Я воевал в Корее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот день мы в третий и последний раз возвращались через горы в Пакчхон. В городе солдаты могли хоть немного укрыться от пронизывающего холода. Здесь мы ожидали подхода лисынмановских войск, которые должны были прикрыть участок фронта между нами и западным побережьем, после чего нам предстояло снова начать наступление.

Глава 5

Отступление

Мы в Пакчхоне. Обстановка на фронте по-прежнему неопределенная. Наши подразделения расположились на высотах вокруг города.

Мне хочется рассказать о командире одной из наших рот, который «прославился» беспробудным пьянством. В нетрезвом виде он появлялся даже на передовой. Напившись, этот офицер обычно выползал из своей палатки, забитой батареями бутылок, и набрасывался с кулаками на подчиненных. В Пакчхоне он как-то ночью начал срывать солдатские палатки. Оставшись на морозе, солдаты лишились заслуженного отдыха. Я не понимаю, почему против такого офицера не принимали никаких мер? Может быть, его поведение считалось нормальным? Но ведь он подавал дурной пример и в боевой обстановке мог легко погубить подчиненных!

Вообще пьянство приняло среда офицерства угрожающе широкий размах. Иные не стеснялись пить даже во время исполнения служебных обязанностей, в самой опасной обстановке. Казалось, в такие минуты их единственной опорой была бутылка виски или джина. Если в мирное время вино доставляло им радость в жизни, это их личное дело. Но в военной обстановке это совершенно нетерпимо.

Двадцать третьего ноября американцы праздновали День благодарения[2]. Это послужило поводом для грандиозной попойки. В Англии даже рождество не часто удается так пышно отпраздновать.

Американцы пригласили нас в гости. Такого обилия яств мы уже давно не видели. Вечером мы пели песни под аккомпанемент фортепьяно в старом школьном здании. Казалось, все забыли, что находятся на передовой, но к счастью, в тот вечер противник не напоминал нам об этом.

Праздник был устроен с чисто американским размахом. Длинные ряды столов, покрытых белыми скатертями, расставили прямо под открытым небом. Солдаты так напились и наелись, что не могли сдвинуться с места. Старшие офицеры объезжали свои подразделения на «виллисах» и в каждом останавливались выпить и закусить. Этот веселый праздник был для нас хорошим отдыхом, так как очень давно мы не видели ничего отрадного.

Вскоре мы узнали, что обстановка на фронте не такая уж благоприятная. Форсируя реку, американская дивизия убедилась, что прошло то время, когда противник не оказывал никакого сопротивления.

Утром в мороз, который усиливался свирепым ветром, мы шли по замерзшей реке Чхончхонган через Синыйчжу на Кунури. Нам приказали оборонять штаб корпуса. Такая предосторожность перед предстоящими боями не предвещала ничего хорошего.

К месту назначения мы прибыли совершенно окоченевшие, руки и ноги просто онемели.

Разведчики известны своей склонностью к преувеличениям, но сейчас в их сводках появились настолько поразительные данные, что в какой-то степени им можно было поверить. Американцы попытались было возобновить продвижение, но китайцы остановили их и перешли в контрнаступление: стремление американцев продвинуться к китайской территории по вполне понятным причинам рассматривалось ими как агрессивный шаг.

Из Манчжурии в Корею были переброшены сильные подкрепления на помощь частям, стремительно наступающим на центральном участке фронта. Как сообщала разведка, их численность доходила до двух миллионов человек. Излишне говорить, что это не соответствовало действительности. Однако ударные силы были крупные и мощные. Под Тхэчхоном войска Ли Сын Мана были разбиты и уничтожены. Главный удар китайцы нанесли по тому участку фронта, где плотность войск была наименьшей. Успех китайцев объяснялся как их сильным натиском, так и тем, что американцев снова захватили врасплох. Впрочем, и те части, которые успели подготовиться к отражению атаки, тут же отступили.

Когда мы прибыли в Кунури, американцы большими колоннами отходили на юг, и к полудню в горах растянулся длинный непрерывный поток автомашин. Нам предстояло влиться в этот поток, но, как обычно, не оказалось транспорта. Наш командир решил проявить инициативу: ему не хотелось, чтобы нас бросили здесь на произвол судьбы. Поэтому мы пешей колонной двинулись на юг. Мы отправились четверть второго, надеясь, что автомашины догонят нас в пути. В пять часов мы остановились на отдых. Транспорта все еще не было, и пеший переход продолжался. Стемнело, стало холоднее. На марше солдаты обливались потом, но стоило остановиться на отдых, как они тотчас замерзали. Мимо нас одна за другой проносились автоколонны с потрепанными в боях американскими войсками, за ними тянулись громоздкие обозы. Около одиннадцати часов вечера сделали привал.

Мы прошли свыше тридцати километров по трудным горным дорогам и почти все время по обочинам, так как вынуждены были то и дело уступать дорогу автомашинам. Это расстояние мы покрыли за десять часов почти непрерывной ходьбы с полной боевой выкладкой. Теперь, когда мы остановились, все у нас ныло от усталости. В новый пункт назначения мы добрались только на рассвете. Пришлось подсаживаться в попутные машины. Утро мы встретили в открытом поле. Позже оказалось, что мы не зря терпели мучения из-за отсутствия транспорта: возможно именно это спасло нас. В ту ночь несколько колонн попало в засаду.

Пока мы находились на марше, китайцы незаметно стягивали в горы свои силы, собираясь на следующий день совершить на нас внезапное нападение. Мы до сих пор еще не получили никаких приказов, и если бы наш командир не проявил здравого смысла, то мы могли бы оказаться отрезанными под Кунури. Мимо нас проносился поток автомашин с американскими и лисынмановскими войсками. Чувствовалась полная дезорганизованность и неразбериха. Проезжающие рассказывали, что они попали в окружение, и им ничего больше не оставалось, как бросить артиллерию и бежать, оставив многие части в кольце. Такое отступление наши союзники называли «отрывом от противника». Это выражение стало крылатым в войсках. При наступлении преобладали такие призывы, как «Вперед!», «Даешь!».

Колонны отступающей армии замыкала американская 2-я дивизия. Это соединение почему-то прозевало первый сигнал «отрываться» и сейчас решило наверстать потерянное время. Американцам предстояло пройти тот самый путь, который мы прошли ночью. Дорога вела через горы и перевалы и спускалась в ущелье Кунури, извивающееся в горах. Не ожидая встретить здесь противника, вся дивизия на автомашинах быстро продвигалась по дороге на юг. Но стоило первым машинам войти в ущелье, как они попали под огонь. Но американцы не остановились, чтобы дать бой. Они просто увеличили скорость, подставив себя под удар. Первая колонна автомашин была целиком уничтожена. Американцы запросили о помощи, и наш батальон получил приказ направиться в ущелье и помочь им выбраться оттуда.

Сама дорога рассказывала о том кровопролитии, которое здесь произошло. Весь путь был усеян разбитыми автомашинами, убитыми и ранеными солдатами. Наша задача была удерживать проход, чтобы дать возможность беспрепятственно пройти остальным автоколоннам. Но едва они появились в ущелье, как с ближайших гор открыли огонь. Хотя огонь вели только из пулеметов и винтовок, он вызвал среди солдат невероятную панику.

В этой обстановке американцам следовало спешиться, занять оборону и выслать в горы свои войска. Было совершенно очевидно, что на высотах засело не так уж много китайцев. Позднее это подтвердилось. Если бы американцы послали войска в горы и уничтожили засаду, они, конечно, задержали бы на некоторое время отход, но зато жизнь многих людей была бы спасена.

Но они поступили иначе. Дивизия со всей своей техникой очертя голову устремилась в ущелье. Пулеметы противника возобновили огонь и вызвали полное смятение. Лишь некоторым машинам посчастливилось пробиться к нашим позициям на противоположном конце ущелья. Покрышки на колесах были разорваны в клочья, и машины мчались на голых ободах. Убитые и раненые грудами лежали на машинах, свисая через борта и падая на дорогу. Наши врачи и санитары пытались оказать первую помощь раненым, но медикаменты быстро кончились. Повсюду валялись трупы американских солдат и офицеров.

Китайцы одержали блестящую победу.

Так как американцы не сумели сами справиться с засадой, нам приказали выступить в горы и ликвидировать подразделения засевших там китайцев. В этой операции мы понесли большие потери. Наши бронетранспортеры с пулеметами и минометами остались на дороге, откуда они должны были вести огонь. Вдруг какой-то американский танк выскочил из-за поворота и, увидев стоящие на дороге машины, открыл огонь. В результате этой глупости и безответственности погиб один наш товарищ. С каким возмущением обрушился наш полковник на командира танка! Мы были бы рады, если бы полковник пристрелил его.

Подобные случаи только усиливали общую неразбериху. Американцы в панике бросали огромное количество снаряжения и множество автомашин. Артиллерию они бросили еще раньше. Только в одном этом бою дивизия лишилась почти половины своего личного состава. Таков один из самых позорных для американской армии эпизодов в этой войне.

Сложившуюся обстановку можно коротко описать фразой, которую в растерянности бросил один американский старший офицер. Когда он, оказавшись в безопасности, проезжал на «виллисе» мимо наших позиций, его спросили, что он собирается делать в данной обстановке.

— А что же можно сделать? — ответил он и поехал дальше на юг.

Он спас свою шкуру, и ему не было дела до остальной дивизии. А ведь и тогда еще было не поздно организовать контратаку. Если этот офицер типичен для американской армии, я не завидую американским солдатам.

Две наши роты удерживали дорогу, пока через нее не прошла вся американская дивизия. И за это никакой благодарности!

Китайцы прочно закрепились на высотах и контролировали все ущелье и долину. Их было немного — всего до роты, но они отразили все попытки выбить их с занимаемых позиций, даже после того как разгромили целую американскую дивизию.

После того как китайцы отбили нашу атаку, мы окопались на склонах горы. Тела убитых и раненых усеивали высоту, обстреливаемую китайцами. Нашлись добровольцы, чтобы вынести их с поля боя. Они надели опознавательные повязки с красным крестом и медленно поползли наверх. Китайцы имели полное право вести огонь, но они немедленно прекратили обстрел и дали возможность вынести раненых и даже труп офицера, который вел нас в атаку и был убит совсем рядом с их позициями. Этот эпизод может служить красноречивым ответом всем тем, кто называл китайцев и корейцев «убийцами и садистами». Китайцы перестали стрелять из уважения к нашим погибшим и раненым. Мне приятно отметить, что этот благородный поступок был по достоинству оценен многими нашими солдатами.

Когда мы наконец вырвались из ущелья Кунури, на нас опять обрушились китайцы. Они устроили новую засаду и нанесли мощный удар, отлично подготовленный и точно рассчитанный по времени. Тактика китайцев лишний раз доказала преимущество быстрого проникновения в глубину в след за контратакой. При малейшем замешательстве противника такая тактика может дать поразительные результаты.

[2] Официальный праздник в память первых колонистов Новой Англии. — Прим. ред.