Faciam lit mei mernineris: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во-первых, и Сеня и знакомый Виктора уже удрали оттуда метров на триста, причем особо М. возмутился утерей Сеней доверенной ему полторашки пива.

А во-вторых, уже буквально в двух шагах от них были соплеменники опиздюленного, количеством шесть штук, увесистые и очень злые.

- Ойбляяяяядь!!! – М. пнул азера на дорожку и припустил оттуда с максимально возможной скорость. Неубиваемый азер нашел в себе силы подскочить и с воем запустить в них ледышкой.

…Вопреки расхожему мнению, акции в основном состоят не из драк и насилия, а из многочасовых поисков жертвы и как раз таки прикладного бега, к которому и прибегли наши друзья. «Мне-пиз-дец! Мне-пиз-дец…» - пульсировало в висках у Виктора на каждом шаге. Снежная каша под ногами в сочетании с тяжелыми ботинками плохо сказывались на скорости бега. Но главная проблема была не в этом, а в М. Из-за избыточной массы и специфической антропометрии на своих коротких ножках бегать он не мог совершенно, ни с точки зрения скорости, ни стайерской выносливости. Если на татами его выручали повадки слаггера, загоняющего противника пешком с редкими ускорениями, тот тут нужно было именно бежать – долго, быстро и по пересеченной местности. Лично Виктор бы возможно и удрал, а вот М. бы без вариантов пришел пиздец. Выход был вполне очевиден…но бросить его мешали лютая злоба и то самое состояние, когда он осознанно лишил себя этого выбора.

М. слабо соображал что-либо в процессе бега. Легкие чуть не лопались, перед глазами начинало темнеть. Появилось чувство отстраненности – все будто происходило не с ним. Надо сказать что к своей участи он всегда относился с отстраненным любопытством, с редкостным фатализмом.

Мимо неслись гаражи, машины, люди, каждый шаг был тяжелее предыдущего. Виктор остро жалел об отсутствии ножа: был бы нож он бы рванул навстречу преследователям и прошел сквозь них. С заточенной отверткой против здоровенных мужиков шансов было мало; кроме того двое преследователей не стесняясь бежали с ножами сами.

«Мне-пиз-дец!!!»

Уже приближалась обшага, где проживал скинхед Сеня. Сеня и их удравший спутник уже стояли у входа туда, и смотрели как разворачивается погоня. Оставалось бежать метров пятьсот, когда М. встал, согнувшись вдвое и уперевшись в колени руками за припаркованной «Газелью». Виктор пробовал набрать цифры домофона, тыкая случайные комбинации – в надежде попасть в подъезд. В узком месте был вариант сдержать чурок отверткой, прикрывшись М. как щитом – драться тот был не состоянии. Набираемые цифры к домофону не подходили, а каждая секунда приближала преследователей.

- Щас будем опиздюливаться, - изрек М. между спазмами судорожного дыхания.

- Последний рывок бля!!! Соберись!!!

Из-за «Газели» они стартовали уже вопя на бегу от старания. Расстояние до азеров было метров пять, и этот забег оба участника запомнили навсегда. Шкура уже чувствовала острые ножи преследователей, а общага Сени была отделена примерно половиной двора.

И в этот момент из-за угла дома выехала милицейская машина ГНР. Тогда Виктор мог бы поклясться, что не видел зрелища прекраснее – даже явление восьмикрылого Серафима или лично Адольфа Гитлера не принесло бы ему такой радости, какую ему принесло созерцание машины родной милиции. Патрульный автомобиль был прекрасен и лучезарен, окружен нимбом и от исходящей от него благодати хотелось пасть ниц. Если бы например у него бы оказалась открыта задняя дверь отделения для задержанных, Виктор и М. бы с радостью туда нырнули сами, и еще бы дверь закрыли за собой. ГНРка затормозила, стала сдавать задом… и остановилась точно между нашими героями и составом азеров. Через считанные секунды М. и Виктор скрылись в общаге Сени. Милиция приняла азеров.

***

Спустя десять минут четверо участников гениальной акции стояли в комнате с заброшенной мебелью около общажного чердака. Виктор настоял на том, чтобы все сидели тихо там максимально укрывшись – имелись основания полагать, что их искать тоже будут. На М. было страшно смотреть: лицо его было цвета спелой сливы, а дыхание восстановить он не мог очень долго. Виктор уже начал задумываться о медике, когда понял что М. выживет: сигналом выздоровления стало то, что М., еще не восстановив дар речи, со всей дури дал Сене по морде. Сразу после Сени та же процедура ждала их четвертого спутника. Виктор раза четыре останавливал экзекуцию, чтобы не шуметь, но М. упорствовал, настаивая на каре. Еще через полчаса Виктор и М. на ледяном чердаке пили холодное пиво, которое где-то замутил Сеня взамен утерянного при позорном бегстве. Ни жары, ни холода Виктор не чувствовал…

В общаге их так и не нашли. Когда стемнело, по одному все благополучно добрались до дома. Азера пропали с того адреса буквально через два дня, сразу после того, как в их дворе был пропален микроавтобус с черной полосой вдоль борта – избитый не выжил. Скинхед Сеня по этому случаю присвоил себе белые шнурки, за участие в расправе над врагом. Носил он их ровно до того момента, пока не попался лично М. за рассказом об обстоятельствах их получения. Участью Сени стали ужаснейшие пиздюли, после которых он скинхедом быть перестал совсем.

Виктор после этого момента потерял любое подобие страха. Опасность стала восприниматься безразлично-холодно, через призму осторожности и злобы. Все, что было после, было другим – для себя он уже погиб там, во дворе неподалеку от «Газели», прочувствовав и осознав собственную смерть. И сделал этот выбор осознанно – начиная от вписки за М. и заканчивая тем, что не уподобился скинхеду Сене и их приятелю. Каждый последующий день его жизни для него был взятым у смерти в долг.

Я знал его достаточно хорошо, и охарактеризовал бы Виктора как человека крайне эгоистичного и аморального, способного плюнуть на кого угодно и что угодно если это нужно ему лично. Никаких базовых ценностей, кроме собственных желаний, для него не существовало и не существует Как и почему произошло то что тогда было я не понимаю, и не уверен что это понимал сам Виктор.

Знавшие обоих героев люди поражались – что у Виктора и М. могло найтись общего? Я сам удивлялся, поскольку они принадлежали к разным мирам. М. – реальный пацан до мозга костей, воспитанный в традиции уличных понятий, дебошир и алкаш. Виктор – сноб и настоящий интеллигент, с тонким художественным вкусом и довольно развитым чувством прекрасного. Мне было просто общаться с обоими: с М. было множество общих тем в спорте, с Виктором – темы, с насилием не связанные в принципе. Как они находили общий язык странно и удивительно – эта история многое объясняет, но далеко не все. Для меня эти двое, как и еще некоторые уникальные герои нашей саги, всегда были живейшей иллюстрацией на тему того, насколько разных людей объединяло Движение. Мотивы и мысли его участников порой кажутся мне куда более интересными, чем хроники пробитых черепов и сломанных костей. Краски этого полотна изобиловали и страхом, и жестокостью, и героизмом, и порой возвышенными поступками, а равно подлостью и грязью. Живость героев этой эпохи и того, что тогда было, и заставляет память возвращаться к этим событиям.

Что до того самого предела, о котором речь… большинство просто не знает о его существовании. Сам я начал понимать это лишь после того, как преодолел свой собственный. Как начал понимать и написанное у Ницше – известную притчу о канатоходце.

Тем увлекательнее все эти довольно сложные и мрачные вещи наблюдать в явлениях, весьма далеких от проблем философии и познания мира.

9. Уровни преступности

Когда с некоторых событий проходят года, то многое кажется странным и невероятным: с дистанции то, что было когда-то, будто теряет очертания повседневности, оставляя в памяти лишь наиболее яркое и запоминающееся. Но порой встречается и другое – вещи повседневные словно случаются в иной реальности, и где-то подобно двери в сказку рядом с обыденным существует война, опасность, смерть, адреналин, вкус победы и сильнейшие эмоции того предела, о котором говорил ранее. Самое интересное здесь то, как в принципе появляются подобные вещи. Происхождение банд и то, как туда попадали совершенно обычные люди являются одной из наиболее любопытных загадок человеческой породы.

Как правило начало всех историй было одинаковым. Кто-то где-то или слышал о легендарных подвигах, или же напрямую знал кого-то из представителей Движения. Абсолютное большинство неофитов не вступали в банду, а приобщались к молодежной субкультуре, что в принципе часто бывает с подростками. Бритая голова, пара кассет со специфической музыкой, подвернутые штаны – и вот уже сыночек ведет маму на рынок, покупать куртку на резинках, а порой и переливающиеся разными цветами тяжелые ботинки. Этот этап характерен большим вниманием ко внешнему виду: нашивки, ботинки, шнурочки и атрибутика. По сути такой скинхед ничем не отличается от сверстников рэперов и металлистов кроме шмотья и внешности. С горящими глазами подросток ищет себе подобных, и очень часто находит. Выглядели они всегда одинаково: смешные большие ботинки, мешковато висящий на хилом тельце бомбер не по размеру или «гром» в холодное время года, отсвечивающая синевой лысина и куча всевозможного палева.

При большой удаче такие попадают в окружение нормальной бригады с определенным опытом, и рядом с ним неофит резко умнеет. Бригада А. например воспитала несколько составов дублей и молодежек, многие из которых пошли достаточно далеко. Спустя пару первых акций происходит четкое понимание: или человек пропадает оттуда, или начинает свою карьеру уже собственно в движе, а не в субкультуре. При соблюдении принципа разделения составов хотя бы по возрасту, ну и на основу и окружение существование пятнадцатилетнего ребенка среди опытных скинов сравнительно безопасно, поскольку никто там ему особо не доверяет, на него не рассчитывает, а пример он берет с тех кто хотя бы выжили и не сели. Чем занимается молодежь? В первую очередь это селекционная работа в виде драк с себе подобными, также известными как «зарницы». Опыт этой культурно-массовой работы очень многих загнал в нормальные залы, так как личностный рост невозможен без успеха в драках. Главным полем боя для таких были мутки на себе подобных субкультурных детей: драки с неформалами, рэперами и прочими. Это не были акции в нормальном понимании – это была по сути начальная школа прямого действия. После того, как будут отсечены трусы, следуют проверки молодых составов на простых акциях, у тех же гук-общаг. А. всегда внимательно следил за селекцией: даже окружение окружения его бригады должно было что-то уметь. При передаче бесценного опыта в столь юном возрасте у воспитуемых формируется определенный склад ума и характера, сильно повышающих пассионарность и шансы на выживание. Забавно наблюдать, как человек изменяется внешне: бывало, что за каких-то полгода от взгляда вчерашнего школьника, много повидавшего, плохо делалось ветеранам военных конфликтов. Дух вольницы и адреналин, помноженный на юношеский максимализм и отсутствие чувства меры очень сильно изменяли людей. Так как представители среды продолжали существовать в молодежном социуме, то естественно такие на голову превосходили сверстников в личностном росте. Таким давали девочки, их не то что не смели обижать, а наоборот щемились в ужасе самые наглые хулиганы. Готовность подраться за статус в коллективе и конкретный опыт реальных убийств – вещи очень разные, и для многих движ стал средством занятия высокого положения в разных иерархиях за его пределами. При успешной карьере в скором времени молодежь быстро взрослеет, субкультурность уходит сначала из внешнего облика, а потом и покидает голову. Место нашивок и шнурков занимают специфические бренды, а порой в отсутствие денег на компасы и венки бойцы просто не выделяются особыми приметами из толпы. Было очень смешно наблюдать, как в такой ситуации милиция уже во второй половине прошлого десятилетия с упорством, достойным лучшего применения, выискивала среди задержанных людей с белыми шнурками и лысинами. По этой же причине многие уверены, что с представителями движа не встречались никогда – человек не в теме просто не вычислит в толпе специфические черты. Дорогие бренды и пафосные детали гардероба в России стали признаком не только околофутбола, но и большого количества именно правой публики, которая с футбольной тематикой не была связана вообще. Так из подростка в смешных ботинках порой вырастал мрачный и агрессивный тип, дорого одетый, умеющий драться, с атрофированным чувством страха и вызывающий достаточно сильный страх у остальных. Пройдут годы, и у лучших представителей будет все: девочки, деньги, хорошие машины; а пока было лишь то, что от среднего представителя мужского пола на посторонний взгляд, особенно женский, наши герои отличались в заметно лучшую сторону. Если конечно не брать во внимание содеянное…

Стать таким как они – вот что было одной из главных мотиваций для неофитов. «Стань опасным – слабому имя «ноль», жизнь – трофей, что берут в борьбе», как сказала об этом поэтесса. Это же самое собирало в движ людей другого рода: озлобленных и ослабленных. Получив пиздюлей, многие представители нормальных молодежных субкультур от них умнели и желали найти себя в окружении тех, кто их раздает, а не получает. Примечательно, что некоторое количество поумневших перед просветлением огребали собственно от скинов, что и служило поводом к исцелению и смены знамен, музыкальных и культурных предпочтений. Тому способствовал тусовочный характер движа: как и в любую иную субкультуру было достаточно легко попасть со стороны, просто посетив место сбора и проявив определенную настойчивость. Имевшиеся исключения установленного порядка бывали когда человек попадал со стороны уже непосредственно в банду, минуя окружение и дубли. Такое редко, но встречалось. Исключения касались как правило талантливых бойцов, например попавших в правую тему через селекцию околофутбола. Борцы, боксеры, каратисты иной раз солидного возраста приближались к бригадам кто зачем: от адреналина до осознанного идеологически мотивированного выбора. Совсем редкими исключениями было появление в теме людей из обычного криминала, но пару примеров тоже знаю.

Весь этот котел из представителей агрессивной и отмороженной публики смесь представлял весьма взрывоопасную, и результат получался очень разный, и чаще плохой, чем хороший. Если про бригаду А. и еще некоторые формации я говорил, что рядом с ними было безопасно акционировать, то с большинством бригад было по-настоящему опасно даже не акционировать, а просто быть знакомым и находиться рядом.

Самая губительная вещь для развития движа была никак не связь с организованной преступностью в виде квалифицированных банд, а как раз отсутствие такой связи. Нарушение механизмов селекции состава, принципа разделения основы и окружения давал последствия столь дикие и чудовищные, что порой удивлялись старые и опытные экстремисты.

Что же это такое? «Основа» - основной состав банды, состоящий из лидера или лидеров и проверенных опытных бойцов. Замкнутость основы – ключевое для выживания бригады, так как для по-настоящему тесных коллективов не были опасны традиционные методы работы милиции, которые состоят из сбора информации с осведомителей. Если осведомители милиции, а их всегда было множество, не попадают дальше окружения – банда выживет и сохранит свою сердцевину. «Окружение» - все те люди, с которым основа общается и которые стремятся в основной состав. Как правило окружение позиционирует себя как полноценных членов бригады, да в общем ими и являются. Наличие недреманного ока старших товарищей и примера для подражания гарантирует развитие в нужном направлении и то, что слабохарактерный боец или неконтролируемый беспредельщик будет своевременно выявлен и изгнан, до того как он успеет нагадить. Отсутствие столь любимых милицией «лидеров» внутри окружения позволяет элементарно отсечь спалившихся и попавшихся бойцов, сохраняя банду. По сути постановка вопроса из традиционных учебников по криминологии «установить и изолировать лидеров» не работает в правой среде, потому что лидером там является скорее коллегиальный орган в виде основы, чем какие-то персоналии. Топ окружения органично становится основой тогда, когда от нее отходят старшие – кто обзаведясь семьей, кто в армию, кто еще куда. Примечательно что такие люди практически никогда не обрывают связей с движем, и спустя годы помогают кто связями, кто полезными услугами, кто деньгами, давно расставшись с прямым действием.

«Дубли» появляются тогда, когда при сильно замкнутой основе и росте численности окружения внутри оного начинают самоорганизовываться локальные банды с собственными лидерами. Опытный бригадир это как правило не преследует, а поощряет, поскольку именно в дублях проходят селекцию претенденты на участие в совместных акциях с основой. Тут стоит заметить, что данная система представляет собой отличную коллективную безопасность: шансы на то, что экипаж ППС примет верхом на очередном азере или гуке испугавшихся детей в больших ботинках и людей в федеральном розыске, стремится к нолю. Детские мутки на детей в широких штанах часто заканчиваются милицией, и ничего ценного ни от самих задержанных, ни от их будущего стукачества, милиция не получает, а о делах серьезных ничего не знает. Много лет от таких слушали они про А. и его людей, и никогда задержанный не мог дать конкретику – кто, где, когда кого валил. Чтобы заслужить право на страшные и стремительные акции с основой, нужно пройти многолетний отбор и в этом вырасти, а стукачу это не грозило никогда. По сути опасность для основы представляли только случайности, грубые ошибки и форс-мажоры – именно так например попался «Фольксштурм». Если бы не досадная случайность и беспрецедентная наглость оных, ловили бы их все еще.

Кроме существования пристойной организации, хватало рядом с серьезными коллективами людей с опытом контрразведывательной деятельности. Вычисление стукачей, слив дезинформации, откровенные провокации органов – все это было, и в ряде случаев чуточку подросшие гении оперативно-розыскной работы в органы работать и уходили. Хватало всегда и студентов юридических ВУЗов и «вышки» МВД: когда начинал свою практику, натыкался на хвосты достаточно влиятельных прокурорских и милицейских кланов. Тот же «Фольксштурм» украшал своей персоной любимый сыночек действительно крупного местного чиновника, Все это обеспечивало утечку информации не только из правой среды в милицию, но и обратный поток любопытных данных. Мне как юристу по данной тематике это всегда было очень полезно и интересно, так вот порой банды по информированности опережали милицию на два-три хода. Результатом стало то, что конечный продукт был для милиции истинной terra incognita – без понимания структуры среды все способы противодействия были обречены на провал. Не работали ни методы противодействия молодежной общеуголовной преступности, ни методы борьбы с ОПГ. Промежуточное положение праворадикальной среды создало новый, уникальный формат организованной преступности.