Подталкиваемый сталинскими эмиссарами к тому, чтобы выдвинуть против А. Паукер обвинение в «космополитизме и сионизме», Деж все же сумел выдержать это испытание и не пойти на развязывание антиеврейской истерии. Недавнее прошлое Румынии и опыт самого Дежа подсказывали ему, что кампанию, начатую против А. Паукер, следовало расширять за счет других представителей национальных меньшинств. Он тщательно продумал и состав партийных обвинителей, которые должны были выступать против группировки Паукер – Лука – Джеорджеску, предусмотрев необходимость присутствия среди них коммунистов-румын. Так, кроме председателя Госплана М. Константинеску, Дежу помогал председатель Госконтроля П. Борилэ, болгарин /623/ по национальности, а также евреи И. Кишиневский и Л. Рэуту как идеологические работники РРП и член Политбюро ЦК РРП, венгр А. Могиорош. Как обычно, советский представитель А. Сахаровский внимательно следил за подготовкой кампании против группировки Паукер.
На состоявшемся 29 февраля – 1 марта 1952 г. Пленуме ЦК РРП один из секретарей ЦК РРП В. Лука был подвергнут критике за недостатки, допущенные в проведении денежной реформы. В сложившихся обстоятельствах В. Лука взял на себя ответственность за свой «правый уклон», однако сторонники Дежа направили острие критики против главных противников – А. Паукер и Т. Джеорджеску. Впоследствии В. Лука, подстрекаемый А. Паукер, отрекся от своей самокритики. Была предпринята попытка создания антидежевской оппозиции в партии. Вопрос этот был вновь затронут в ходе очередного Пленума ЦК РРП в мае 1952 г. На этот раз открытым нападкам продвергся не только В. Лука, исключенный из партии и обвиненный в экономическом саботаже, но также А. Паукер с Т. Джеорджеску, которым вменялся в вину правый уклон. Хотя при этом они не были отстранены от руководства партией.
Последовала чистка в руководящих органах партии. Состав Политбюро был сокращен с 13 до 9 членов. Именно тогда А. Дрэгич и Н. Чаушеску стали кандидатами в члены Политбюро. А. Паукер не была переизбрана в состав Политбюро, но осталась членом организационного комитета ЦК РРП и министром иностранных дел Румынии. В июле 1952 г. она была снята со своего министерского поста, ее место занял также еврей по происхождению С. Бугич. А. Паукер никогда не была подвергнута суду.
Второго июня 1952 г. Г. Георгиу-Деж был назначен Председателем Совета Министров, сохранив за собой – до Национальной конференции в октябре 1954 г. – также должность Генерального секретаря ЦК РРП. Подобно всем остальным генеральным секретарям компартий Восточной Европы он стал полновластным хозяином в румынской компартии.
Осенью 1952 г. была принята новая Конституция Народной Республики Румынии, в тексте которой отмечалось, что это государство образовалось «в результате исторической победы Советского Союза над германским фашизмом и освобождения Румынии славной Советской Армией». РНР была объявлена «государством рабочих и крестьян». В отличие от Конституции 1948 г., в ней гово- /624/ рилось, что Румынская рабочая партия является «руководящей силой трудовых коллективов, а также государственных ведомств и учреждений».
Укрепление «внутренней»
группировки (1952–1965)
Устранение «антипартийной группировки Паукер – Лука – Джеорджеску» обеспечило Дежу положение полновластного хозяина в партии. В этом качестве он был признан как своими соратниками времен заключения, так и «коминтерновцами». Помимо политического фактора, обусловленного развязанной в СССР антиеврейской кампанией, поддержка Дежа Сталиным объяснялась и другими причинами. В условиях, когда советское руководство сознавало непрочность своих преимуществ в области обычных вооружений, а также слабости ядерного потенциала, нуждавшихся в поддержке военно-промышленного комплекса, Сталин дал указание провести чистки и перегруппировки внутри руководящего состава западных компартий. Так был положен конец внутрипартийной борьбе за власть и созданы условия для выдвижения бесспорных лидеров. Навязывание советской модели и жесткой дисциплины коммунистическим элитам проводилось с целью превращения этих стран в верных союзников СССР в решающей схватке с «капиталистической системой», которая казалась неотвратимой. Многочисленные призывы Сталина с требованием укрепления социалистических государств и их вооруженных сил, а также поддержка политического курса, который привел к развязыванию войны в Корее, подтверждают вышесказанное. Наступление (25 июня 1950 г.) войск Северной Кореи поначалу казалось репетицией перед прямым столкновением. Вопреки предъявляемым восточноевропейским союзникам требованиям о необходимости соблюдения осторожности в отношениях с Западом, как это было в случае с Югославией и Албанией, СССР проводил жесткую политику с позиций силы, поддерживая очаги напряженности в зонах американо-британского влияния.
Смерть Сталина и образование вакуума власти в СССР подтолкнули социалистические государства к. пересмотру дальнейших путей своего развития. Восточноевропейские страны теперь /625/ оказались перед выбором: либо продолжать сталинскую политику – с риском развязывания войны, либо признать ошибки прошлого, способствуя разрядке напряженности.
Смерть Сталина и временное соглашение между партийными лидерами Г. Маленковым и Н. Хрущевым и главой органов безопасности Л. Берией вызвали в странах социалистического лагеря замешательство и панику. Еще большую неуверенность вызвал пересмотр Л. Берией последних сталинских кампаний, включавших «мингрельское дело» и «дело врачей». Освобождение из-под стражи врачей (большинство из которых были евреями, арестованными по обвинению в подготовке покушения на Сталина) и расследование обстоятельств гибели председателя Еврейского антифашистского комитета С. Михоэлса послужили свидетельством того, что антисемитская истерия подходит к концу. Понимая, что он не может рассчитывать на поддержку партии, Л. Берия попытался найти сторонников в обществе РСФСР и национальных республик.
Ситуация в Германской Демократической Республике, территориальное положение которой имело огромное значение для европейской политики СССР, заставило Л. Берию начать пересмотр советской позиции по этому вопросу. Тяжелая экономическая ситуация, с которой столкнулись «демократические» немцы, террор и массовое бегство в Западную Германию поставили под вопрос само существование ГДР. Только за период с января 1951 г. по апрель 1953 г. из ГДР в Западную Германию перешли около 447 тыс. человек (из них 120 тыс. перешли границу в первые месяцы 1953 г.).{260} Незадолго до своего ареста (2 июня 1953 г.) Берия выдвинул план реформ с целью снижения политической напряженности и улучшения экономического положения ГДР. Советский Союз должен был пойти на сокращение своего военного присутствия в немецких городах и предоставить срочную экономическую помощь правительству ГДР.{261} Берия был обвинен в намерении применить свой план реформ по всей Восточной Европе. Тайно, без каких-либо резолюций пленумов или съездов, начало процесса десталинизации было положено одним из самых верных «последователей» скончавшегося диктатора.
Меры, принятые в связи с волнениями в Чехословакии, не смогли предотвратить начавшихся 17 июня 1953 г. выступлений восточногерманских рабочих. Однако, боясь оказаться ответственными за все преступления Сталина, Маленков и Хрущев не /626/ замедлили подготовить арест Берии в конце июня 1953 г. на одном из заседаний Бюро Президиума ЦК КПСС.
После краткого периода обладания абсолютной властью, Деж был вынужден оказывать сопротивление определенному давлению. Это были годы, когда он сумел, используя обстоятельства, доказать свою зрелость как политического лидера. Будучи сталинистом по своей сути и антисталинистом в своих выступлениях, Деж возглавлял РРП и Румынию и в период осуществления в СССР реформ, которым трудно дать однозначную оценку. Завершив свою деятельность уже как оппонент Москвы, он, однако, всегда поддерживал советское руководство, если возникала необходимость сохранения сферы влияния (при условии укрепления своей личной власти). Учитывая свои возможности и возможности своих противников, Деж сумел выжить, передав этот опыт выживания румынским коммунистам.
После кончины своего главного покровителя Деж предпринял все меры, чтобы не стать ответственным за прошлые преступления и воспрепятствовать посягательствам на его лидерство. Несмотря на возвращение В. Молотова на советскую политическую сцену, А. Паукер, которая в былые времена пользовалась его покровительством, все же не была восстановлена в руководстве партии. Таким образом, Деж, проявляя мгновенную реакцию на новые обстоятельства, смог не подставить под удар свой авторитет.
Положение арестованного еще с 1948 г. лидера коммунистов Пэтрэшкану оказалось иным. Пэтрэшкану, которого осудили без доказательств вины, к несчастью, воспринимался Дежем как возможный конкурент. Пытаясь предотвратить недовольство со стороны советского руководства открытым пренебрежением к его призывам восстановить «внутреннюю демократию», Деж в апреле 1954 г. объявил об установлении «коллективного руководства» в РРП. Данный шаг остался без каких-либо последствий, так как в состав Политбюро вошли его проверенные сторонники. Будучи твердо уверенным в незыблемости своего положения, Деж временно (с апреля 1954 г. до октября 1955 г.) отказался от должности первого секретаря ЦК РРП в пользу одного из своих протеже – Г. Апостола. В то же время он в истинно сталинском стиле распорядился об организации процесса против Пэтрэшкану, который был признан «виновным» в шпионаже и коллаборационизме и казнен.
Через год, воспользовавшись тем, что в советском руководстве шла упорная борьба за власть, Деж вернул себе прежнее /627/ положение абсолютного хозяина партии. Деж, который не был отвергнут ни партией, ни «рабочим классом», что имело место в ГДР и Чехословакии, оказался для руководства СССР наиболее удобным вариантом.
Не питая никаких иллюзий относительно возможных симпатий со стороны Маленкова или Хрущева, Деж правильно рассчитал, что сможет обеспечить себе будущее только при условии устранения рычагов прямого советского давления на румынскую политику. Одним из них было присутствие советских воинских частей на территории Румынии.
Деж постепенно начал проявлять симпатию к коммунистическому режиму Китая. Безусловно, румынское руководство не могло открыто разделить китайскую концепцию о многополярности, однако, используя различные политические жесты, они давали понять, что поддерживают позицию Мао Цзэдуна. В октябре 1954 г. в Бухаресте прошел ряд мероприятий, организованных по случаю пятилетия провозглашения Китайской Народной Республики. Почти дословно цитируя Хрущева, Деж говорил об «отношениях нового типа» между социалистическими странами, подразумевая под этим, прежде всего, неосталинизм Мао, а не навязанные советским руководством преобразования.
Деж попытался экономическими средствами добиться того, чего не мог позволить себе в политике. Чтобы заручиться поддержкой населения РНР, он объявил в декабре 1954 г. о ликвидации карточек на продовольственные товары. Вскоре последовали изменения и в политике цен. Эти меры затрагивали жизненные интересы измученного и обездоленного населения.
Постепенно отдаляясь от Советского Союза, Деж пытался в то же время наладить связи с обществом. В 1955 г. была объявлена ограниченная амнистия, которая, впрочем, не распространялась на бывших лидеров демократических партий и участников антикоммунистического сопротивления.
После того, как в мае 1955 г. был подписан мирный договор с Австрией, Деж решил добиваться вывода советских войск с территории Румынии, присутствие которых там не имело никакого юридического обоснования. Направлявшемуся с визитом в Софию Хрущеву было сделано приглашение остановиться в Бухаресте, где министр обороны – бывший советский агент Э. Боднэраш – попытался убедить советского лидера в необходимости вывода оккупационных войск с территории Румынии. Возможно, /628/ вспомнив о тех обвинениях, которые были предъявлены Берии за попытку ликвидации «социалистического лагеря», Хрущев отклонил это предложение. Правда, и предыдущий его визит в Бухарест оказался малоуспешным. Тогда Хрущев настаивал на необходимости разделения партийных и государственных функций, однако Деж воспротивился – в октябре 1955 г. он вновь стал первым секретарем РРП вместо Г. Апостола. С целью исключения любой возможности оппозиции Деж устранил просоветского «реформиста» М. Константинеску из руководства Госплана, а верного ему К. Стойку назначил председателем Совета Министров.
После семилетнего перерыва и тщательной подготовки в декабре 1955 г. состоялся II съезд РРП, на котором никаких новых шагов в направлении десталинизации сделано не было. Деж и его сторонники лишь формально огласили «допущенные в прошлом ошибки», записав их на счет «антипартийной группировки» и осудив деятельность бывшего министра внутренних дел Т. Джеорджеску.
Партия достигла своей зрелости. На II съезде прозвучали впечатляющие цифры – 595 тыс. членов партии и кандидатов в ее члены. Почти 43 % членов партии были выходцами из рабочих и составляли основную часть номенклатуры. В рядах РРП преобладал рабочий элемент.
Под предлогом укрепления «коллективного руководства» Политбюро ЦК РРП было расширено путем принятия в его состав лидеров молодых поколений – это были министр внутренних дел А. Дрэгич и Н. Чаушеску, в то время заведующий Оргбюро ЦК РРП (он ведал назначениями во втором эшелоне партийного руководства). Одновременно, также по линии ЦК РРП, Чаушеску отвечал за деятельность органов безопасности, армии, МВД и Министерства юстиции, что обеспечивало ему привилегированное положение по отношению к своему конкуренту А. Дрэгичу.
После того, как на съезде был объявлен план индустриализации страны, Румыния приложила максимум усилий для получения согласия СССР на ликвидацию советско-румынских предприятий. Созданные в конце войны, они занимались разработкой сырьевых ресурсов Румынии и, по сути, являлись формой ограбления страны. Главным переговорщиком по этому вопросу с Советским Союзом был назначен «официальный экономист» партии М. Константинеску. Начав свою карьеру директором Государственной комиссии по планированию, он был назначен в 1955 г. вице-премьером (должность эта не играла решающей роли при принятии важных /629/ решений). На самом деле М. Константинеску был сторонником советской политики, однако он не разделял стремлений руководства СССР эксплуатировать союзников по «социалистическому лагерю».
После устранения А. Паукер и ее сторонников о существовании каких-либо группировок внутри РРП или платформ уже говорить не приходилось. Однако продолжали существовать противоречия между поколениями. Тем не менее, устранение неблагоприятных для Румынии условий, диктовавшихся экономическими соглашениями с Советским Союзом, стало общей задачей как для сторонников советских преобразований, так и для тех, кто выступал за сохранение существующего положения.
«Национальный коммунизм» как
сопротивление советской
либерализации
Решения XX съезда КПСС и «секретный доклад» Хрущева (февраль 1956 г.) застали Дежа подготовленным к новой борьбе за выживание. По возвращении из Москвы, где он возглавлял делегацию в составе М. Константинеску, И. Кишиневского и П. Борилэ, Деж созвал Пленум ЦК РРП, на котором, ко всеобщему удивлению, провозгласил, что процесс десталинизации был начат в Румынии еще до смерти Сталина. Оценив выводы «секретного доклада» как несущественные для РРП, Деж под лозунгом «Нам некого реабилитировать» возобновил нападки в адрес «антипартийной группировки». И на этот раз виновными за допущенные «злоупотребления» оказались «мертвые души». М. Константинеску и И. Кишиневский со своей стороны предприняли попытку прямого обвинения в адрес Генерального секретаря РРП, поставив вопрос о его ответственности за содеянное в тот период, который был подвергнут критике Хрущева. Однако их инициатива ожидаемой поддержки не получила. По свидетельству Г. Апостола, лишь Н. Чаушеску предпринял робкую попытку присоединиться к ним.{262} Впоследствии его быстро поставили на место, и в личном разговоре с ним Деж пояснил, что речь шла о советской затее. В тот момент Деж ограничился лишь изоляцией своих критиков.
Равно как и в других случаях, Деж опередил своих критиков. Через несколько дней после мартовского Пленума ЦК РРП 1956 г. в Бухаресте состоялось заседание высшего партийного актива /630/ в узком кругу. На нем был представлен сокращенный вариант «секретного доклада», а лидер РРП официально выдвинул теорию о начале десталинизации Румынии еще при жизни Сталина. Это было лишь совпадением, однако Деж теперь уже в чисто балканском стиле сумел представить дело так, будто последние жертвы в Румынии и положили начало процессу десталинизации.
Деж сумел выстоять не только перед внутренними критиками. После смерти Сталина румыно-советские отношения развивались в весьма неблагоприятных условиях: Деж пытался сохранить свою власть, а Хрущев – сменить лидеров стран Восточной Европы. Однако довольно скоро эти отношения улучшились. Лидеров обеих стран заставила искать общий язык опасность, нависшая над социалистическим лагерем, которая исходила от Венгрии, руководимой М. Ракоши.
Как и для Гомулки, вернувшегося к власти в Польше на волне всеобщего недовольства, осень 1956 г. стала для Дежа весьма напряженным временем. Внимательно наблюдая за всем происходившим в соседней Венгрии и понимая значимость роли венгерского населения в Румынии, в 1956 г. руководство РРП заняло сторону венгерских консерваторов и с недоверием воспринимало требования реформаторов. Под влиянием выступлений в Будапеште в конце октября 1956 г. состоялись студенческие манифестации в Бухаресте, Клуже, Яссах и Тимишоаре. Их участники требовали отмены обязательного изучения русского языка и повышения уровня жизни. В отличие от И. Надя, Деж срочно вернулся из Югославии и организовал ряд показательных мероприятий, в ходе которых были произведены массовые аресты в Бухаресте и Тимишоаре. Требования студентов и рабочих Бухареста не были направлены против партии и самого Дежа, но, несмотря на это, он попытался воспрепятствовать дальнейшему развитию событий, прибегнув к помощи репрессивных органов.