Faciam lit mei mernineris: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

***

Прочитав про структуру среды и уровни преступности, у многих читателей возникнет вопрос – да что ж автор врет-то? Видали мы скинов – алкаши, гопники и дегенераты. Какая там селекция, когда нажрались да пошли дворников толпой пинать?

Именно так все и происходило, когда ситуация теряла контроль представителей праворадикальной элиты. Начало всех этих историй было примерно одинаковое: некоторый коллектив, выросший или из элементарной гопоты, или же из субкультурных юношей, самоопределялся в новую бригаду. Дальнейшая участь такой бригады была незавидной – науку уличных нападений приходилось постигать самостоятельно, одновременно с этим зарабатывая авторитет. Тут сущность бригады полностью определялась персоналиями ее участников: кто-то так и не вырастал из детских штанишек битья неформалов и хулиганства с вандализмом, кто-то пускался во все тяжкие и почти сразу же попадался на первом или втором убийстве, иные вставали на путь грабежей и наживы под праворадикальными знаменами.

Порочность практики начиналась с самого формата молодежной тусовки. Читатель уже знает как выглядели акции у профессионалов этого ремесла, а что было гораздо чаще? Правильно – совместная пьянка с походом по улицам в поисках случайной жертвы. Если даже рядом и оказывались люди опытные, то они не попадались, а попадались как раз наиболее бестолковые участники мероприятия. Каждое попадание в милицию увеличивало шансы на то, что задержанный начнет стучать, порой в обмен на сущую фигню – типа не говорить родителям и не сообщать в университет. С этого момента на бригаде можно ставить крест, поскольку там все между собой знакомы и все связи отслеживаются элементарно. Через одно слабое звено весь коллектив не только устанавливается и садится, но и раскручивается на большие число эпизодов. Такая работа сразу же очень понравилась УБОПу, и один только 2005 год стал на редкость урожайным по посадкам правой публики.

Иногда сам факт знакомства с такими был опасен – тому пример эпичное «дело Макарова», когда несовершеннолетний мальчик, единственная вина которого была в том что он знал несколько диких скинхедов и его номер был в их мобильниках, сел на восемь с половиной лет за преступление, в момент совершения которого осужденный находился у себя дома. Ссученный и пропаленный коллектив скинов элементарно дал отработать все свои контакты, и послушно написал под диктовку показания в отношении того, на кого показал следователь. На фоне полной безнаказанности некоторых легендарных личностей посадка невиновных, назначенных по рандомному принципу, вызывает ощущение какого-то дикого сюрреализма. Те, кто годами акционировали с А., не сядут за это никогда, а тот, кто постоял рядом с дурной молодежью и перекинулся с ними парой слов, рискует огромным сроком и торжественно его получает.

Кроме угрозы посадки, была и вторая проблема – формат преступного ремесла. Если в кругах, близких к авторитетным людям, сходняки основной публики решали вопросы того, что такое хорошо а что такое плохо, то в диких бригадах встречалось все что угодно. Кто-то понимал рост авторитета через беспредельную жестокость без смысла и границ, некоторые – через отсутствие каких-то собственных правил и ограничений. Процветала междоусобица, отсутствие признанных авторитетов порождало беспредел внутри таких банд. Крысятничество, грызня друг с другом, расколы и расхождения – вся самая темная сторона молодежной преступности была там представлена как-то еще более отвратно чем обычно, за вычетом наверное только наркомании. Селекция там носила прямо противоположный характер: те, кто посообразительнее, бежали оттуда в нормальные банды и околофутбол, а карьеру среди отбросов делали прошедшие через целенаправленный отбор худших. Историю про Адольфа читатель уже знает, расскажу для примера еще одну – про коллекционного ублюдка по прозвищу Медведь.

После 2005 года и посадки нескольких слабых составов, за пределами банд оказалась некоторая критическая масса молодежи. Не имевшие ни средств, ни особого опыта, тем не менее многие из них прошли через опыт коллективных акций и сочетали глупость с отмороженностью. Подобное тянется к подобному и очень скоро из этой публики сложился достаточно массовый коллектив, название которого у меня вылетело из головы – то ли «мэд питбульз», то ли «вайт питбульз». Как в натуральной собачьей стае, лидером среди таких становится самый здоровый и самый злой, каковым и оказался этот самый Медведь. Руководствуясь принципом «бей своих чтоб чужие боялись» он достаточно скоро оброс тесным кругом приближенных, и начались бесчинства. Имея намерения превзойти того же А., он в кратчайшие сроки отметился большим количеством очень грязных и массовых преступлений, которым сопутствовали грабежи собственного окружения и беспочвенная агрессия. Когда к «питбулям» начала приходить субкультурная молодежь, очень многие из них вместо приобщения с светлой белой идее оказывались ограблены и избиты старшими соратниками. Кульминация деятельности Медведя просто шокировала общественность. Как-то раз один из юных скинхедов купил себе на последние мамины деньги тяжелые ботинки, и допустил страшный косяк – забыл проставить выпивки Медведю и его приближенным. За это он был забит насмерть в подвале, а уже умирающему Медведь забил в задний проход пустую бутылку.

Хорошо помню всеобщее изумление по этому поводу на разных сходках, включая на той, которая была на проводах М. в армию. Представителей этой среды сложно удивить какой-либо жестокостью, но тут случай был совершенно прекрасен. Медведю людьми был торжественно вынесен смертный приговор, но с отсрочкой исполнения: в это время он уже сидел в СИЗО. В это время стали известны новые интригующие подробности его личности – оказалось, что он несколько лет старательно и плодотворно сотрудничал с милицией, на тюрьме нагло просился в оперчасть и всем своим видом показывал, что на самом деле он свой, красный. Через него в разное время под правоохранительные структуры попали многие люди, причастные к его деятельности. Звучала и совсем жуткая гипотеза: не было ли создание его бригады косвенно организовано правоохранительными органами? Если так, то это очень удобно – сначала создать себе экстремистов, а потом их же и посадить. Данная инновационная технология постоянно применялась в околополитическом экстремизме, но применять ее для формата «бригады» - смелое и неординарное решение.

Иной раз анархия в рядах диких скинхедов приводила к очень смешным инцидентам. Так однажды какой-то довольно отвратный состав решил совершить прыжок на концерт музыки в стиле ска, который сочли проявлением негритянской культуры, чуждой белому человеку. Глупым скинхедам было невдомек, что на том концерте отдыхала основа серьезного околофутбола и лучшие люди города, в числе которых было большое количество ветеранов и топовых людей движа в солидном возрасте и приличных весовых категорях. Когда первый же удар арматурой получил топ-бой уважаемой околофутбольной фирмы, известный всем и каждому, возникла классическая немая сцена – трудно сказать кто охуел сильнее. Результатом стал эпичный прогон диких скинхедов и ужасные кары тем, кто мутил это безобразие.

***

Как нетрудно заметить, нормальное функционирование что серьезных бригад, что околофутбола возможно только в большом городе. Далеко не массовым образом представлены среди молодежи потенциальные бойцы, и даже среди желающих нужна селекция для отбора лучших представителей. Когда такой возможности нет, например в маленьком городке, бригады создаваемые на периферии имеют свои законы и характерные черты. Во-первых, по духу и стилистике они ближе всего к сельской гопоте, поскольку эволюционируют от дворовых, деревенских и прочих компаний. Во-вторых, очень часто имеют склонность к общеуголовной, а не специфической преступности. А в-третьих, мода из больших городов до периферии доходит с опозданием в несколько лет, и прямо сейчас, в 2011 году в глубинке происходит то, что в Москве закончилось году к 2003, а у нас – в 2008.

Несмотря на некоторую отсталость окраин и поселков, праворадикальную тематику они пополнили несколькими интересными моментами. Так совершенным сюрпризом для многих стали гастролирующие бригады из пригородов и городков в доступности одной-двух электричек: гастрольные туры часто пролегали кровавой чертой через город в течение пары дней, после чего исполнители пропадали. Отсутствие вообще любой связи с представителями городских кругов делало возможным очень наглое и жестокое поведение при наличии минимальной квалификации. К традиционным экстремистским мотивам в данном случае примешивалась еще острая социальная неприязнь к городским: отчасти повторялась деятельность московских люберов, но с праворадикальным уклоном. Жертвами становились не только и не столько чурки и гуки, но и те кто оскорбляли взор сельских гастролеров специфическим внешним видом. С городскими правыми кругами отношения у таких складывались по-разному: от совместных например с молодежкой бригады А. «белых вагонов» до кровопролитных конфликтов с основой.

У себя на исторической родине такие сращивались с криминалом порой очень причудливым образом. Самая лучшая история на эту тему была про двух очень идейных и политизированных скинхедов родом из маленького городка. «Два скинхеда, два брата, два солдата расовой войны…» - как пелось о таких «Коловратом». Широкие массы знали их по нацистской риторике, совместным муткам с казачеством и патриотическому воспитанию молодежи, а узкий круг – по очень любопытному заработку. Эти герои крышевали деятельность двух несовершеннолетних проституток-клофелинщиц, многажды судимых за кражи. Их они подкладывали под дальнобой и тех же чурок, обеспечивая силовое прикрытие в случае конфликтов. Как-то раз удача отвернулась от девочек, и клиент-узбек спалил их с клофелином, что предъявил нашим скинхедам. Однако вместо разбора по понятиям узбек столкнулся с солдатами расовой войны – за честь и славу расы и нации был ограблен, до полусмерти избит и остался без машины, а пацаны уехали на его «нексии». Узбек попался живучий, и как-то добрался до больницы, где дал первые показания и пропал: сам он был после свежей отсидки за убийство, и милиции не доверял. Клофелинщиц установили и опознали, и наших героев они сдали. Ребята начали грамотно бегать, проявляя незаурядный талант: один умудрялся бегать полгода проживая в одном доме с начальником милиции общественной безопасности этого городка. Второй все-таки попался – его подставил его же адвокат, на встрече с которым их и приняли. Букет рисовался отменный, и второй начал суетиться. Ситуация была почти безвыходной, поскольку один сидел в СИЗО и под прессом давал показания на обоих. Тем не менее, один толковый юрист дал нашему герою нетрадиционный, но действенный совет: из дела пропал потерпевший. Совсем. О нем не осталось никаких установочных данных. Пропал криминальный узбек и физически – с концом. Второго фигуранта тоже вскоре приняли и закрыли в СИЗО… а толку. Помурыжив там около полугода, с разваленным делом им прикрепили какой-то левый грабеж и дали условное обоим. Следы их в правой теме в результате потерялись, но не удивлюсь если они все-таки пришли к успеху в жизни – пацаны очень хваткие и толковые.

***

Что ждало тех, кто по каким-то причинам попадал в движ? Спектр возможностей был богатый: от могилы и тюрьмы до значительного продвижения в жизни. В жизни существует много наносного, зависящего от денег, статуса, каких-то атрибутов; так вот именно в таких явлениях как праворадикальная среда абсолютно все зависело от истинной сути человека. Труса видно на первой же акции; склонный к предательству ссучится, хвастун провалится в первой же серьезной драке, а равно не удастся утаить и тягу к крысятничеству или иные сомнительные наклонности.

Путь к успеху в этой среде был сродни оному в криминале, но все-таки движ выгодно отличался отсутствием меркантильной составляющей как основной, а это приближало бригадиров скорее к полевым командирам, а не к авторитетам преступного мира. Поднимались наиболее жестокие, циничные, хитрые и подготовленные. Поднимались во многом и за счет всех остальных – убитых, покалеченных, попавших на зоны.

Где именно ты окажешься не знал никто, и тут работали фундаментальные законы естественного отбора. Вырабатывая из человеческой породы шлак, в процессе эволюции и ковались характеры и типажи, словно сделанные из чистой стали. Сама среда также эволюционировала, и это обязательно будет отражено далее.

Кроме опыта, собственно полученного в акциях, участники получали и опыт выживания в агрессивной и опасной среде в том числе и среди совершенно редкой мрази и самых удивительных уебанов, каких может нарисовать только очень прихотливое воображение.

Весь этот замечательный мир существовал и существует где-то рядом с обычными людьми, но мало кто о нем знает. Это его не делает ни менее интересным, ни менее реальным. По серьезному эта тема только ждет своего исследователя, поскольку написанное претендует лишь на роль заметок и зарисовок.

10. Старое-доброе ультранасилие

«Заводной апельсин» является поистине величайшим произведением о сути и природе одной из сторон человеческой натуры. Редкий случай, когда именно гениальный фильм Стенли Кубрика дал пожалуй даже больше, чем книга-первоисточник. Подобно волшебной замочной скважине фильм дает возможность кому угодно взглянуть на то, что как правило сокрыто от взора посторонних. То, что опять-таки насколько реально и естественно для одних, настолько странно и страшно для всех остальных.

Эта часть повествования написана очень яркими и весенними красками – происходящее имело место в солнечный майский вечер, когда прекрасная погода и предвкушение лета словно наполняли сердца людей какой-то очень искренней радостью. Везде были улыбки, девочки в легкой одежде у Главпочтамта встречались с парнями с букетами цветов. Кипела жизнь; и резкий аромат отцветающей черемухи кружил над парками и скверами города. Еще не заработали фонтаны, а вечером становилось прохладно, но даже ближе к ночи на теплых камнях было людно.

М. с довольной и счастливой улыбкой двигался по центру города. Для него, жителя Уралмаша, центр был таким специальным местом чтобы гулять и отдыхать – именно с этой целью туда и ездили люди с окраин. Выглядел он достаточно скромно: грязно-голубые, местами вытертые до белизны джинсы с застиранными бурыми пятнами, тяжелые ботинки с железными стаканами, сбитыми до белизны, клетчатая рубашка с воротом на пуговицах навыпуск и клетчатая же кепка в поддельную клетку Burberry. Взгляд фокусировался на девочках, машинах, просто прохожих, пока не уперся в две подтянутые фигуры у входа в известный дешевый праворадикальный кабак. Там его ждали Виктор и С., тот самый, который герой истории из «Еврей посмертно». Друзья как раз намеревались отметить два события: его день рождения и выход С. из больницы, куда его отправил коллектив деревенских дембелей во время драки в электричке. Виктор выглядел достаточно неброско: голубые джинсы, темно-синяя джинсовая куртка до пояса, под которой было темное поло. На нехорошие мысли наводили только тяжелые ботинки, чуть менее разбитые чем у М. С., был в сплавовском бомбере и берцах с джинсами навыпуск, с неизменным рюкзаком, в котором жили две пары перчаток, цепь и обрезок арматуры.

- Восемь восемь!!! С. прыгнул вперед, делая вид что атакует М. – мелькнули боксерская двойка и неразвившийся удар коленом вперед. М. со смехом поднырнул, и подсечкой бросил С. на газон, где несколько секунд продолжалась возня в партере. Прохожие смотрели неодобрительно, но драка прекратилась так и не начавшись. Порой среди друзей такие стычки переходили во вполне серьезные побоища, но для этого нужен был алкоголь или внимание публики – это спорт для зрителей.

Очень скоро они стояли в том самом кабаке, который заслуживает отдельного упоминания. В самом центре города, возле Главпочтамта, есть старый гастроном на углу улиц Ленина и Толмачева. Там-то и существует много лет удивительное заведение редкого в наши дни формата, не столь известное как культовый «Пресс-бар», но не менее колоритное. На втором этаже сохранился уголок настоящего советского общепита – с водкой по двадцать рублей на розлив, дешевым пивом, гранеными стаканами, алюминиевыми вилками и жирными тетками в засаленных халатах и колпаках, небрежно протирающими заплеванные столы. Все предметы мебели были покрыты многолетней художественной резьбой, оставленной посетителями: от ДМБ-19… до «МОРДОВЛАГ» и тому подобным. Контингент посетителей состоял из зэков, пролетариата, ЧОПовцев, просто алкоголиков ну и конечно же агрессивной молодежи – от скинов до окраинной гопоты. Туда вела широкая лестница на второй этаж, и многие слабые духом посетители спускались по ней в ускоренном режиме, а то и над ней пролетая. Колорита добавляло соседство с Кировским РУВД: когда заведение переставало работать с закрытием гастронома, публика перемещалась в стоячий круглосуточный гаштет в этом же доме, ну а самые стойкие заканчивали праздник именно в Кировском.

В довольно дорогом и пафосном центре города это было уникальное место – именно своей атмосферой, которая будто годами впитывала мысли и чувства специфических посетителей. Именно там многие поколения наших героев глотали перед выходом на акции обжигающий горячий чай и принесенную с собой холодную водку после. М. чувствовал там себя как дома, С. и Виктор этому месту были обязаны своим знакомством: они встретились там когда кто-то отмечал свежие белые шнурки.

…К концу подходили первые пару литров пива. Виктор пил мажорный по местным понятиям портер «Балтика», остальные – что бог послал. Остальные участники истории не заставили долго себя ждать: в кабак явились З., знакомый читателю по опиздюливанию чуркогука возле крупного университета, и юноша, с которым М. и Виктор валили трофейного азера на Уралмаше. З. был одет по последней околофутбольной моде сезона: светло-голубая бейсболка Tommy Hilfiger, темно-синяя ветровка Aquascutum и едва вошедшие в тренд белые кроссовки на липучках. В вороте ветровки была видна породистая клетка Ben Sherman, а лицо хранило следы не менее породистых околофутбольных пиздюлей. С ними же были две девушки, вниманием которых сразу же завладели обходительный З. и Виктор.

Рекой текли рассказы о великих делах прошлого и современности, и в сизом от сигарет воздухе причудливо смешивались явь и странные образы, в которых кровь и смерть перемежались очарованием беззаботной юности. Все они были очень молоды – никому не было двадцати. Тогда казалось, что впереди это будет вечно – азарт, предвкушение победы, драйв, адреналин, бег, весна и алкоголь, красивые девочки и море свободы. С., которому в этот день исполнилось восемнадцать, вообще видел этот мир полем боя: со скалами, дикой природой, хачами и гуками, собственным страхом, а смыслом жизни видел адреналин – прелесть ей придавало только непрерывное чувство опасности. Пройдут годы, и в разной степени это поймут все: однажды попробовав, ты уже не можешь без этого. «Все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья…».

А пока наступил вечер, и сказанное, еще витавшее в воздухе, словно подталкивало героев к действию. Девочки были отправлены домой, и в роскошный майский вечер на улицы города вышел кошмар, лишь недавно являвшийся стайкой молодежи.

***