Тайна сокровищ была так волнующа и значима, что Марийка не удержалась и под большим секретом поведала о них кое-кому из подруг. А подруги были болтливы. Через несколько дней с той стороны Буга нагрянул обер-лейтенант Фук.
— Где документы?
— Какие документы?
— Не валяй дурочку! С заставы…
— Спалила.
— Лжешь!
— Спалила…
Это повторялось несколько раз. Солдаты Фука все перевернули в хате, обер-лейтенант бил Марийку по спине тростью, а она упрямо твердила: спалила, и все тут.
Так и сохранила Мария Петровна Гаврилюк свои сокровища до прихода Советской Армии и передала их пограничному командиру капитану Скрябину Федору Алексеевичу, а где теперь этот капитан, — кто знает?!
Тут вставила слово ее дочка, тоже Марийка:
— Мама, вы забыли сказать, что Пушкин у нас остался…
— Как?! И до сих пор сохранился? — воскликнули мы.
Да, томик Пушкина у них сохранился, в прошлом году Марийка младшая училась по нему в восьмом классе.
Мы начинаем его разыскивать. Это не так-то просто: керосиновая лампа одна-единственная. Ищем в сарае, в чулане, на полках среди разного скарба и школьных учебников. Наконец находим. Вот он в моих руках, маленький томик в зеленоватой обложке. Читаю на титуле:
Читатель уже догадывается, что томик Пушкина из моих рук немедленно и безвозвратно перешел в сумку нашей спутницы. Та же участь постигла и двадцать с лишним довоенных фотографий бойцов и командиров погранзаставы и штаба комендатуры. Жители Волчина, Новоселок и других деревень извлекали их из семейных альбомов, снимали со стенок и передавали нам. Как самое дорогое, они сберегли и сохранили до наших дней эти потрескавшиеся, пожелтевшие от времени изображения павших героев. Черноглазый, улыбчивый политрук Горбачев… Великан-повар Гребенников… Молодые бойцы Беляев и Вакуленко… Два дружка, два сержанта Ипполитов и Шалагинов… На их фотокарточке сохранилась надпись:
Друзья сфотографировались за восемнадцать дней до войны.
Отныне и фотографии, и томик Пушкина, и все другие реликвии будут увековечивать в музее память героев. Решено оформить специальную экспозицию о героической обороне Новоселковской заставы. А на высоком берегу Буга, там, где сражались и погибли Сергеев и Чугреев, будет поставлен памятник.
…Настало утро, когда мы выехали в Польшу. Из Новоселок — прямо в Старый Бубель. Без виз, без заграничных паспортов, хотя и законно, по всем правилам так называемого упрощенного перехода государственной границы со служебными целями.
В назначенное время и в назначенном месте наша машина подъехала к Бугу. И в это же время к противоположному берегу подъехала машина с офицером польской пограничной охраны. Она въехала на паром, паром отвалил и медленно поплыл к нашему берегу. Он пересекал реку в том самом месте, где двадцать два года назад немцы наладили одну из своих переправ. А мы стояли на том самом обрыве, с которого Сергеев и Чугреев били по переправе из пулемета. Вокруг было очень тихо и ясно. Шлепались волны о борта парома. Вот он привалил к берегу, машина съехала на песок и через несколько минут остановилась возле нас.
Из нее вылез офицер в коричневой шинели и коричневых брюках навыпуск. Щелкнув каблуками и браво вскинув два пальца к широкому козырьку своей фуражки, он по-русски, но с легким акцентом представился:
— Капитан Александр Будых.
И добавил, что рад видеть советских товарищей.
Сопровождавший нас майор поздоровался с ним, как с добрым старым знакомым: не раз им приходилось встречаться по службе. Потом представил каждого из нас. Капитан Будых, знакомясь, отдавал честь, жал руку и называл себя. Он сказал, что советские товарищи могут немедленно въехать в Польскую Народную Республику и чувствовать себя там, как дома.
Мы сели в свою машину, пересекли границу и вскоре съехали с парома на берег. Все получилось легко и просто. Едва ли не как при переезде из Ивановской области в Костромскую.
Да, разительные перемены произошли на наших границах! Теперь граница не разъединяет, а объединяет народы двух стран. Младший лейтенант Горбунов даже и мысли не имел о том, что когда-нибудь свободно, без опасения ступит на противоположный берег Буга. Павел Калистратович Дудко переплывал реку с величайшим для себя риском.
А сейчас? А вчера?..
Вчера мы были на открытии нефтепровода «Дружба». Эта величайшая в мире трасса начинается у молодого города татарских нефтяников Альметьевска, пересекает государственную границу неподалеку от Новоселок, проходит через всю Польшу и заканчивается в Германской Демократической Республике. В грандиозном митинге, устроенном на просторной лесной поляне, приняли участие тысячи трудящихся Брестской области и Белостокского воеводства. Соединившись в единую людскую массу, они обступили глубокую яму, на дне которой виднелось обнаженное тело нефтепровода. Предстояло наложить последние швы на стыке труб советского и польского участков трассы. Свершили это советский сварщик Евгений Гаврилов и его польский коллега Францишек Гломб. В торжественной тишине раздавался треск автогенной сварки, сыпались золотистые искры. Шов проходил точно по линии границы, как бы соединяя два государства. Позже с трибуны митинга кто-то сказал: «Сварка труб нефтепровода напоминает мне крепкое рукопожатие двух соседних народов».
Сейчас мы ехали по тем местам, где гитлеровцы накапливали свои силы перед прыжком на Советский Союз. Вот здесь, в перелесках, притаились их танки. По этим дорогам подтягивались орудия. С ветряных мельниц и колоколен они наблюдали за нашим берегом. Во-он он виднеется за широкой пойменной долиной и серой лентой Буга — наш родной берег, на который с бандитским вожделением смотрели гитлеровские вояки.
Что напоминает сейчас об июньских событиях сорок первого года? Пожалуй, ничего. Выросли молодые сосны вместо тех, что были вырублены для разбойничьей маскировки военных стойбищ. Увезены для переплавки гильзы орудийных снарядов. Стерты с лица земли морщины от гусениц танков, засыпаны рвы и окопы. Мир и тишина царят на границах бывшего третьего рейха. Спокойно текут воды Буга, к нему сбегают огороды и выпасы польских хуторов и местечек. Отдыхают после страды убранные картофельные поля. По улицам деревень и сел с гоготом прогуливаются жирные гуси. И в том доме, на высоком берегу Буга, где раньше размещалась германская пограничная «ваха» во главе с обер-лейтенантом Фуком, теперь польская начальная школа и в ней обучается ровно сто мальчиков и девочек.
Времена изменились, но люди не могут забыть черных лет оккупации, и раны, нанесенные войной, не дают покоя.