Сейчас жители соседних деревень вспоминают, что тут, на высоком берегу, был самый жаркий бой. Взрывались гранаты, непрерывно строчил пулемет. Фашисты смогли наладить переправу лишь тогда, когда умолк последний защитник нашего берега. Одного из них, раненого и перевязанного товарищами, видели неподалеку от деревни Крынки. Известно также, что и Сергеев и Чугреев родились в 1919 году, призывались в армию в 1939 и оба окончили девять классов средней школы. Больше о них, к сожалению, ничего неизвестно.
Многие жители Новоселок помнят подвиг пограничника Павла Капиноса, черноволосого, сухощавого парня.
Рассказывают, что он был любимцем деревенских мальчишек. Он часто приходил в школу и рассказывал о подвигах пограничников, учил фехтованию и показывал, как разбирать и чистить винтовку. Он любил ребят, и дети платили ему тем же.
22 июня начальник заставы приказал Капиносу взять станковый пулемет и занять оборону на северо-западной окраине Новоселок, на самом вероятном направлении немцев. Вторым номером у него был ефрейтор Иван Бузин. Они умело использовали старый окоп, оставшийся от первой мировой войны, замаскировались ветками ольшаника и встретили врага смертоносным огнем пулемета.
Противник, числом до роты, наступал со стороны деревни Крынки. Фашисты рвались в Новоселки, но пулемет Капиноса заставил их залечь. Они поднимались и снова шли в атаку, но бесстрашные воины отбрасывали их назад. Капинос бил короткими, меткими очередями, сберегая патроны. Недаром, вспоминая о Капиносе, Горбунов назвал его «знаменитым снайпером».
Однако к полудню патронов осталось мало, и Капинос послал за боеприпасами Ивана Бузина. Но по пути на заставу Бузин был ранен в ноги. Капинос остался один, в пулеметной ленте был израсходован последний патрон.
Бойцы заставы ожесточенно дрались в окружении. Немцы выбросили в тылу, у ветряных мельниц, парашютный десант. Наступали со стороны Дубовой рощи. Наступали от села Паниквы. Пылали дома в деревне. Но застава еще держалась.
Держался и ефрейтор Капинос. Теперь он отбивался от немцев гранатами. Главное — не пустить фашистов в деревню, дать возможность родной заставе продержаться еще час, полчаса… А враги наседали уже со всех сторон. Разъяренные стойкостью пограничника, они рвались к нему, чтобы растоптать, уничтожить… И когда нечем стало отбиваться, Капинос застрелил себя. Это произошло около часу дня.
Поздно вечером крестьянин Алексей Игнатьевич Паневский, ныне живущий в Новоселках, похоронил Капиноса в окопе, где бесстрашный воин вел бой.
А раненного в ноги Ивана Бузина подобрали местные жители, спрятали у себя, оказали первую помощь, и потом всю оккупацию он жил в Новоселках в семье у Александры Семеновны Бурцевой, бывшей активной комсомолки, а ныне уважаемой всеми колхозницы. Она-то и рассказала нам, что Бузин ходил по деревне в зеленой пограничной фуражке. Он непоколебимо верил в победу Советской Армии. И когда наши войска в 1944 году освободили здешние места, ушел вместе с ними, добивал отступающих гитлеровцев и геройски погиб под Варшавой.
Разумеется, во время нашей поездки я особо интересовался судьбой наших земляков-казахстанцев. Вот что мне удалось узнать.
На самой линии границы встретил врага и боец Амансет Мусурупов, казах по национальности (одна оговорка: мои товарищи, казахские писатели, предполагают, что в фамилию пограничника, по-видимому, вкралась опечатка, вероятно, он не Мусурупов, а Мусрепов).
Амансет стоял на дозорной вышке, когда враги двинулись через границу. Но он не покинул своего поста. Он стрелял по ним прямо с вышки, метал гранаты, оставаясь неуязвимым и приводя врагов в ярость своей отвагой. Только когда снаряд прямым попаданием разворотил и поджег вышку, Амансет пылающим факелом упал на землю. Сейчас на поляне, среди дубовой рощи, виднеется лишь обгорелое основание этой вышки. Тихими осенними днями колхозные ребятишки собирают здесь желуди и грибы.
Наш второй земляк — Иван Абдрахманов, младший сержант, командир отделения (возможно, Иваном его стали звать в армии). В Новоселках этого человека до сих пор вспоминают добрым словом. Есть и живые свидетели его подвига. В селе Корсики Смоленской области мне удалось разыскать Гавриила Ивановича Тупицына. Войну он встретил в Новоселках, на строительстве долговременных огневых точек пограничного укрепрайона. Гавриил Иванович хорошо помнит Абдрахманова: они вместе сражались. По моей просьбе он написал о своем друге. Письмо его интересно и передает такие любопытные детали о нашем земляке, что я позволю себе привести его почти целиком:
А каким он был в жизни, этот отважный человек, принявший смерть во имя своих ближних? Вот что рассказывает о нем Мария Ивановна Горбунова:
Таким был Абдрахманов в жизни — скромным и незаметным. Может, это и есть приметы подлинного мужества?
Мария Андреевна Ушакова, вылечившая Абдрахманова, и поныне здравствует в Новоселках. Она сообщила мне, что кандидат в члены Коммунистической партии Абдрахманов сдал ей на хранение свою кандидатскую карточку, чтобы она не попала в руки фашистов.
Почти всю оккупацию женщина пуще глаза берегла партийную книжку нашего земляка, пока внезапно вспыхнувший пожар не уничтожил хату и все ее содержимое.
Что еще мне известно о наших земляках? Передо мной список личного состава 2-й погранзаставы. В нем значится: Абдрахманов Иван Абдрахманович родился в 1916 году, в армию призван в 1939, образование неполное высшее. Мусурупов (или Мусрепов) Амансет Джесупович родился в 1918 году, в армию призван в 1939, комсомолец, образование четыре класса. Может быть, на эти скупые сведения откликнутся их родственники и друзья.
Можно подробно рассказать и о других героях, ставших известными нам во время поездки. Например, о лихих кавалеристах Иване Платонове и Александре Смале. Или о пулеметчиках Николае Бедило и Арсентии Васильеве, стрелках Андрее Колодине и Дмитрии Сновалкине и многих других. Но оставим их для книги. Прибережем для повести и патриотические поступки жителей Новоселок, помогавших пограничникам в тот грозный час. Иван Григорьевич Паневский и Кирилл Павлович Александрович, Евгений Михайлович и Нина Михайловна Гордиюки, Павел Антонович Калихович и Иосиф Кириллович Гребень, как и те, кто уже назван в этом очерке, войдут в мое будущее повествование.
Но о Марии Петровне Гаврилюк мне хочется рассказать уже сейчас. И вот по какому поводу. Один из дней своего пребывания в Новоселках мы посвятили… раскопке документов. Еще в первую нашу встречу Горбунов сообщил мне, что днем 22 июня, когда отступление с границы стало неизбежным, он приказал старшине заставы Валентину Мишкину закопать в землю железный ящик с секретными документами. Закопав, старшина показал место Горбунову — во дворе заставы, в тридцати шагах от кухни, под яблоней. Мишкин погиб при отходе с заставы, и теперь только Василий Николаевич знал то место, где был закопан ящик. Он решил найти его. Все мы напряженно следили, как он вспоминал местонахождение яблони — ее давно нет, — как отсчитывал шаги. Наконец он указал пальцем: «Здесь». Мы принялись копать вручную. Пусто. Потом пригнали колхозный экскаватор — опять пусто. Так и не нашли мы железного ящика. А ведь отыщи его — в наши руки попали бы ценнейшие сведения из книги пограничной службы, журнала наблюдений, списки домашних адресов военнослужащих. Неужели все это попало в руки немцев?
К нам подошел древний дед. Оказывается, он наблюдал с улицы за нашей работой. Зачем мы раскапываем двор? Пришлось объяснить. Дед просиял: люди говорят, что какие-то документы хранились у Марии Гаврилючки, дочери Марковского, жившего по соседству с заставой. Вон хата, бачите? Да не торопитесь туда, Гаврилючки нет, переехала. Куда? Дай бог память, в деревню Раковицы, ближе к Бресту. А документы у нее какие-то были…
И мы тут же выезжаем на розыски Марии Петровны Гаврилюк. Можно было бы подождать до завтра, но Горбунов непреклонен: немедленно! Стоит непроглядная осенняя ночь, и шофер наш никогда не был в Раковицах.
Находим нужную хату. Стучимся. В хате уже легли спать. Объясняем, кто мы и зачем пожаловали. Располагаемся у керосиновой лампы. В хате все сдвинуто со своих мест или вынесено: идет побелка, ремонт. Хозяйка, как ей и положено, извиняется, хочет поставить самовар, но мы благодарим и сразу приступаем к делу.
Очевидно, двадцать два года назад Мария «Гаврилючка» была еще более порывиста и смешлива, чем теперь, хотя и теперь в ней осталось много девичьего, непосредственного. Да, тогда они жили напротив здания заставы. Когда пограничники отступили, а немцы еще не появились, она бесстрашно вбежала во двор заставы, потом в коридор казармы, затем в канцелярию. Что там? Как там? Стекла были выбиты, стены изрешечены пулями и осколками.
На столе политрука Горбачева (Марийка еще до войны заходила по делам на заставу и знала, где стол политрука, а где начальника) она и увидела те документы…
— Какие?! — в один голос крикнули я, Горбунов и Татьяна Михайловна.
Нет, это были не те документы, что приказано было закопать старшине. Это были топографическая карта и тетрадка с фамилиями бойцов. Против некоторых фамилий значилось слово «благодарность» или «выговор». Мария Петровна это хорошо запомнила.
— Тетрадь учета поощрений и взысканий, — пояснил Горбунов.
Марийка не знала, что это такое, но ей казалось, что и карта и тетрадь были очень ценными бумагами, и она решила сохранить их. И еще она взяла со стола томик со стихами Александра Сергеевича Пушкина — на память. Все это она тайком принесли домой и спрятала в погребе под застреху. Да, и томик Пушкина тоже.