Через час на заставу прибежала овчарка. За ошейником у нее нашли записку:
Младший лейтенант Горбунов прочитал записку вслух для всех бойцов, а овчарка убежала к себе в питомник.
Теперь уже вся застава, в окопах и блиндажах, встретила врага огнем. Немцы, идущие цепью, остановились, залегли, стали окапываться. Они несколько раз поднимались в атаку и откатывались назад. За Бугом скопилось много немецких машин и танков. Атаки следовали одна за другой и снова захлебывались.
Если к двенадцати часам дня почти по всей линии границы в этом районе бои уже утихли, то на второй заставе бой шел в полную силу и раненых было только два человека.
Но силы были слишком неравные. Поздно вечером оставшиеся в живых шесть пограничников отползли в лес, унося с собой Горбунова. Ночью, умытый у лесного ручья, он пришел в себя. На заставе он сделал все, что было в его силах. Сейчас от подразделения осталась горстка усталых бойцов, и им предстояло идти на восток, чтобы соединиться с частями Красной Армии.
2
К сожалению, Аркадию Петровичу Сергееву, оставившему в Брестском музее свои воспоминания, ничего не было известно о дальнейшей судьбе младшего лейтенанта Горбунова и оставшихся в живых пограничников, а также о мельнике, переплывшем Буг и предупредившем заставу о войне.
Я принялся за розыски этих героев. Розыски продолжаются до сих пор. Но как найти людей, следы которых затерялись двадцать с лишним лет назад? Да и живы ли они сейчас, после такой тяжелой, кровопролитной войны, после многих лет испытаний?
Прежде всего, вернувшись в Алма-Ату, я рассказал о подвиге Горбунова и его бойцов на страницах «Казахстанской правды». Очерком заинтересовалось Всесоюзное радио и передало его в эфир.
И вот я получаю первое письмо. Оно пришло из города Джезказгана от гражданина Н. Ф. Губко. От первых же строк радостно вздрогнуло сердце:
И дальше автор письма сообщал, что во время войны он был в плену и что в одном из гитлеровских лагерей для военнопленных встречал советского офицера Васю Горбунова (отчество не помнит), который рассказывал, что служил на западной границе. Не тот ли это младший лейтенант?
К сожалению, фотографии у меня не было, да и не верилось, что полюбившийся мне герой попал в гитлеровский плен. С тайной надеждой на лучшее я стал ждать следующих писем.
Они не заставили себя долго ждать. Почтальон приносил их почти каждое утро. Писали из Москвы, Ленинграда, Киева, Ростова-на-Дону, Омска и других городов. Распечатываю один из конвертов и узнаю, что Василий Горбунов… погиб на фронте. Да, погиб. Сообщает об этом его вдова, проживающая в Магнитогорске. Она слышала мой очерк по радио и была очень взволнована. Только вот не перепутал ли автор отчество ее покойного мужа? Он был Василий Матвеевич, а по радио передали: «Василий Николаевич». У меня отлегло от сердца. Нет, я не перепутал отчество! Впрочем, все может быть… Могла быть неточность в тех материалах, которыми я первоначально пользовался.
Запрашиваю Центральный архив пограничных войск и вскоре получаю официальную справку:
Значит, у меня точно — Николаевич! Погиб его однофамилец… Ну, а то, что «других данных о судьбе Горбунова В. Н. нет» — это не страшно, в такой войне тысячи людей терялись. Будем искать.
Еще в музее героической обороны Брестской крепости я взял адреса оставшихся в живых участников первых боев на границе в районе Бреста и всем им разослал письма. Я просил сообщить, не помнят ли они начальника заставы Горбунова? И пусть каждый опишет до мельчайших подробностей последние недели, дни и даже часы перед роковой датой. Было ли для нас неожиданным нападение немцев? Принимались ли во внимание тревожные сигналы пограничников о готовящейся опасности?
Одним из первых откликнулся на мою просьбу бывший политработник Брестского погранотряда Иван Константинович Иванов, проживающий сейчас в Ленинграде.
Жив! В Ярославле! Но то ли по забывчивости, то ли от волнения Иванов не указал ни улицы, ни дома, в котором живет Горбунов. В Ярославле — и все.
Снова пишу в Ленинград: адрес, точный адрес! Наконец адрес получен — и уже к самому Горбунову летит мое письмо.
Пока тянутся томительные и тревожные (а вдруг опять ошибка?) дни ожидания, получаю все новые и новые письма. Письма-воспоминания. Письма-исповеди.
Аркадий Петрович Сергеев прислал из Днепропетровска рукопись. Когда я перепечатал ее на машинке, в ней оказалось двести двадцать три страницы интереснейших мемуаров. Забегая вперед, скажу, что мемуары приняты к печати одним из московских журналов. А недавно я махнул в Днепропетровск и лично познакомился с Аркадием Петровичем — начинающим литератором. Он оказался еще и заядлым спортсменом и рыболовом.
Написали о себе и своих товарищах бывшие воины-пограничники Николай Михайлович Морозов из Луганской области, Аким Степанович Черный из города Сумы, Александр Федорович Карнаух из Кемеровской области, Георгий Филиппович Манекин из Москвы, Петр Георгиевич Орлов и Петр Федорович Бузенков из Подмосковья, Алексей Васильевич Полинов из Омской области и многие, многие другие.
В каждом из писем — горечь и боль от тех страшных дней июня сорок первого года и вместе с тем гордость за простых советских людей, выстоявших в жестоких испытаниях войны. Судьба каждого из авторов писем необыкновенно интересна, может быть, о них следует написать отдельно и подробно.
Но вот пришел наконец ответ от самого Горбунова. Небольшое письмо, очень взволнованное. Оказывается, он тоже разыскивал меня эти два месяца. Друзья, слушая радио, узнали, что где-то кто-то интересуется его судьбой. Но толком они ничего не могли ему объяснить. И вот мы нашли друг друга! Правда, пока лишь по почте, но нашли!
Вскоре в моей коллекции писем появилось подробное, хотя и довольно-таки суховатое, по-военному немногословное описание Горбуновым своей жизни и боевой судьбы. Уроженец Ярославской области, выходец из бедной крестьянской семьи, трудится с детских лет. На границе с 1937 года. Между прочим, в пограничных войсках служили и оба его брата, Александр и Иван.
…Когда поздно вечером 22 июня младший лейтенант Горбунов был ранен в руку и ногу, а боеприпасы на заставе почти кончились, пограничники отошли в лес.
Армия отступала, ведя тяжелые оборонительные бои. Начальник заставы, а затем командир роты пограничников Горбунов выполнял ответственные задания командования. Он принимал участие в великом сражении на берегах Волги, во взятии Одессы, в штурме Измаила. В октябре 1944 года ему было приказано разыскать и арестовать одного видного румынского генерала, сподвижника Антонеску, не сложившего оружия перед Советской Армией. Это задание, рискуя жизнью, он выполнил в назначенный срок. Затем с боями прошел всю Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию и Австрию. День Победы встретил в югославском городе Загребе. Потом некоторое время служил в Берлине. И еще служил в армии долгие десять лет. Его боевые товарищи давно вернулись домой, уже пошли в школу их дети, родившиеся после войны, а Горбунов продолжал выполнять свой воинский долг.
И сейчас, уволившись в запас, он скромно, незаметно живет на окраине Ярославля на самом берегу Волги. У них с женой два сына — Олег и Борис: Олег служит в армии, Борис учится в школе. Жена, Мария Ивановна, заведует детским садом.
Позже я узнал судьбу этой женщины, судьбу необыкновенную, героическую, о которой нельзя не рассказать читателям.
…Она родилась и выросла с Василием Горбуновым в одном селе. Вместе учились в школе, дружили. Потом Василия взяли в армию, а Мария закончила педтехникум и поступила в педагогический институт. Там ее приняли в кандидаты партии. За год до начала войны, когда Василий приезжал в отпуск, они поженились и вместе уехали в Новоселки. Мария так и не закончила институт. Ей шел двадцать третий год, и все еще было впереди.