Я воевал в Корее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Общее положение на фронте резко ухудшалось, так как китайцы стремительно просачивались со всех сторон. Когда мы были еще в окрестностях Сончхона, китайцы, не встретив сильного сопротивления американских войск, захватили позиции на нашем правом фланге. Западнее находились позиции английской 29-й бригады, которая вместе с нами должна была удерживать этот пункт.

Здесь не оставалось никаких войск, кроме 29-й бригады и наших подразделений. Настолько поспешен был этот «отрыв от противника»! На восточном побережье создалась еще более напряженная обстановка. Стараясь удержать шоссе на Хамхын и отвести по нему свои части, английская и американская морская пехота, все еще занимавшая позиции на севере, подверглась сильному натиску противника.

Не оставалось никакого сомнения, что, несмотря на все усилия нашей разведки, противник перехитрил нас, и мы едва не оказались в окружении. Общее отступление продолжалось, но наш полк все еще не получил приказа отходить. Такого рода «отрыв от противника» повторялся не раз. Наши войска отступали до тех пор, пока кто-то не принимал решение создать где-нибудь новый оборонительный рубеж.

И вот мы снова на пути к Пхеньяну, на этот раз — обратно, в южном направлении. Мы продвигались по избитым проселочным дорогам, ураганный ветер так и срывал одежду. Чтобы не замерзнуть, мы плотнее прижимались друг к другу. С наступлением сумерек повалил густой снег. Это был первый сильный снегопад, и мы поняли, какие испытания нам предстоят зимой. Потом мы убедились, что дождь переносить гораздо труднее снега, особенно, когда приходится спать под открытым небом.

С наших позиций просматривался брод через реку, откуда нам могла угрожать опасность.

Позади находилась открытая местность, а вдали за ней виднелись темные вершины гор.

Третьего декабря мы крайне удивились, получив приказ отойти к югу от Пхеньяна, чтобы «избежать начала третьей мировой войны». Стратегический отход, провозглашенный на знаменитом совещании Эттли и Трумэна, был лишь неудачным оправданием отступления. Я не знаю, о чем они говорили при встрече. Возможно, они не одобряли действий Макартура, направленных на продолжение войны в Корее, но решение глав правительств об отводе наших войск явилось еще одним доказательством того, что китайские добровольцы сражались за правое дело.

И снова потянулись автоколонны. Транспорт, которым располагал наш батальон, предназначался только для перевозки грузов, но сейчас все автомашины были предоставлены личному составу. Одну роту погрузили в прицепы с американскими минометами. Солдаты сидели на бортах машин в неудобных позах, испытывая отчаянную тряску.

Толпы беженцев, хлынувшие на юг, сильно мешали нашему продвижению. Они шли по дорогам, нагруженные своими пожитками, и каждую минуту рисковали попасть под колеса автомашин.

Мне часто приходилось видеть, как водители, сбив человека, даже не помышляли о том, чтобы остановиться. Сколько людей погибло на дорогах из-за невнимательной, а порой и умышленно преступной езды шоферов, трудно передать!

В легкой одежде, гонимые жестоким ветром, шли по дороге женщины с детьми. Это одна из самых трагичных картин войны.

Когда линия фронта передвигалась к северу или к югу, вместе с войсками шли беженцы. Непрерывные налеты авиации и артиллерийский обстрел, уничтожающие посевы и разрушающие дома, вселяли в них ужас. Единственной мыслью этих людей было спастись от бомбежек, и они упрямо шли вперед, пожалуй даже не понимая зачем.

Проходя через Пхеньян, разрушенный и опустошенный, мы видели, как американцы сжигали все, что попадалось им на глаза. Ночью мощные взрывы складов с боеприпасами сотрясали землю и гигантские столбы пламени освещали небо по мере того, как вспыхивал один склад за другим. Но и этого американцам было мало. Они методически взрывали все здания, которые представляли хоть какую-нибудь ценность. В городских тюрьмах было убито много заключенных. Для выполнения этих преступных актов привлекались не только те, кто охраняли тюрьмы, но и всякий, кто изъявлял желание участвовать в злодеянии. Безжалостному уничтожению подвергались также памятники старины, бесценные реликвии древности.

Нормальному человеку может показаться неслыханным варварством убийство мирных жителей только за то, что они пытались уйти из разрушаемого города. Но американцы шли даже на это, лишь бы расчистить путь своим грузовикам.

Железные фермы огромных мостов по-прежнему лежали в реке, теперь уже замерзшей. Из города отступали лисынмановские войска. Им не давали никакого транспорта — в таких случаях их бросали на произвол судьбы. Солдаты, которых гнали озверевшие офицеры, представляли собой зрелище, пожалуй еще более жалкое, чем беженцы. Оборванные, они шли под пронизывающим холодным ветром на юг, сознавая, что впереди их ждет еще много тяжелых испытаний.

В ту ночь у нас испортилась автомашина. Шел четвертый час, и трудно было надеяться, что кто-нибудь возьмет нас на буксир. Пришлось скатить машину с дороги и ждать утра. Мы не подумали о том, что нас может подстерегать опасность.

Едва рассвело, как нас начали обстреливать с обеих сторон. Партизаны, засевшие в горах, захватили нас врасплох. Вероятно, они следили за нами ночью и ждали только утра, чтобы уничтожить нас. Мы спаслись чудом. Наше счастье, что их огонь был не очень точным. Партизаны стреляли с вершины холма, поросшего соснами. Яркие лучи восходящего солнца пробивались из-за гор и слепили нам глаза. Б общем, мы оказались в западне.

Пробиваясь вверх по ущелью, мы, к своему удивлению, наткнулись на колонну американских бронемашин. Они укрылись в долине и словно окаменели от начавшейся стрельбы. Мы долго уговаривали своих союзников развернуться и ударить по засаде. Но когда они наконец согласились, противник занял другую, более выгодную, позицию. Кругом виднелись следы деятельности партизан: валялись разбитые «виллисы», лежали убитые…

Когда американская колонна двинулась вниз по долине, она вызвала на себя сосредоточенный огонь партизан. Солдаты разбегались во все стороны в поисках укрытия, а офицеры и сержанты пытались собрать их и организовать подобие обороны. В бой были брошены самоходные артиллерийские установки и танки, которые прямой наводкой открыли огонь по склонам холмов. Подумать только, весь этот переполох подняла горстка партизан! Они остановили целую колонну и обратили ее в паническое бегство. Горящий «виллис» стоял на дороге, и американские автомашины объезжали его стороной. Успешно выполнив боевое задание, партизаны прекратили огонь и отошли. Остатки разбитой колонны двинулись дальше по долине.

В этом бою было уничтожено и повреждено десять автомашин, а также убито и ранено много американцев. Один молодой лейтенант, тяжело раненный в ногу, лежал на земле и стонал. Солдаты бросили его. Двое наших ребят подняли лейтенанта и перенесли в безопасное место. Видимо, дух товарищества покидал американцев в разгаре боя. Если бы не наша помощь, офицер умер бы на дороге от ран.

К седьмому декабря, чередуя короткие марши с переброской на автомашинах, мы добрались до Синге, около ста километров к югу от столицы. Вместе с 1-м американским корпусом мы быстро уходили из Северной Кореи и вскоре оказались всего лишь в пятидесяти километрах от 38-й параллели.

В тот же день мы узнали, что командир нашей бригады представлен к ордену. Солдатам трудно было понять, что, награждая командира, тем самым отмечали их заслуги. Они не понимали, как можно орденом, который не имел для них никакого значения, оценить пережитые ими мучительные недели непрерывных боев.

Мы продвигались теперь к Сибелли. Погода стояла по-прежнему морозная, часто шел снег.

Тем временем наши правительства непростительно долго вели переговоры с китайцами. И когда наконец были выдвинуты какие-то предложения, они оказались совершенно неприемлемыми. И все же, поскольку Макартур отводил свою армию все дальше и дальше от китайской территории на юг, вероятность открытой войны с Китаем уменьшилась. Представители государств, которые вели переговоры от имени ООН, кажется, понимали, что если мы сами уйдем из Северной Кореи, не дожидаясь, пока нас вышвырнут оттуда, они смогут договориться о прекращении огня.

Десятого декабря нам приказали к утру следующего дня подготовиться к длительному переходу на юг. Это вселило в нас надежду, что мы наконец отойдем как можно дальше от 38-й параллели. Мы устали от этой войны и хотели только одного — избавиться от нее навсегда.

Наше командование оказалось настолько бесталанным, что солдаты потеряли почти всякую веру в него. Мы прежде всего мечтали о немедленном отступлении, а если возможно, — о прекращении огня.

И все же мы еще не пали духом, хотя почти круглые сутки находились под открытым небом, невероятно страдая от холода.

Глава 6

Нас изгоняют из Северной Кореи

Одиннадцатого декабря в четыре часа утра наш полк подготовился к большому переходу на юг. Мы надеялись навсегда покинуть Северную Корею. Эта перспектива так обрадовала наше начальство, что оно милостиво разрешило нам разжечь костры и отогреться. Обычно в ночное время это строжайше запрещалось.

Когда мы двинулись в путь, было еще совсем темно и холодно. Ветер пронизывал насквозь. Но вскоре взошло солнце и немного потеплело. Мы прошли Кэсон. Город ожил: в магазинах было полно свежих фруктов и овощей, повсюду шла бойкая торговля американскими сигаретами и сластями. Хотя город был сильно разрушен, жизнь в нем быстро восстанавливалась, население опять принималось за работу. И этому мирному благополучию суждено было вскоре снова исчезнуть в пучине войны.