Дом имени Карла и Розы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господи… Воши! Поняла? Они же происходят от голодухи, от недостатка питания. Я, например, ослабла, усну, а они из-под кожи…

— Из-под кожного покрова! — солидно поправляет Ася и вдруг спохватывается: — То есть как это лезут?

Ее черные глаза выражают испуг, изумление, невероятный интерес. Голубые Нюшины глазки — тщеславие. Своим диковинным организмом Нюша гордится не меньше, чем способностью видеть вещие сны. Из-за того, что Асин отец был врачом, Нюша переносит на Асю долю своего уважения к этой профессии.

— Ты-то смекнешь… Слушай.

Ася слушает. Она с детства наслышана о микробах, о том, как ученые отыскали средство от оспы, от бешенства. Отец при ней не раз фантазировал по поводу будущих завоеваний медицины. Как же не обрадоваться возможности наблюдать на Нюшином диковинном организме зарождение вредных существ?! Зарождение тех, кого газеты называют бичом военного времени и разрухи!..

Как это сказал Нистратов? «Научное открытие появляется тогда, когда человечество испытывает в нем неотложную нужду». Разве Асина мама не умерла от тифа? Сейчас все скажут спасибо Асе. И красноармейцы в окопах и медицинский персонал, которому не хватает шелкового белья.

Следом за столь благородными мыслями подкрадывается и лукавая. Ах, как хочется Асе доказать кое-кому, не оценившему ее стихов, что она, Ася, сильна, если не в поэзии, то в науке!..

Сил Моих Нету продолжала:

— Пыльная дама протирает меня эфиром, а я нарочно, чтобы Яков Абрамович услышал: «Все равно вылезут! Мне от них не спастись. Они у меня под кожей…»

— Под кожным покровом! — вновь поправила Ася. — А он? Яков Абрамыч?

— «Поразительное открытие, — отвечает. — В медицине нигде не описано».

— Так и сказал?

— Не веришь — не надо. Как хочешь… Будешь зевать, доктор и сам откроет.

Мудрено ли, что Ася охладела к сборам в колонию и воспылала страстью к науке? Сил Моих Нету поклялась уснуть немедленно после ужина, чтобы Ася могла засветло занять наблюдательный пост.

Наблюдательный пост

На пути каждого исследователя возникают препятствия и преграды — таков неумолимый, или, как говорится, железный, закон.

Почему-то именно ту артель, где старостой была Ася, сразу после ужина послали в парк снимать с кустов проветривавшееся постельное белье. Перезимовав в нетопленном дворце, оно отдавало затхлостью и лишь теперь, прогревшись на солнышке, посвежело. Девочки восхищались тонким, плотным полотном и, пренебрегая Асиным повелением немедленно складывать простыни и тащить в дом, стали кутаться в них, рядиться привидениями.

Ася не могла не злиться: перед ее глазами алел западный край неба. Она, как староста, все время отдавала приказы, а ее приказов не слушали, даже Татьяна Филипповна почему-то не поддержала Асю.

— Успокойся! — сказала она. — Знаешь, что? Бери-ка простыни, те, что я отобрала, видишь, широченные? Из каждой получится две. Отнеси их в швейную мастерскую и занимайся, чем хочешь. Ну? Кому я разрешила уйти?

Схватив стопку белья, Ася помчалась, не разбирая, где канавка, где куст.

В здании оказалось темнее, чем на воле, и Ася совсем было приуныла, да вспомнила о зажигалке. Подарок Андрея хранился в тайне от всех, кроме Кати, на дне принесенной из дому корзинки.

Зажигалкой Ася не пользовалась. Жить с огоньком не значило без толку жечь фитиль. Зато сегодня… Ради науки… Сегодня Ася не пожалеет никаких сокровищ!

По дороге в швейную мастерскую она забежала в дортуар, отыскала и сунула в кармашек сарафана заветную зажигалку. И, разумеется, тут же на ее пути возникли препятствия и преграды: в дверях Ася столкнулась с Тусей и Дусей и узнала, что внизу, во дворе, ее дожидается Варя.

— О господи!

Не догадавшись в смятении передать девочкам злополучные простыни, Ася ринулась вниз по лестнице.

Прощание с Варей получилось совсем нескладным. Ася механически кивала головой, обещая беречь себя в колонии, не заболеть, не утонуть, писать Варе письма, но сама не сказала ни одного ласкового слова, вообще ничего толком не сказала. Ее волновало одно: солнце упорно сползает за крыши домов.

Ася решительно заявила, что ей ужас как некогда. Варя ответила, что ей тоже некогда, что она собирается на митинг.

Теперь везде митинги, все газеты клянут Деникина, генерала-вешателя, готовится новая мобилизация коммунистов. Ася знает, что Шурик недавно спросил у Феди, не думает ли он, конечно, потихоньку от Ксении, собрать для серьезной беседы самых храбрых мальчишек? Федя промолчал, а утром на обратной стороне картона с египетскими рисунками вывел для всеобщего обозрения:

«Мы разбили Колчака, отнявшего у нас хлеб. Мы разобьем Деникина, отнявшего у нас уголь и нефть».

Андрей бьется с Деникиным, поэтому Варя зачастила на митинги. Пусть и сейчас идет.