдат полетело новое дерьмо, а люди захотели отомстить ублюдку, который поранил бабушку троих внуков, но друзья встали за него, как их учили. Так уж вышло, что с этой стороны строя оказались, в основном, белые. Вот поэтому и получилось так, что белые солдаты армии Соединенных Штатов вступили в драку с чернокожим населением Флориды.

Камеры зафиксировали всё происходящее.

Тут темнокожий сержант встал между гражданскими и военными и что-то закричал толпе. И потому ли, что они дрались за свою жизнь и жизни своих друзей, потому ли, что они вспомнили о гордости или просто оттого, что было очень жарко и очень хотелось отдохнуть после девяти месяцев на чужбине под палящим солнцем среди врагов, они вдруг почувствовали, что перед ними — тоже враги, что это не то место, где они надеялись найти покой и отдохнуть, это не страна, где можно расслабиться, сходить на пляж, обнять жену и поцеловать детей, не та страна, где можно выпить в кафешке, не та страна, по дорогам которой можно ходить, не опасаясь наткнуться на змею или на мину, или на террориста-смертника. Сержант получил затрещину от одного из своих соотечественников. Четверо солдат бросились ему на выручку. Но хоть так уж вышло, что трое из них было чернокожими, а на стороне населения был и один белокожий, со стороны казалось, что внутри самой армии начинается расовое восстание.

Лейтенант запросил помощи, и со всех сторон начали съезжаться полицейские машины и чопперы. Лейтенант велел одному танку двинуться на толпу. Чтобы не быть раздавленными, люди рассыпались в разные стороны. К счастью, всё обошлось, и никто не упал под гусеницы 23-тонного танка. По большей части гражданские и военные оказались по разные стороны танка. Нескольких гражданских, оказавшихся не со своей стороны, быстро положили на землю, избили и связали. С противной стороны осталось всего двое солдат, танкисты выдернули их из толпы и втащили на танк.

Всё это попало на плёнку. Всё произошедшее зафиксировали по меньшей мере четыре камеры.

Из штаба демократов в Майами плёнку через спутники распространили по всему миру. Хаджопян чуть не скакал от радости. Он был уверен, что эта плёнка эпохальна и что она может изменить историю, как изменили историю фотографии, на которых было запечатлено, как полиция поливает мирных участников демонстрации в Сельме (1963 г.) из брандспойтов и травит их собаками.[28] Её показали в Великобритании по Би-Би-Си, показали во Франции, в Германии, Аль-Джазире, запись понравилась так сильно, что её крутили и крутили. Запись показали в России, в Скандинавии, в Финляндии. Её увидели все.

Только не американцы. Кабельные каналы и каналы, транслирующие свои передачи только через Интернет, сказали, что плёнка слишком «провокационная» и «разжигающая рознь».

Хаджопян сел на телефон и обзвонил всех своих старинных приятелей, но тщетно — никто не хотел обнародовать запись. Эх, как он об этом сразу не подумал! Он же знал, что так бывало и раньше. Джон Альперт привёз в Америку кадры того, как американские солдаты обращались с иракским населением во время первой Войны в заливе, сделанные им с риском для жизни, но ни один канал не показал эти кадры.[29]

Ещё более ярким примером может служить, как блестяще были скрыты настоящие результаты прошлых президентских выборов.

Тогда по Флориде Скотт определил своего соперника буквально на несколько сотен голосов, ну или на несколько тысяч, но это не очень важно. Закон Флориды прост и однозначен:

(4) Если штаб того или иного кандидата решит, что его кандидат проиграл сопернику или опередил соперника на полпроцента… комитет, ответственный за подсчёт голосов на выборах, должен принять во внимание мнение штаба и провести пересчёт голосов.

Казалось бы, что может быть проще? Суд штата назначает пересчет голосов и всё.

И тут началась бумажная волокита — сначала появились многочисленные ходатайства от штата, от федеральных органов управления, прошения от штата, потом за дело взялся Верховный суд, и пересчёт голосов отменили. Голоса даже не начинали пересчитывать, ни все в целом, ни даже просто по округам, как того хотели демократы, во всяком случае ни один из пересчётов не был доведён до конца. Скотт стал президентом.

Но к этому времени уже весь мир хотел знать, кто же всё-таки набрал большинство голосов. Об этом говорили везде.

И «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост, группа компаний «Трибьюн», «Уолл-Стрит Джорнал», «Ассошиэйтед пресс», CNN и другие создали консорциум, чтобы оплатить расходы и пересчитать голоса.

Они истратили свыше миллиона долларов и потратили на это почти год.

Однако, узнав итоги, они решили, что они им не нравятся и решили забыть про них. Слово «решили» здесь не совсем к месту, потому то их решение не было нигде зафиксировано, никто не объяснил, как это они «решили», нигде не было записано, кто именно «решил».

А вот вам и наглядные примеры фактов, имевших место в действительности, и того, как их преподнесли.

Настоящие факты были очень просты: если бы голоса пересчитали, стало бы ясно, что Скотт проиграл. Именно пересчет голосов должен был быть произведён в соответствии в законодательством Флориды. Голоса могли быть завышены несколькими способами, но было абсолютно не важно, как именно это было сделано, важно было лишь одно: если не это, Скотт проиграл бы совершенно точно.

Что до того, как их преподнесли… В газетах появились статьи, озаглавленные:

[28] Подобный способ разгона демонстрации произвёл огромное впечатление на Мартина Лютера Кинга, в то время находившегося в Бирмингемской тюрьме. Прямо на полях газеты с рассказом, он начал набрасывать знаменитое «Письмо из Бирмингемской тюрьмы», ставшее первым широкоизвестным манифестом в защиту равноправия.

[29] «В 1991 г. Джон Альперт, один из самых известных американских репортеров был уволен лишь за то, что он проник за линию фронта и показал, что «умные» бомбы иногда ошибаются и иногда убивают и детей, и женщин. Он привез это на Эн-Би-Си, где был стрингером, т. е. работал по контракту. Посмотрели материал, в котором не было никаких ужасов, — я его потом видел, — и его уволили. Причем, уволили с волчьим билетом. Джона Альперта больше не брали ни на какую телевизионную сеть. Т. е. то, что противоречило официальным данным, — а вы помните, как нам показывали даже рисунки, как бомба попадает точно в трубу, — то, что этому противоречило, считалось неприемлемым». — В. Познер