Действия Чаушеску в связи с чехословацкими событиями неожиданно получили международную поддержку. В августе 1969 г. состоялся визит в Румынию президента США Р. Никсона, что способствовало значительному росту политического авторитета ру- /651/ мынского лидера в глазах мировой общественности. Менее чем через год Чаушеску с супругой нанес ответный визит в Вашингтон.
Его расчеты оказались безупречно точными. В условиях, когда процесс внутренней либерализации был приостановлен, Румыния смогла добиться получения ряда экономических преимуществ со стороны Запада. В 1971 г. Румыния стала членом Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ), а в 1971–1972 гг. получила доступ к Международному валютному фонду и Международному банку реконструкции и развития (МБРР). Как и Ленин, который был уверен, что сможет построить социализм на деньги и с помощью технологий Запада, Чаушеску неожиданно для самого себя получил доступ к финансовой поддержке и самым передовым технологиям.
Отсутствие идеологической программы заставило Чаушеску после 1968 г. вновь обратиться в сторону Китая. Применяемые Мао Цзэдуном жесткие методы партийного руководства казались на первый взгляд идеальным рецептом совмещения сталинизма с этническими особенностями. Культ личности «председателя Мао» и ошеломляющие результаты «культурной революции» делали китайский социализм в глазах Чаушеску примером для подражания. А по соседству находилась северокорейская модель социализма. Идеи «чучхе» президента Ким Ир Сена и в прямом смысле слова народные мероприятия становились все более привлекательными для Чаушеску.
В июне 1971 г. он посетил Китай, Северную Корею и Северный Вьетнам. Преобразования, осуществленные в Китае и Северной Корее, произвели на Чаушеску большое впечатление – он стал пленником корейской мегаломании и китайских социальных экспериментов. В его глазах эти азиатские режимы с абсолютной властью верховных правителей, жесткой дисциплиной и сборниками цитат давали ответы на главные вопросы построения социализма, являясь спасательным кругом в море любых попыток осуществления реформ.
По возвращении домой Чаушеску, выступая на заседании Политисполкома 6 июля 1971 г., предложил ряд мер по достижению такого положения, при котором партия становилась «всему головой». Эта программа состояла из 17 пунктов и предусматривала создание единообразного культурного пространства, при котором появление опасных для режима идеологических ересей оказывалось невозможным. /652/
В румынской литературе эта программа получила название «миникультурная революция», в которой «мини» могло означать не всю площадь страны, а скорее, ограниченный масштаб и последствия новой политики. Подобно советской кампании, направленной против «космополитов», развязанной в 1948 г., кампания РКП началась с нападок на писателей. В отличие от СССР, не говоря уже о Китае, в Румынии эти акции носили поначалу безболезненный характер – их тяжелые последствия сказались позже, когда посредственность на долгие годы стала нормой в области науки и культуры.
В речи по поводу начала претворения в жизнь новой культурно-идеологической программы Чаушеску заявил о «борьбе против космополитизма» и «устранении мелкобуржуазных пережитков в образе мышления», предложив весьма догматическую форму коммунистического учения, националистического по своему содержанию.
В области культуры насаждалась идеологическая ортодоксальность, которая, однако, допускала отдельные критические выступления. Право на выборочную критику сохранялось и в дальнейшем. Самые большие возможности предоставлялись тем авторам, которые старому, уже изжившему себя социализму периода Дежа противопоставляли новый – динамичный и современный – социализм Чаушеску. Они могли высказать некоторые сомнения в отношении политического режима, но ни в коем случае не допускали выпадов в адрес нового политического лидера. Как это ни парадоксально, но именно в период «миникультурной революции» румынская литература достигла наивысшей точки в проявлении своей многогранности. В отличие от запрещаемых в СССР писателей, которые становились известными только через «самиздат», талантливые румынские писатели нашли свою нишу в политической литературе, причем весьма доброкачественной. Написанные в основном после 1971 г. романы таких авторов, как И. Лэнкэржан, А. Бузура, П. Попеску и К. Цою соответствовали реалиям идеологической обстановки того периода, но все же главное их достоинство заключалось в тех тонких намеках, которые можно было прочесть между строк.
Некоторые известные румынские писатели (3. Станку, Е. Жебеляну и М. Сореску) открыто выступили против «тезисов» Чаушеску, критикуя стремления режима свести всю культуру к одному лишь социалистическому реализму. Под давлением партии или /653/ из материальных соображений ряд писателей, например Е. Барбу или А. Пэунеску, пересмотрели свои взгляды и возглавили навязанное властями новое течение в культуре, которое, по сути своей, являлось мешаниной из сталинизма и национализма под названием «протохронизма». Подобно ждановской теории о «приоритете русского фактора в науке» румынский протохронизм преувеличивал роль румынского фактора и Румынии в мировой культуре, науке и историческом процессе в целом.
Наиболее тяжелые удары новая культурно-идеологическая кампания Чаушеску нанесла исторической науке. Если в 50-е годы все прошлое сводилось к классовой борьбе, то в начале 70-х годов история Румынии состояла из нескончаемой борьбы за объединение всех румынских провинций, за достижение политической независимости и укрепление международного престижа. Постепенно, благодаря усилиям генерала Илие Чаушеску и его помощников М. Мушата и И. Арделяну, вся история румын – с древнейших времен и до современности – представляла собой последовательный и логичный процесс, период же, связанный с деятельностью Чаушеску, был представлен как его кульминация.
Для превращения партии в послушный инструмент, всегда готовый к выполнению распоряжений лидера, Чаушеску вновь прибегнул к сталинской тактике «ротации кадров». Состоявшаяся в июле 1972 г. Национальная конференция РКП приняла соответствующее решение на этот счет. Никто, кроме приближенных к Чаушеску и его семьи, не мог занимать одной должности в течение нескольких лет. Выдвинувшиеся в процессе либерализации – при переходе от режима Дежа к режиму Чаушеску – такие партийные лидеры, как В. Патилинец, В. Трофин и Д. Popa были заменены приятелями Генерального секретаря К. Буртикэ и Э. Бобу. В тот период возникла новая концепция Чаушеску о формировании руководящих кадров. Вскоре круг возможных кандидатов на высшие посты в государстве был ограничен представителями многочисленной семьи Чаушеску. На фоне усиливавшегося политического психоза все заметнее в жизни страны становилась роль Елены Чаушеску: в течение нескольких лет она достигла статуса второго лица в партийной и государственной иерархии.
Одновременно происходило ужесточение законодательства. С целью предотвращения публикаций за рубежом запрещенных режимом работ в декабре 1971 г. принят Закон о государственной /654/ тайне, который запрещал издание за пределами Румынии любого текста, так или иначе затрагивавшего государственные интересы. Данный запрет составлял одно из многочисленных подобных положений нового закона, который в целом ограничивал доступ к любой информации, ибо понятие «государственная тайна» стало распространяться даже на самые банальные вопросы экономики, не говоря уже о вооруженных силах, правосудии и политике.
Двадцать восьмого марта 1974 г. Чаушеску стал президентом Румынии. Учреждение должности коммунистического президента было задумано как попытка подменить роль короля и создать символ национального лидера, чьи полномочия выходили бы за рамки существующих партийных и государственных ограничений. В глазах современников Чаушеску должен был предстать в образе руководителя с «президентским» скипетром, служившим напоминанием о королевской символике.
Коммунистический режим: от застоя к окончательному распаду (1974–1989)
Учреждением должности президента СРР и внедрением принципа «смены кадров» завершился процесс становления диктатуры Чаушеску, которая в период 1974–1989 гг. сумела задушить в зародыше любую попытку борьбы за доминирование в высших эшелонах власти, но не смогла устранить соперничества за право оказаться как можно ближе к диктатору с целью оказания влияния на его решения. В отличие от других компартий, в эти годы в рядах РКП не появилось никакой группировки или политической платформы в качестве альтернативы правлению Чаушеску.
После окончательного ухода с политической арены «баронов Дежа» (вынужденная отставка И. Г. Маурера в 1974 г. и кончина в 1976 г. Э. Боднэраша) Чаушеску становится не только полновластным хозяином положения, но также самым старшим и наиболее опытным политиком в руководстве страны.
Заменив известные в прошлом чистки принципом «ротации кадров», Чаушеску оказался в двойном выигрыше. Во-первых, он обезопасил свое положение, исключив возможность всякой оппозиции и став неприкасаемым верховным властителем и единственным лидером партии. Во-вторых, он обеспечил номенклатуре /655/ стабильность и привилегии, и этим добился с ее стороны поддержки. Возможность жить в роскоши (по румынским меркам) при обязательной демонстрации внешней скромности, а также постоянная угроза репрессивных мер могли, безусловно, также объяснять отсутствие оппозиции. В отличие от эпохи правления Дежа, государственный террор не имел столь широкого масштаба и не отличался особой кровожадностью, при этом режим Чаушеску не давал забывать о том, что сила может быть применена в любой момент, как только того потребуют обстоятельства. Будучи особенно внимательным к реакции Запада и стремясь поддержать свой имидж, Чаушеску оставался верным тому курсу внутренней политики, который он избрал. Однако по мере того, как изоляция Румынии на международной арене усиливалась, репрессивные меры в стране приобретали более выраженный характер.
Будучи верным последователем сталинской экономической модели, Чаушеску проводил политику интенсивной индустриализации, имевшей целью превращение Румынии в самодостаточную экономическую державу. Особые усилия были направлены на развитие традиционной для Румынии нефтяной промышленности. Как в политике, так и в экономической сфере Чаушеску проявлял непоследовательность. Увеличение мощностей нефтеперерабатывающей промышленности с целью пополнения валютного запаса страны привело к росту зависимости Румынии от иностранных партнеров. Среди них был Иран, с главой которого – шахом Реза Пехлеви – Чаушеску поддерживал очень тесные отношения. Кризис 1978 г. и исламская революция в Иране поставили под удар планы Чаушеску, и тогда он был вынужден обратиться к Советскому Союзу.
Энергетический кризис вынудил диктатора проявить интерес к проектам ядерных исследований. Неподалеку от Констанцы, в Чернаводе, при технической поддержке канадских фирм было начато строительство атомной электростанции. После скандала, возникшего на почве экономического шпионажа (органы безопасности попытались незаконным путем заполучить патенты на реакторы типа «Канду»), сотрудничество было приостановлено. Чаушеску и тут усмотрел возможность расширения румынского экспорта, в результате чего к середине 80-х годов в Румынии было построено два предприятия по производству «тяжелой воды».
Движимый желанием превратить Румынию в мощную державу региона и получать огромные доходы и выгодные кредиты, Ча- /656/ ушеску взял курс на развитие производства для экспорта, полностью проигнорировав потребности внутреннего рынка. Это немедленно привело к дефициту в стране промышленных изделий и товаров первой необходимости. Сложившаяся на мировых рынках конъюнктура оказалась невыгодной для румынского диктатора. Экстенсивное развитие румынской промышленности на основе старых технологий проходило на фоне качественных изменений в мировой экономике. Вследствие этого румынские товары, в большинстве своем не соответствовавшие мировым стандартам, пользовались все меньшим спросом на западных рынках. Исходя из сложившейся ситуации, возникла необходимость увеличить экспорт сырья и продовольственных товаров на основе демпинговой политики. Для выполнения спущенного сверху валютного плана большинство румынских кампаний продавали свои товары по ценам ниже рыночных. «Прославившись» на весь мир отказом участвовать в политике экономической интеграции, проводимой СЭВ, Румыния, несмотря на это, была вынуждена обратиться к странам Восточной Европы и согласиться на крайне невыгодные кредиты. Если в середине 70-х годов доля социалистических стран во внешней торговле страны составляла 33,8 %, то в начале 80-х годов она достигла 60 %. Румыния пожинала «плоды» собственной недальновидной политики и вскоре оказалась в полной зависимости от Советского Союза, который поставлял самую большую часть дефицитного сырья. Теперь настала очередь советской стороны требовать, чтобы расчет за торговые связи производился на основе свободно конвертируемой валюты.
Внешний долг Румынии рос как на дрожжах. В 1977 г. он составил 3,6 млрд. долл. США, а в 1981 г. достиг суммы в 9,5 млрд. (по другим источникам, долг страны равнялся 10,2 млрд. долл. США). Оказавшись неплатежеспособной, Румыния обратилась с просьбой об отсрочке выплаты долгов, и по рекомендации МВФ была вынуждена снизить объем своего импорта и увеличить объем экспорта.
Разрушительное землетрясение 1977 г. и катастрофические наводнения 1980–1981 гг. еще более усугубили неблагоприятное экономическое положение страны.
Революции Чаушеску. Стихийные катаклизмы, конъюнктура на международных рынках и неустойчивое положение собственной экономики не смогли остановить Чаушеску. В условиях кризи- /657/ са он распорядился о начале масштабных работ по обустройству русла пролегавшей через Бухарест реки Дымбовица, о реконструкции центральной части столицы и о продолжении работ по завершению ранее начатого строительства канала Дунай – Черное море. До 1989 г. все эти проекты – частично или полностью – были завершены. Малорентабельный с экономической точки зрения канал Дунай – Черное море был открыт в 1985 г., а реконструкция центра столицы, над которым возвышается огромное здание под названием Дворец Республики, была практически завершена к моменту смещения диктатора в декабре 1989 г. Строительные работы сопровождались уничтожением исторического центра города: были снесены известные исторические памятники, церкви, бывшие административные здания и частные дома.
За «индустриальной революцией» последовали аналогичные меры и в сельском хозяйстве. Весной 1988 г. Чаушеску объявил о возобновлении процесса укрупнения сел (систематизация), который служил ширмой для его намерений провести очередную «аграрную революцию». Отдавая себе отчет в том, что в сельском хозяйстве, являвшемся основным источником пополнения валютного запаса, сохранился низкий уровень производительности труда, Чаушеску обратился к одному из обсуждавшихся в Советском Союзе – еще времен Хрущева – проектов об организации сельского хозяйства на промышленной основе. Был разработан план строительства «аграрно-промышленных городов» на месте 13 тыс. сел, которые должны были быть стерты с лица земли.
Кампания по укрупнению сел вызвала протесты за рубежом, а также среди культурных деятелей Румынии. Многочисленные сельские общины во Франции, Бельгии, Швейцарии и Великобритании приняли активное участие в движении в защиту сел Румынии. На конференции органов местного и регионального самоуправления в марте 1989 г. было оглашено заявление Совета Европы, которое в резкой форме осуждало кампанию по ликвидации сел и требовало от румынских властей положить ей конец. В речи, переданной по каналу Би-Би-Си, принц Уэльский также открыто выступил против подобной политики. Не ограничившись этим, он поддержал ряд европейских фондов, выступивших с осуждением политики Чаушеску. Созданная в 1987 г. организация «Михай Эминеску Трест» развернула широкую международную кампанию с целью привлечения внимания мировой общественности к процессу ликвидации сел. При участии властных структур и об- /658/ щественных организаций Франции, Швейцарии, Голландии и Бельгии в 1989 г. была проведена акция «Румынские села». Эти мероприятия стали ярким свидетельством резкого падения авторитета Чаушеску в глазах мировой общественности. До конца 1989 г. только в Швейцарии с протестом выступили 206 сельских общин в знак солидарности с румынскими селами, оказавшимися под угрозой исчезновения. К ним присоединились 231 село в Бельгии и 95 сельских общин во Франции. Несмотря на волну протеста, к декабрю 1989 г., когда программа по укрупнению сел в Румынии была приостановлена, было ликвидировано около 500 сел.
Экономическая политика режима привела румынское общество на грань гуманитарной катастрофы, последствия которой были очень тяжелыми. Погоня режима за свободно конвертируемой валютой и проекты по окончательному переустройству страны оттеснили проблему уровня жизни населения на последний план. Резко отвергая любые попытки решения извне «внутренних вопросов» страны, Чаушеску воспринимал рекомендации западных финансовых кругов, призывавших умерить инвестиционный пыл, как личное оскорбление. В условиях кризисного состояния экономики он в декабре 1982 г. объявил о том, что Румыния готова досрочно погасить свои долги. Тем самым было положено начало невиданному в истории румынского государства периоду суровых мер и лишений. Чаушеску попытался несколько поднять уровень жизни в столице за счет ограничения потребления продовольственных товаров в провинциальных городах. В 1982 г. в некоторых городах были введены карточки на хлеб, муку, сахар, подсолнечное масло, молочные продукты и яйца. В 1983 г. карточная система была введена по всей стране, а в 1985 г. – и в Бухаресте. Прилавки магазинов были пусты, а когда что-либо поступало в продажу (как правило, товары непригодные для экспорта), то это удавалось приобрести лишь после мучительных ожиданий в очередях. «Очередь» постепенно становилась атрибутом повседневной жизни румынского общества. Достаточно было появиться небольшой группе людей около магазина, чтобы мгновенно образовалась огромная очередь. Очень часто люди, стоявшие в ней, не знали, что им достанется. Эти трагикомические сцены ежедневно можно было наблюдать на улицах городов Румынии, очень часто случалось так: «Что ждете?» – спрашивал последний подошедший. Ответ следовал, как правило, такой: «Не знаем, что дадут». Легко представить, что в таких условиях покупка хлеба насущного приравнивалась к настоящему подвигу. /659/
Бесконечные требования режима увеличить объем промышленных товаров, идущих на экспорт, в условиях устаревших технологий и при повышенном уровне потребления предприятиями энергии привели к резкому сокращению подачи электроэнергии, тепла, природного газа для населения. Интересы государства были выше нужд граждан страны. Для владельцев автомобилей были введены ограничения на пользование личным транспортом в выходные дни, а каждый из них мог приобрести всего 30 литров бензина в течение месяца. В зимнее время движение на отдельных участках зачастую временно приостанавливалось.
Чаушеску все чаще проявлял недовольство тем, что румыны не являются «большим» народом, и тогда партия стала проводить политику, которая означала повышение рождаемости в принудительном порядке. Было объявлено о планах увеличения численности населения Румынии к концу 90-х годов до 30 млн. человек. В 1966 г. Чаушеску, обеспокоенный «неудовлетворительными» темпами роста рождаемости, запретил аборты, а с 1981 г. начал проводить невиданную даже для социалистического лагеря демографическую политику. На предприятиях и в учреждениях был введен обязательный осмотр женщин для выявления и регистрации беременностей с целью недопущения незаконных абортов. Больницы и родильные дома находились под строжайшем контролем сотрудников секретных служб, которые следили за каждым медработником. Прерывание беременности по медицинским показаниям разрешалось только при достижении женщиной 40-летнего возраста, а в 1986 г. этот срок был увеличен до 45 лет. Заключение браков поощрялось с помощью мер материального воздействия. Для не состоящих в браке был введен «налог на холостяков». Для семейных пар, находившихся в браке 25 лет и не имевших детей, также был установлен специальный налог.
В последующий период был достигнут ежегодный уровень, составлявший 18 новорожденных на каждую тысячу жителей, однако последствия этого оказались ужасающими. Появилось целое поколение нежеланных детей, страдавших к тому же различными физическими и умственными отклонениями. Эти дети заполнили детские дома Румынии. После 1989 г. о том, что детские дома Румынии находятся в плачевном состоянии, стало известно во всем мире. Режим добивался быстрого роста рождаемости при минимальной затрате средств на социальные нужды и здравоохранение. С конца 70-х годов румынские больницы /660/ не имели возможности приобретать необходимые медикаменты и оборудование, что привело к снижению уровня обслуживания – даже банальная операция по удалению аппендикса могла завершиться летальным исходом.
Образование полностью было подчинено производственным интересам. Часть профтехучилищ была передана в ведение профильных министерств. Перед военнослужащими, как и перед учениками и студентами, ставились «производственные задачи», их обязывали выполнять физическую работу. В целях сокращения числа преподавателей и часов занятий в школе были укрупнены классы, которые порой состояли из 40–45 учащихся. Для экономии электричества и тепла школы были переведены на трехсменный процесс обучения.