Византийская цивилизация: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во втором районе, на западе, были Акрополь, храмы Святой Софии и Святой Ирины, Theatrum Minus Септимия Севера и колонна готов.

Третий район на юге с ипподромом, храмами Святого Евфимия, Святых Сергия и Вакха, Святой Анастасии, Сорока мучеников, Софийским портом, цистерной Филоксена.

Четвертый район находился между первым и вторым холмами, мог похвастаться Золотым столбом (Milion) с большой, украшенной мозаиками аркой — бывшим первым военным межевым столбом, от которого рассчитывали все расстояния в империи, и храмом Богоматери Халкопратийской.

В пятом районе, к северу от форума Константина, находятся Просфорийский порт и Халкидонская пристань, а также лавки генуэзцев.

В шестом районе расположены форум Константина, большой портик и порт Неорион, а также пизанские, амальфийские и венецианские лавки.

В седьмом районе — колонна и триумфальная арка Феодосия, порт Контоскалион на Мраморном море и, предположительно, церкви Святого Павла, Святой Ирины, Святой Анастасии и Святого Акакия.

Восьмой регион с форумом du Taureau, или Феодосия, Капитолием, частью форума Константина и северным портиком Месы.

Девятый район, находящийся между Месой и Мраморным морем, с церковью Мирелайон и маленьким портом Казариосом.

Десятый регион на Золотом Роге с Nymphaeum Maximum, сборником воды из акведука Валента, колонной Марса, термами Константина, дворцом Плакидии, акведуком Валента.

Одиннадцатый регион с форумом du Taureau, церквями Апостолов, Богородицы на форуме, Христа Пантократора, Воскресения Христа, монастырем Константина Липса.

Двенадцатый район с частью форума du Taureau, форумом Аркадия, портом Елевтерия, монастырем Бирса.

Тринадцатый район на другом берегу Золотого Рога, в настоящее время — квартал Галата.

Четырнадцатый район, названный Хора («деревня»), или Exokionion (за пределами стены, протянувшейся от Золотых ворот до стены Константина), с храмом Богородицы Влахернской на стыке стен Ираклия и Мануила Комнина.

Топография средневекового города, имевшего площадь около 13 кв. километров, хорошо известна благодаря проходившим в нем многочисленным официальным церемониям, описаниям иностранных путешественников и археологическим раскопкам. Константинополь пересекала большая улица в форме буквы Y, которая проходила от Золотого столба около Августеон — большой четырехугольной площади, вымощенной мрамором, окруженной портиками для высочайших прогулок, — достигала форума du Taureau, потом разделяла две улицы: южная шла от Золотых ворот, где примыкала к большой международной дороге, называемой Дорога Игнация, северная шла от Харисийских ворот и выводила на Адрианопольскую дорогу (Эдирне). Эти три улицы под названием Меса, или главная артерия, были ортоскопическими, снабжены водостоками, их устройство из-за холмов требовало установки многочисленных архитектурных украшений. С другой стороны, многие улицы шириной в 8–10 метров были украшены портиками, шириной в три метра с крытыми галереями. Дома по сторонам этих улиц соединялись с портиками, но имели еще и внутренние дворики, сгруппированные в четырехугольные блоки, они окружали площади с церквями. В самых высоких точках города были установлены цистерны. Константинополь пересекали примерно пятьдесят улиц с портиками, но, благодаря устройству террас, более ста лестниц позволяли переходить с одной улицы на другую. «В городе также было два морских пляжа, скаты холмов, формировавшие уступы, и высокое плато, где находились большие форумы, церкви, здания, имперский и частные дворцы» (Е. Мамбури).

Береговой выступ Фарос, сформированный Золотым Рогом и Босфором, укрепленный Константином, был вновь присоединен к Константинополю Феодосием II, тем самым он создал тринадцатый район города с церквями, форумом, банями, театром, портом и четырьмя сотнями домов. Юстиниан в VI в. восстановил некоторые из этих памятников, и кварталу дали имя Юстиниана, один из кварталов носил имя Галата и дал это имя крепости, воздвигнутой Тиберием II (578–583 гг.), из которой спускалась цепь, перекрывавшая вход в залив Золотой Рог. Этот квартал, получив название Пера («за» Золотым Рогом), был передан в XII в. генуэзцам, которые соседствовали там с венецианцами, и стал под властью генуэзцев практически независимым от Константинополя торговым городом. Раздраженные генуэзцы подожгли Перу в 1296 г., тогда как жители укрылись во Влахернском квартале, потом восстановили и укрепили Перу, которая постепенно разрослась, и ослабленная империя не могла этому воспротивиться. В XV в. Пера имела генуэзского подеста и чеканила свою монету. Город, разделенный на кварталы, был защищен мощной стеной, укрепленной многочисленными квадратными башнями. Окрестности и в особенности холм Святого Феодора с его полями и виноградниками были покрыты деревенскими домами, где торговцы Перы проводили выходные дни.

Константинополь — слава византийцев — восхищал иностранцев начиная с IV в. своими размерами, укреплениями и богатыми зданиями. Один монах из монастыря Сен-Дени под Парижем, Одо Дейльский, посетивший Константинополь во время одного из Крестовых походов короля Франции Людовика VII в середине XII в., не испытывал симпатии к грекам, но был восхищен городом, несмотря на то что критически отнесся к нему: «Константинополь — слава греков — в действительности богаче, чем о нем говорят, он имеет форму треугольного паруса. Во внутреннем углу находятся храм Святой Софии и дворец Константина, в котором расположена часовня с изумительными реликвиями. Море окружает город с двух сторон. По прибытии справа находится рука Святого Георгия (Золотой Рог), слева — река (Али-бей), которая вытекает оттуда и простирается примерно на четыре мили. Далее находится дворец, который называют Влахернским, он воздвигнут на небольшом возвышении, но, тем не менее, восхищает своей архитектурой, богатством и размерами и дает возможность своим хозяевам наслаждаться тройным удовольствием от тройного пейзажа — деревенского, морского и городского. Его внешняя красота практически не сравнима ни с чем, а внутренняя ее еще и превосходит. Все украшено золотом и мрамором различных оттенков, расположенным с большим вкусом, и я не знаю, что важнее — его стоимость или красота, изящество искусства или ценность материалов. Третий угол треугольника занят полями, но он защищен двойной стеной с башнями, которая простирается от моря до дворца примерно на две мили. Эта стена не очень внушительна, и ее башни не высоки, но я думаю, что город гордится своим многочисленным населением и традиционным спокойствием. Внутри стен — обрабатываемая при помощи плута и мотыги незанятая земля, которая дает жителям всевозможные овощи. Подземные акведуки приносят в город пресную воду в больших количествах. Но город вместе с тем грязный и смрадный, многие его уголки обречены на вечный мрак. В итоге богатым достаются красивые дома на улицах, беднякам и чужестранцам — грязь и мрак. Там происходят убийства, кражи и другие преступления, которым необходима темнота. В этом городе живут без закона, все богатые здесь короли, почти все бедняки — воры и преступления совершаются без страха и скрытности, потому что преступление остается тайным и безнаказанным. Город превосходит все другие как по богатству, так и по порокам. В городе находится множество церквей: Святая София, известная не своими размерами, а убранством, прочие храмы привлекают своей красотой и почтением по отношению к тем многочисленным святыням, которые в них находятся».

Несколько лет спустя Жоффруа де Виллардуэн (замок около Труа) безгранично восхищался: «…знаете ли вы, что те, кто часто видит Константинополь, не видят его по-настоящему. Они не могут подумать, что в мире есть еще столь же могущественный город, окруженный высокими стенами и мощными башнями, которые замыкают круг, с его великолепными дворцами, высокими церквями, которых так много (пятьсот — говорит Обри де Труа Фонтен в 1202 г.), и никто не может поверить в то, что видит это своими глазами, а размеры города таковы, что среди всех других городов он является королем» (Э. Фараль).

Город-музей — Константинополь — на долгие годы сохранил колонны, триумфальные арки, статуи — следы его исторического и мифологического прошлого, а также многочисленные коллекции дорогих предметов искусства во дворцах императора и частных лиц, в церквях и монастырях — подарков и шедевров местных ремесленников. Об этом свидетельствует частичный перечень богатств храма Святой Софии, составленный по приказу патриарха Константинополя Матфея I в октябре 1397 г.

При патриархе Антонии IV (1391–1397 гг.) были добавлены:

«Во время нашего патриархата были добавлены:

Эти впечатляющие сокровища храма Святой Софии всего лишь остатки прежнего богатства, так как власяница Константинополя, вследствие ставших для него роковыми Крестовых походов, и другие его богатства сегодня хранятся в Венеции и прочих городах Запада и США. Этот знаменитый грабеж и невежество латинских оккупантов в течение 60 лет привели к той печальной картине, которую наблюдали в XIV и XV вв. арабские и испанские путешественники. Центр города был разрушен и обезлюдел, сады и поля засеяны, квартал Святой Софии находился в упадке, цистерны и виноградники, большой дворец — все было в запустении, стало кладбищем для бедных, ипподром был почти полностью уничтожен. Византийский Константинополь мог стать только местом археологических раскопок.

Константинополь — место пребывания императора — был и центром империи. Он имел собственные институты власти и особый статус. Управление городом до 359 г. было сосредоточено в руках архонта, потом, как в Риме, передано префекту города, или эпарху, — гражданскому управляющему, который представлял высшую власть после императора. Будучи в одном ряду с самыми высокими сановниками, он производился в чин во время торжественной церемонии и заседал в претории Месы — административном, судебном и тюремном центре. Его полномочия были обширны: как глава полиции он отвечал за общественный порядок, надзирал за рынками, представлениями, приездом иностранцев; он был судьей по гражданским и уголовным делам как внутри городских стен, так и на сто миль вокруг, в IX в. он получил часть полномочий прежнего префекта претории в этой области; наконец, он контролировал всю торговую и экономическую жизнь столицы, деятельность представителей некоторых профессий (банкиры, менялы, нотариусы, адвокаты), ремесленных цехов, магазинов, рынков. Эти задачи требовали и соответствующего персонала: он состоял из некоторого числа контор, например канцелярии, которая занималась отправкой корреспонденции, составлением приказов, ставила печать на гири, мерки, весы, материю, предназначенную на экспорт, в ее обязанности входил контроль за корпорациями, импортом и экспортом товаров, надзор за прибытием и отплытием кораблей и многое другое. Михаил Пселл в XI в. говорил об эпархе: «Ему не хватало только пурпурной мантии, чтобы обладать императорской властью». Эпарху подчинялись и все городские службы: полиция кварталов города с комиссариатами, в чьи обязанности входило предотвращение ночных преступлений, надзор за провинциальными сутягами, просителями, бродягами — за всем этим перемещающимся населением, которое наполняло улицы Константинополя. Эпарху подчинялись судьи четырнадцати районов и корпус пожарных. В его обязанности входило освещение города, подача питьевой воды, украшение города для праздников и с IV до VII в. взимание годового сбора зерна для раздачи его бедным, дворцовым слугам и солдатам гвардии.

Ипподром — государственное учреждение, управляемое городскими организациями, — также зависел от эпарха. Как и в Риме, четыре группировки, объединенные по две — красные и зеленые, белые и синие, — занимались организацией скачек на колесницах, главного зрелища на ипподроме, которое, как известно, проводилось несколько раз в году (какминимум десять). Будучи в принципе спортивными ассоциациями, они имели и политическую роль, которая была связана, возможно, с тем фактом, что император по восшествии на престол принимал сторону одной из них. Эти группировки — димы — состояли из средних слоев уважаемых горожан. Набранные из кварталов Константинополя и провинции, димы играли роль городской милиции и были вооруженными сторонниками императора. Эта необходимость вытекала из ожесточенных битв, которые принимали вид мятежей против императора и создавали в Константинополе атмосферу анархии. Начиная с VII в., кажется, роль димов уменьшается, в любом случае, в IX в. они потеряли всякую автономию: их разделили на городские и периферийные секции и поставили во главе их димархов, занимавших высокое положение в иерархии дворцовых чинов; димы занимались организацией игр и имели определенное место в официальных церемониях, но не играли больше никакой политической роли.

Проведение игр на ипподроме захватывало администрацию, сановников, население столицы, императора — все они перечислялись в заранее составленном протоколе, это считалось церемонией. Без сомнения, самой торжественной была церемония 11 мая. Накануне по приказу императора препозит (позднее протопрепозит) вывешивал на самых больших воротах Константинополя флаг, который оповещал весь город о предстоящих бегах. Лошади приводились в конюшни, где представители димов и конюхи оценивали состояние каждой. После полудня, до начала бегов, представители димов, ответственные за организацию игр, с димархом и конюхами шли в carceres, здание, где, в частности, находились центры димов и боксы, из которых выезжали лошади. Боксы были украшены четырьмя бронзовыми лошадьми, которые и сегодня украшают большие врата Сан Марко в Венеции. Эти люди изучали программу следующего дня, состояние лошадей, барьеров, скакового круга, предусматривали необходимые предосторожности, чтобы избежать каких-либо споров после окончания скачек. В день праздника главы и члены димов занимали свои места на ярусах, синие — справа от кафисмы, дворцового здания с императорской трибуной, зеленые — слева, остальная толпа размещалась на других ярусах. Император надевал специальные одежды, молясь, падал ниц со свечой в руке и принимал сановников, которые обладали привилегией находиться рядом во время представления. Закладывались колесницы, корпуса имперской гвардии выстраивались вокруг своих штандартов, все готово, и глава церемонии просил препозита уведомить об этом императора. Император делал знак, двери открывались, он появлялся на трибуне, поднимался на возвышение, где находился трон, и трижды благословлял собравшийся народ, который приветствовал его. Затем в установившейся тишине начинали петь хоры димов, сановники кланялись императору, наконец он кидал mappa (разновидность платка) на арену, двери carceres открывались, и колесницы выезжали на круг под неистовые крики зрителей. Четыре квадриги четырех мастей должны были преодолеть семь скаковых кругов. По античной традиции победитель получал из рук префекта города пальмовую ветвь, венок и золотые монеты, и победивший дим, а потом и все остальные зрители скандировали лозунги в его честь и в честь императора. Потом после четырех забегов димы с разрешения императора уходили петь и танцевать, тогда как толпа спускалась на арену, чтобы получить овощи и лакомства, раздаваемые в различных уголках ипподрома. В менее торжественных случаях каждый доставал свою еду. В это время по традиции император обедал в большом зале кафисмы с приглашенными сановниками. Когда император отдохнул, а ипподром был вычищен, все вновь занимали свои места на ярусах для четырех послеобеденных забегов. После последнего утреннего забега, по обычаю, зрителям показывали различные интермедии. Это были представления мимов, танцовщиков под звуки флейты, трубы и органа, бои людей или животных, выступления дрессированных животных или смелых акробатов, один, например, захотел взлететь над ипподромом на чужестранном аппарате, но разбился. Игры на ипподроме были популярны до 1204 г., но прекратились после захвата латинянами: скаковой круг затем иногда использовался частными лицами для скачек верхом.

Константинополь — город-музей, город игр — часто создавал у иностранных путешественников впечатление невиданной роскоши, например Вениамин Тудельский писал во второй половине XII в.: «Жители города очень богаты золотом и драгоценными камнями, они привыкли к шелковой одежде, украшенной золотой вышивкой, они ездят на лошадях и похожи на принцев. Страна по-настоящему богата тканями, хлебом, мясом и вином. Нигде в мире не найдешь похожего процветания». Этой идиллической картине, увиденной глазами того, кто выбрал красивую картинку-воспоминание, необходимо противопоставить взгляд нищего, оставленный восемью веками ранее проповедником Григорием Нисским: «Большое количество людей лишено всего, они не имеют ни дома, ни очага. Перед каждой дверью теснится толпа военнопленных. Очень много иммигрантов. Их можно увидеть везде просящими милостыню. Крышу им заменило небо. Портики превратились для них в постоялые дворы, а улицы так же пусты, как и рынок. Вместо одежды они носят лохмотья, своим пропитанием они обязаны жалости прохожих, их питье — это вода из фонтанов, где поят животных. Вместо чаши они используют свои руки, складки одежды для них стали кошельком, если одежда вообще не порвана. Согнутые колени им заменяют стол, земля — постель. Они моются в воде рек и озер, естественных бань, созданных Богом для других целей. Они живут бродяжничеством как дикие, которыми они не были изначально, но стали из-за нужды и нищеты». Контрасты восточного города, слишком переполненного по сравнению со средней плотностью населения в империи. Население Константинополя составляло от 400 до 500 000 жителей с IV по XII вв., но большая часть его площади была занята различными сооружениями (большой дворец — 100 000 кв. метров, ипподром — 60 000), еще часть застраивалась. С другой стороны, чтобы избежать пожаров, законодательно была предусмотрена свободная зона в четырнадцать шагов вокруг публичных зданий и сто шагов вокруг торговых заведений. Плотность городского населения увеличивалась от побережья вглубь страны, сокращалось расстояние между государственными и частными дворцами и магазинами, здания строились в пять, семь или девять этажей, а также маленькие деревянные одно- или двухэтажные бараки на улочках, запруженных животными. Очень серьезной проблемой Константинополя была безработица. Император Юстиниан в 539 г. в приказе префекту претории Иоанну говорит об этом так: «Здоровое телесно коренное население, которое не имеет средств к существованию, должно без промедления обращаться в службы общественных работ, к главам хлебопекарен, к держателям садов и т. д. Если они отказываются это делать, нужно выгонять их из города… Инвалидов и стариков трогать не нужно, пусть о них добровольно позаботятся жители города. У всех других необходимо спрашивать, что они собираются делать в Константинополе, чтобы избежать присутствия безработных, а когда они завершат свои дела, то должны возвращаться к себе домой».

Константинополь не был единственным крупным городом в империи, многие другие имели более древние традиции. Александрия в VI в. насчитывала, возможно, даже больше населения, чем столица. Ее вид с античных времен оставался неизменным: длинная улица с домами по обеим сторонам соединяет Большой порт с речным портом озера Мареотис, окружена византийским рвом, который оставлял за пределами города крупные пригороды Ракотис, Каноп, Елесис и ипподром. Коптское население Александрии, привязанное к своим языческим обычаям, которые не мог полностью истребить Юстиниан, и к своей монофизитской вере, всегда мало подчинялось византийской администрации. Богатая своим производством (шелковое, стеклодувное, ткачество, резьба статуэток из порфира и твердых пород камня) и своей торговлей, гордая и неспокойная, Александрия создавала многочисленные трудности центральной власти, оставляя без присмотра огромный слой неимущих. Следует здесь назвать и другие египетские города: Антиноя, центр Фиваиды, основанная в 132 г. вокруг двух больших улиц, образующих прямой угол; Ахмим Панополь, известный своим ткачеством, Оксиринх, центр Аркадии, богатый и оживленный город со своим ипподромом и конюшнями для скачек.

Начиная с IV в. соперницей Александрии была Антиохия, или Теополь — «город Бога», находившаяся на левом берегу Оронты, которая соединяла город с морем. Имея собственный амфитеатр и возвышаясь надо всем благодаря своей цитадели, окруженный садами, город имел регулярную планировку: он был разделен еще с античных времен на четыре квартала и окружен рвом. В V в. Феодосий II отправил туда константинопольских архитекторов, которые еще больше украсили город: появились новые площади с возведенными на них статуями, церкви, дома богатых людей, цехи, магазины, многочисленные портики, широкие улицы, ипподром — все это превратило Антиохию в один из самых красивых городов на востоке Византии. Его население, состоявшее из греков, сирийцев и евреев, достигало, возможно, 300 000 жителей и имело репутацию мятежного и развратного, однако именно там возникла знаменитая школа теологии, были построены многочисленные церкви и монастыри, часто в честь знаменитых аскетов, например Калат Семан, который вознесся вокруг колонны, или Святой Симеон, в честь святого, чья жизнь пришлась на большую часть V в. Культурная соперница Александрии, Антиохия была и ее торговой соперницей, так как благодаря своему месторасположению она была посредником между Индией, Дальним Востоком и варварским Западом. Будучи почти полностью уничтоженной тремя землетрясениями в VI в. и обезлюдевшей после наступления Ксеркса, Антиохия на месте разрушенных стен получила вторую жизнь благодаря Юстиниану, но не смогла вернуть свою славу и прошлое значение. Другие же города Сирии, напротив, развиваются во второй половине этого века, о чем свидетельствуют построенные в них здания. Например, Апамея на Оронте, занимавшая площадь в 20 гектаров, чьи тротуары и портики были украшены мозаиками на мифологические сюжеты, и населенные города Голан. В Палестине и Аравии можно еще назвать Иерихон с его башнями, Газу и ее главную улицу с портиками, ведущую к базилике, Иерусалим, с его широкими улицами, башней Гроба Господня, воротами с башнями по бокам, воротами Святого Стефана, и Яффы, Бостру, его собор VI в. с круглой планировкой и куполом диаметром в 37 метров, Герасу, большой римский город, восстановленный при Юстиниане и украшенный многочисленными монументами, еще более преобразившийся в следующем веке и уничтоженный в VIII в. Эдесса в Месопотамии, через которую протекали двадцать пять ручьев и которая была защищена горным отрогом, двойным рвом и цитаделью, была выстроена по регулярной планировке, а улицы оканчивались шестью укрепленными воротами. Красивые площади, форум, окруженный портиками, на берегу Керхе, впадавшей в Евфрат, бани, театр, ипподром, большая больница, дворцы и многочисленные церкви делали этот сирийский город одним из самых красивых в империи. Две знаменитые реликвии города — письмо Христа царю Абгару и чудотворный образ Христа на ткани, называемый мандилион, — притягивали в город большое количество паломников. Большие населенные города были и в Передней Азии, как правило, они возникли в эллинистический период. Эфес, речной порт на Каистре в пяти километрах от моря, включал в себя большой торговый центр в порту — место большой ежегодной ярмарки (27 декабря), акрополь, где находилась церковь Святого Иоанна Евангелиста с пятью куполами, построенная Юстинианом, и крипта Семи Усопших, построенная на месте, где навечно уснули семь братьев, подвергнувшихся гонениям Деция в середине III в., и воздвигнут большой алтарь. Никея (Изник), основанная в IV в. до н. э. на берегу озера Аскания, у подножья Вифинийского Олимпа, сохранила вплоть до византийской эпохи шашечное расположение кварталов. Город был окружен двойным многоугольным рвом с полукруглыми башнями, его дворец и акведук были восстановлены в VI в., также были построены многочисленные монастыри и церкви, из которых, например, базилика Святой Софии в период с V по XV в. перестраивалась четыре раза. Построенная на равнине, окруженной высокими горами, Анкира (Анкара) — центр скотоводства посредине степей — в византийскую эпоху была всего лишь маленьким городом, она сохранила свою мощную цитадель и остатки церкви Святого Климента, купольной базилики, датируемой примерно первой половиной IX в. Опустошенный Аль-Мутасимом в 838 г., город был отвоеван двадцать лет спустя императором Михаилом III и спафарокандидатом Василием. Из всех портов Черного моря, само существование которых предполагало наличие активной городской жизни, самым знаменитым был Трапезунд, ставший в XIII в. столицей независимого государства. Бывшая процветающая греческая колония, он был построен над морем; равнины, фруктовые сады, виноградники, проточные воды окружали крепостные стены города, состоявшего из трех уровней: на вершине — античный акрополь и императорский дворец, ниже — окруженный рвом средний город с узкими улочками, акведуком, собором, многочисленными церквями, купольными базиликами с греческими крестами, он соединялся большими воротами с нижним городом, защищенным своей стеной, и кварталом цехов и торговцев, греческих и иностранных, в частности генуэзцев, эта часть была защищена крепостью. Развитие города святого Евгения за пределами стен привело к созданию настоящего пригорода со своими церквями, который в течение XIV в. ценой больших необходимых работ был защищен новым рвом, еще более широким. Так Трапезунд стал самым большим городом востока Византии.

После упадка дунайских городов Фессалоника стала главным стратегическим центром империи после Константинополя. Основанная Кассандром в IV в. до н. э. уступами на склоне горы Кортиаш в устье Вардара, Фессалоника прежде всего была крупным речным портом. Будучи торговым центром первого разряда, городская ежегодная ярмарка, начинавшаяся 20 октября в день празднования святого Димитрия и длившаяся шесть дней, привлекала торговцев всех рас и национальностей. «Она проходила за стенами города на побережье Золотых Ворот между стенами и рекой Акс. Это было живописное зрелище, видное издалека. Тот, кто находился на возвышении, например на акрополе, и наблюдал за ней, восхищался порядком ее проведения. Многочисленные палатки составляли регулярные параллельные ряды, где были представлены различные изделия производства как местного, так и иностранного. Палатки были выставлены в очень длинные линии, между которыми оставалось большое пространство и мог передвигаться народ. Прочие палатки также были выстроены согласно регулярному плану, но их длина была не такой большой, и палатки были поставлены перпендикулярно основным рядам, все вместе производило впечатление огромной рыболовной сети. В бараках и палатках были выставлены товары, сельскохозяйственная и промышленная продукция и произведения искусства. Там можно было рассматривать, любуясь, и купить тончайшие, богато украшенные ткани из Беотии или Пелопоннеса, египетские, восточные и западные ткани, в частности из Италии и Испании, дары Черного моря, привезенные или прямо из Фессалоники, или через Константинополь караванами на мулах и лошадях. Территория ярмарки, предназначенная для продажи скота, также представляла собой живописное место. Ржание лошадей, блеянье коз, баранов, визг свиней в унисон с собачьим лаем наполняли пространство непонятным и оглушительным шумом. Бесчисленная толпа представителей всех национальностей теснилась около палаток. Рядом с фессалоникийцами, македонцами и другими местными жителями можно было увидеть греков, пришедших с Востока, торговцев из Передней Азии, Сирии, Кипра, с берегов Дуная или даже из Центральной Азии, а также торговцев с Запада — итальянцев, испанцев и французов» (О. Tafrali, по «Тимариону»). В Фессалонике в честь ее святого покровителя была построена роскошная базилика, о размерах которой говорят многие пилигримы, приходившие в город. Античные и христианские монументы делали ее почти таким же богатым музеем, как и Константинополь. Филиппы был построен братом Александра Великого в плодородной равнине на выступе Балканских гор вдоль большой Дороги Игнация, соединявшейся со столицей, недалеко от порта Неаполис (Кавала). Процветающий город в V и в VI вв., об этом свидетельствуют и оставшиеся памятники, он не мог оправиться после болгарского завоевания в первой половине IX в., несмотря на то что его крепостные стены восстанавливались несколько раз.

Пелопоннесский полуостров дает нам примеры маленьких провинциальных городов, которых на нем было великое множество, например Спарта и новый город Мистра. Античная Спарта в византийскую эпоху — пример провинциальной столицы. Резиденция епископа и стратига, город заключил в своих стенах население под управлением нотаблей, которые не забыли его славного прошлого, включая, как практически все города империи, еврейскую общину, занимавшуюся торговлей с Венецией. Местное производство — это окраска тканей в пурпурный цвет, производство пергамента и ткачество. Центром города была античная агора — место развлечений (игра в мяч) и собраний, церковь из местных материалов на ней была построена только в X в. по просьбе святого Никона. Место войн, Спарта была захвачена в начале XIII в. франками и стала ленным владением, постепенно она исчезла с карты городов. Именно в процессе медленного завоевания Пелопоннеса западными правителями Гийом де Виллардуэн, захвативший перед этим Коринф и Неаполь, построил на выступе Тайгет замок Мистра. Жители соседней Спарты укрылись за его стенами, после того как город был отвоеван византийцами. Так под властью деспота стал развиваться новый город, который станет новой столицей греческой культуры в находящейся в упадке империи. Построенная на склоне с замком Виллардуэн наверху, Мистра была разделена на многочисленные кварталы, от которых сегодня остались множество следов: квартал метрополии с улицей, вымощенной речной галькой, с собором Святого Димитрия, перестроенного в 1302 г., и монастырем Перивлепты второй половины XIV в., кажется, самый богатый квартал Евангелистерия, окруженный слева холмом Пантанасса, а справа — церквями Бронтохион и Святого Феодора. В верхнем городе находились дворец правительства, внушительные руины которого могут свидетельствовать о его размерах, базилика Святой Софии с нартексами, придворная церковь, построенная деспотом Мануилом Кантакузином в 1350 г., и дома с открытыми галереями. В ста метрах выше находились сероватые стены и широкие трещины замка Виллардуэна, которые свидетельствуют о византийских и турецких реконструкциях.

Два других крупных античных города на Западе — Карфаген и Рим, захваченные византийскими солдатами в VI в., — представляли собой различные варианты развития. Первый сохранил блеск своего римского прошлого, второй пытался сохранить лишь воспоминания о нем. В Карфагене Юстиниан к большим базиликам, цирку, акведуку Адриана, форуму, амфитеатру, театру, дворцу Бирсы, широким улицам, римскому порту, укрепленному Феодосием II (425 г.), добавил многочисленные украшения, культовые сооружения, которые придали городу новый блеск. Рим, напротив, наполовину обезлюдевший и разрушенный, не мог подняться, несмотря на все усилия представителей Константинополя, папы и частных лиц, часто слишком больших приверженцев прошлого. Однако были восстановлены Нарсесом стены и ворота города, мост Via Salaria, торжественно открытый в 565 г., один Велисарий восстановил одиннадцать акведуков, например акведук Аква Траяна. Затем были восстановлены памятники культуры, особенно остатки античных монументов, их воздвигли заново: Пантеон превратился в церковь Богородицы и Всех Мучеников, Курия Юлия — место заседаний античного сената — была переделана в церковь Святого Адриана, древний Атриум Минервы у подножья Палатина — в храм Святой Марии Древней, который с VII по VIII в. был роскошно украшен. Была улучшена поставка воды, были построены мельницы, снабжавшие население мукой. Торговый центр и место паломничества — Рим — административная резиденция византийского наместника и папы, играл в VII в. до момента создания в городе нормальной экономики роль большого провинциального города. Рим страдал от положения, которое получила Равенна — столица византийской Италии. Этот город, пересеченный тремя потоками воды, над которыми были построены восемь мостов, стал столицей в V в., и византийское население Равенны устроилось за готскими стенами, но придало городу особый лоск, которого раньше он не имел. Византийцы закончили все стройки, начатые полвека назад (епископство около базилики Урсиниана, Святая Агата Маджоре, Святая Мария Маджоре, Сан Витале, Сан Андреа Маджоре, монастыри Святого Иакова и Святого Матфея ин Классе, баптистерий и базилика Петриана), и построили новые грандиозные сооружения, например Сан Аполлинаре ин Классе, Сан Микеле ин Афричиско, Сан Стефано Маджоре, Сан Джованни ин Марморато, размеры которых и декорирование мрамором и мозаиками несли на себе отпечаток столицы, как и все VI–VIII вв. В городе были построены и новые частные дома с двориками, садами и колодцами. Гостиницы, больницы, приюты около мест культа были заполнены, наличие синагоги привлекало евреев. Провинциальный город превратился в космополитичную провинциальную столицу, Равенна наладила торговые и культурные связи со всеми основными центрами Византии.