Первой важной мерой, предпринятой Великим национальным собранием, стало принятие 11 июня 1948 г. Закона о национализации промышленности, транспорта, страховых компаний и банков. Этот шаг был тщательно подготовлен, так как преследовал цель – лишить политическую оппозицию экономической базы и передать компартии все средства производства. После установления в декабре 1945 г. контроля над Министерством промышленности КПР сумела через Комиссию по экономическому восстановлению на основе учета всех предприятий воссоздать реальную картину положения в экономике страны. Более того, еще 28 декабря 1946 г. был принят специальный закон о национализации Национального банка Румынии, что позволило установить прямой контроль государства над всеми кредитными учреждениями.
Принятый в июне 1948 г. закон к 1950 г. затронул 1060 предприятий, т. е. около 90 % промышленного производства. Закон предусматривал возмещение убытков бывшим собственникам путем выдачи государственных облигаций, но правительство данного обязательства не выполнило. Национализация не коснулась советско-румынских совместных предприятий (совромы), в которых 50 % собственности принадлежало Советскому Союзу. Фор- /612/ мально оставаясь совместными предприятиями, в действительности они стали средством экономической эксплуатации, поскольку на них распространялось право экстерриториальности и право пользования налоговыми льготами. Из-за нехватки квалифицированных и политически «благонадежных» специалистов национализация на начальном этапе вызвала хаос. Именно поэтому несколько позже в экономике было введено планирование. Лишь после эксперимента с принятием годового плана в апреле 1950 г. Политбюро одобрило пятилетний план, который был узаконен 16 декабря 1950 г. Основанный на «продуманной и дальновидной концепции», этот план был всего лишь повторением советской модели, ибо основной упор в нем делался на развитие машиностроения, на рост производства электроэнергии и повышение производительности труда на 57 %. Главной его целью было превращение Румынии «в страну с развитой социалистической промышленностью и механизированным социалистическим сельским хозяйством».
В августе 1948 г. настала очередь сферы образования. Все церковные школы и действовавшие под покровительством иностранных государств учебные заведения были закрыты, а всем остальным была навязана советская модель обучения. В Румынии были введены в качестве обязательных идеологические предметы, и делался особый упор на преподавание точных наук. Преобразование учебных заведений сопровождалось чистками среди преподавательского состава, особенно в вузах. Начиная с 1948 г. сотни представителей интеллигенции были сняты с занимаемых должностей, а многие предстали перед судом. Созданная в 1866 г. и имевшая автономный статус, предоставленный законом от 1879 г., Румынская академия должна была подчиниться интересам официальной политики. Опубликованный 9 июня 1948 г. декрет предусматривал, что она «становится государственным учреждением» и «должна проводить свою деятельность с учетом необходимости укрепления и развития Румынской Народной Республики». Председатель Президиума Великого национального собрания К. И. Пархон, симпатизировавший социалистам еще в годы войны, назначил примкнувшего к коммунистам агронома Т. Сэвулеску на должность генерального секретаря академии. На основании ряда принятых законов Академия РНР была переподчинена Совету Министров, а Т. Сэвулеску стал ее президентом. /613/
Одновременно государство предприняло полицейские меры, направленные против церкви, преследуя цель полного подчинения ее государству. Принятый 4 августа 1948 г. Закон о вероисповеданиях предусматривал установление тотального контроля со стороны Министерства культов над всеми конфессиями, деятельность которых разрешалась только при условии признания ими Конституции и безоговорочной поддержки «государственного строя». Представители всех конфессий были обязаны представлять в министерство уставы, на основании которых они действовали, а государство в ответ на это обязалось выплачивать денежное содержание священнослужителям. В результате, как и в Советском Союзе, в Румынии появилась официальная церковь, в отношении которой государство проявляло терпимость, в то время как другие вероисповедания были запрещены. Лишенная какой-либо поддержки извне и находившаяся в полной зависимости от государственных средств, не имевшая традиции противостояния власти, православная церковь сравнительно легко была подчинена политическим интересам. Компартия получила право окончательного решения во время выборов патриарха и членов Синода, а также Национального церковного совета. Вместо патриарха-антикоммуниста Никодима 24 мая 1948 г. патриархом был избран старый знакомый Дежа – Юстиниан Марина. Обычный сельский священник, он в августе 1944 г. приютил в своем доме Г. Георгиу-Дежа, когда будущий генсек нелегально перебрался в Бухарест. Координируя свои действия с политикой партии Марина направлял деятельность церкви в поддержку усилий государства по устранению последствий войны и голода. Рядовые священнослужители не были повинны в подчинении народных масс антирелигиозной политике государства и в годы репрессий часто оказывались в лагерях и тюрьмах.
Римско-католическая церковь, отношения которой с государством регламентировала заключенная 10 мая 1927 г. конвенция с Ватиканом, отказалась принимать выдвинутые ей условия. Семнадцатого июля 1948 г. румынское правительство в одностороннем порядке денонсировало конвенцию с Ватиканом, а ряд католических иерархов и священников был арестован. Осенью 1948 г. руководство страны попыталось силой подчинить себе римско-католическую церковь, решив сократить число епископств с шести до двух и намереваясь заменить строптивых иерархов на более сговорчивых. Вследствие решительной реакции Ватикана и международно- /614/ го давления румынским лидерам пришлось отказаться от первоначальных планов и ограничиться предоставлением римско-католической церкви полуофициального статуса. Оставаясь незарегистрированной, не имея поддержки государства и практически не имея возможности вести активную деятельность, римско-католическая церковь оказалась на положении конфессии, которую терпит государство.
Иначе сложилась судьба греко-католической церкви. Спекулируя на положении Румынской православной церкви, коммунистический режим добивался ее подчинения, обещая поддержать возвращение греко-католической церкви в лоно «церкви-матери». 1948 г. был отмечен началом кампании обещаний и нажима на униатов с целью заставить их вернуться в православие. Первого октября 1948 г. в Клуже был созван съезд, который должен был принять решение о возвращении «блудного сына». Все прошло, как и планировалось – 38 делегатов и 423 священника высказались в пользу православия. Ожидалось, что это вызовет бурную реакцию со стороны греко-католической церкви, что, в свою очередь, оправдает принятие репрессивных мер. Греко-католическое руководство приняло решение об отлучении участников съезда от церкви, а власти прибегли к многочисленным арестам среди иерархов и священников. В начале ноября 1948 г. греко-католические епископства были ликвидированы, а 1 декабря 1948 г., в день, когда отмечалась годовщина объединения Трансильвании с Румынией, были закрыты приходы, и греко-католическая церковь прекратила свое существование. На тот момент среди ее последователей насчитывалось около 1,5 млн. верующих, а в ее собственности находилось 1725 культовых зданий. Часть верующих присоединилась к Румынской православной церкви, а часть продолжала тайно выполнять свои обряды. Культовые и административные здания, а также школы, за исключением тех, что перешли в собственность румынской православной церкви, были секвестрованы государством. Как и в рабочем движении, раскол внутри Румынской православной церкви был устранен силовыми методами.
Пленум ЦК РРП от 3–5 марта 1949 г. принял решение о «социалистическом преобразовании сельского хозяйства», что означало проведение коллективизации. На своем начальном этапе эта политика предусматривала постепенное объединение земельных наделов. Как и в СССР, основная цель коллективизации состояла /615/ в том, чтобы ограничить в правах зажиточное крестьянство и запретить ему вступать в коллективные хозяйства. К концу 1949 г. удалось создать всего 56 коллективных хозяйств, крестьяне не проявляли в этом деле особого энтузиазма, поэтому применение силовых методов становилось неизбежным. Вскоре после начала коллективизации около 80 тыс. крестьян оказались в тюрьмах. Страна фактически превратилась в огромный судебный зад: почти 30 тыс. крестьян были осуждены на политических процессах, обвиненные в саботировании линии партии, направленной на коллективизацию сельского хозяйства. Официально этот процесс завершился в 1962 г.: 60 % сельхозугодий страны перешли в собственность коллективных хозяйств, а 30 % были отданы госхозам. В районах, где создание крупных коллективных хозяйств было невозможно, в личном пользовании крестьян осталось 9 % общего фонда пахотной земли.
Репрессии распространились не только на крестьянство. Захват коммунистами власти явился причиной возникновения движения сопротивления среди различных слоев населения. Более всего это проявилось среди офицеров, судей, адвокатов и студентов, а также среди сторонников демократических партий или крайне правого движения, которые не принимали участия в проводимых властями преобразованиях.
Объединившись в небольшие группы (от 5 до 20 человек), участники сопротивления действовали в основном в горных и лесных районах страны, где власть коммунистов осуществлялась, как правило, через примаров (сельских старост) и участковых жандармов. При активной поддержке местных крестьян члены этих отрядов вели среди населения пропаганду идеи о неизбежности войны между СССР и США.
Начатые в 1948 г. коммунистами реформы привели к усилению движения военного сопротивления по всей стране. В Банате, например, действовала организация «Национальное движение сопротивления за Короля и Отечество», которая 8 октября 1948 г. распространила текст обращения к народу, в котором говорилось о неизбежности падения коммунистического режима. Генеральный департамент государственной безопасности обнаружил в области Клужа «Организацию бойцов сопротивления в горах Родна» под руководством лейтенанта Л. Бодиу.{256} Среди наиболее известных групп сопротивления был отряд «Гайдуки Мусчела» во главе с Г. Арсенеску, которого силы безопасности сумели аре- /616/ стовать лишь в 1960 г. Особое место в антикоммунистическом движении сопротивления Румынии принадлежит организации «Голос крови». Созданная еще в конце 1945 г., она имела около 2 тыс. сторонников в Бухаресте и свыше 3 тыс. по всей стране, большинство из них были действующими или находившимися в запасе офицерами. В мае 1946 г. организация «Голос крови» распространила воззвание, носившее характер политической программы, в которой среди прочих ставились задачи возвращения Румынии статуса «независимого государства, основанного на национальной идее», соблюдения «человеческого достоинства» и свободы прессы, сохранения частной собственности в экономике, объявления амнистии для политзаключенных, создания крестьянских кооперативов исключительно на добровольной основе и проведения преобразований в армии без влияния политики, решения национального вопроса путем обмена населением и развития отношений добрососедства с другими странами, а также ставилась задача взаимного уважения и невмешательства во внутренние дела на взаимной основе с Советским Союзом.{257}
В докладе Генерального департамента государственной безопасности (1951) указывалось, что из 804 арестованных участников движения сопротивления 88 человек были членами НЦП Маниу, 79 – являлись бывшими членами «Фронта земледельцев», руководимого П. Грозой, 73 – были «железногвардейцами», 42 – оказались бывшими коммунистами и 15 – были членами НЛП.{258} После проведения национализации и принятия новых планов экономического развития коммунистический режим начал кампанию против крупных промышленников, которые подозревались в финансовой поддержке движения сопротивления. Одним из наиболее громких оказалось дело, по которому проходила группа, состоявшая из шести промышленников во главе с Р. Ксенополом и А. Димитриу, обвиненных во вредительстве на собственных шахтах, организованном якобы с целью спровоцировать энергетический кризис.
Новым для Румынии стало применение насильственного труда в широком масштабе. Сопротивление процессу советизации страны, а также потребность в дешевой рабочей силе активизировали появление значительного количества лагерей подневольного труда. Двадцать пятого мая 1949 г. ЦК РРП принял решение о строительстве канала Дунай – Черное море. Аргументация влас- /617/ тей в пользу экономической необходимости данного проекта выглядела весьма неубедительной. Есть предположение, что в действительности проект имел целью создание прямого пути через Черное море и Дунай и канал Одер – Рейн для обеспечения доступа Советского Союза к Югославии. Это строительство стало идеальным условием для создания лагерей подневольного труда, через которые прошли все «противники режима»: члены бывших демократических партий, зажиточные крестьяне, представители интеллигенции, священники, сионисты, трансильванские немцы, сербы, проживавшие на границе с Югославией. В начале 50-х годов в разных лагерях находилось около 80 тыс. человек, половина из них работали на строительстве канала Дунай – Черное море и содержались в 8 лагерях. Кроме них, на строительстве были заняты 20 тыс. вольнонаемных.
Массовые репрессии предполагали и создание соответствующего аппарата. В начальный период «народной власти» коммунисты при поддержке СССР ограничились установлением своего контроля над главными силовыми ведомствами, оставшимися после старого режима – полицией, жандармерией и Специальной службой информации (ССИ), главой которой был назначен советский гражданин, офицер МГБ Сергей Никонов. Советский гражданин П. Гончарук, уроженец Бессарабии, стал руководителем румынской контрразведки, представитель советского МВД П. Боднаренко возглавил политический и административный отделы КПР, обеспечивавшие контроль над идеологической подготовкой членов партии и сбором информации среди них. Процесс советизации страны потребовал создания репрессивных органов по советскому образцу. Летом 1948 г. в составе руководимого Т. Джеорджеску МВД был организован Генеральный департамент государственной безопасности – ведомство, которое должно было заменить известную в прошлом «Сигуранцу», с более широкими полномочиями, распространявшимися на всю страну. Новая политическая полиция коммунистического режима полностью копировала модель созданного большевиками в 1917 г. ЧК. Созданная для решения в основном внутренних задач, она строилась как сугубо военное ведомство – кадровые офицеры, все виды вооружения, набор личного состава по принципу, используемому классическими армиями. Руководство Генерального департамента государственной безопасности обеспечивали три советских офицера: П. Боднаренко /618/ (директор) и его помощники А. Никольский (Б. Грюмберг) и В. Мазур.
Центральные структуры Генерального департамента государственной безопасности состояли из десяти основных отделов, включая отделы внутриполитической информации, борьбы с саботажем, разведки, уголовных и политических расследований; в них входили также вспомогательные службы по перлюстрации почты, осуществлению сыска и прослушиванию телефонных разговоров. Генеральный департамент государственной безопасности располагал по всей стране тринадцатью региональными управлениями, каждое из которых в точности повторяло центральную структуру. Имея во главе советских офицеров и находясь под постоянным надзором советских представителей, Генеральный департамент государственной безопасности первоначально не занимался решением внешних задач. В составе руководящих органов было много представителей национальных меньшинств, это были в основном старшие офицеры, занимавшиеся идеологическими вопросами. Можно предположить, что на службе в Генеральном департаменте государственной безопасности оказалась значительная часть кадров старой службы информации Румынии. Первоначально в его рядах работали 3973 офицера, в числе 60 старших офицеров было 38 румын, 15 евреев, 3 венгра, 2 украинца, 1 чех и 1 армянин.
В начале 1949 г. был создан Генеральный департамент милиции, а также войск сил безопасности, которые должны были заменить полицию и жандармерию.
Абсолютно новая государственная структура и отлично налаженная при советской поддержке система «карающего меча» давали все основания предполагать, что компартия и молодая республика были готовы исполнить любые указания Советского Союза. {259}
Несмотря на то, что за короткое время румынская компартия стала самой массовой организацией и осуществляла полный контроль над страной, внутри нее сохранились различные группировки. Возглавляемая Штефаном Форишем в годы войны, румынская компартия слабо контролировалась советским руководством вследствие эффективности действий румынских секретных служб, а также трудностей, с которыми сталкивался Советский Союз. Официальное руководство КПР оставалось формальным, так как и оно было не в состоянии обеспечить контроль над конкурирующими между собой группировками. /619/
Наиболее активной из них была группировка находившихся в тюрьмах коммунистов во главе с Георге Георгиу-Дежем. Изворотливый и энергичный, способный обеспечить необходимые связи, Деж сумел в период войны распространить свое влияние среди членов партии и изолировать официальное руководство КПР, обвинив его в сотрудничестве с властями. В условиях, когда исход войны уже не вызывал сомнений, он добился весной 1944 г. смещения Ш. Фориша с поста генерального секретаря КПР при помощи перебежавшего на сторону СССР бывшего офицера румынской армии Э. Боднэраша. Чтобы придать произошедшему перевороту видимость революционной законности, партию стало возглавлять коллективное руководство в составе Э. Боднэраша, К. Пырвулеску и И. Рангеца.
Прибытие в страну в сентябре 1944 г. бывших коминтерновских работников во главе с известной Анной Паукер – явных ставленников Советского Союза – еще более усложнило процесс борьбы за власть внутри партии. Коминтерновская группировка под руководством А. Паукер, В. Луки (Ласло Лука), Л. Рэуту (Лев Ойгенштейн) и В. Романа (Эрнст Нойландер) прошла весьма неоднозначный путь. Направленная в Бухарест с целью возглавить партию и будучи уверенной в своих силах, при активной советской поддержке, оказанной через посредство Г. Димитрова, А. Паукер предпочла оставаться в руководстве партией на вторых ролях и в октябре 1945 г. предложила кандидатуру Дежа на пост генерального секретаря ЦК КПР. Осознавая неизбежность определенных трудностей в будущей деятельности, учитывая свое положение как женщины и свое еврейское происхождение, А. Паукер обеспечила себе ведущую роль в Секретариате ЦК КПР, в состав которого вошли также Г. Георгиу-Деж, В. Лука и Т. Джеорджеску. Таким образом, на протяжении всего периода 1944–1948 гг. группировка Дежа фактически находилась на вторых ролях.
Располагая ограниченным влиянием в рядах партии и будучи мало знакомым со Сталиным, Деж стремился противопоставить коминтерновской группировке образцовое соблюдение политических принципов, одновременно пытаясь укрепить свою власть и привлечь на свою сторону коминтерновцев второго эшелона. В рядах КПР началась борьба за право получить доверие со стороны советского руководства. /620/
Социализм может быть только
«сталинским» и советским
1948 год, отмеченный началом открытой антиеврейской кампании в Советском Союзе и советско-югославским разрывом, стал переломным и для руководства Румынской рабочей партии. По сравнению с политикой антисемитизма Сталина позиция Дежа казалась идеальной. Румын по национальности и пролетарий по происхождению, Деж был проводником высоко ценимого Сталиным политического курса и проявлял примерную покорность. Тем самым он являл собой образ нового лидера, в котором нуждалась партия. Однако советско-югославский конфликт в какой-то мере спутал карты. Противники Дежа внутри партии доносили Сталину о том, что он оказывал предпочтение коммунистам румынской национальности, пытаясь представить его таким образом как сторонника «национального коммунизма». Его стремление опираться именно на коммунистов-румын, независимо от их социального происхождения, было, однако, продиктовано не столько национализмом, сколько его убежденностью в том, что именно им принадлежит право руководить партией. В ходе войны именно они находились в Румынии и подвергались репрессиям военного режима, не имея при этом практически никакой поддержки со стороны советского руководства.
Единственный, кто этому не соответствовал, был Лукрециу Пэтрэшкану. Деятель компартии с момента ее основания в 1921 г., адвокат, получивший образование во Франции и Германии, выходец из известной интеллигентной семьи, Пэтрэшкану во время войны был известен румынским властям как лидер партии. Сохраняя свою подчеркнутую независимость и будучи не менее циничным, чем его партнеры с более скромным образованием, Пэтрэшкану начал активно проявлять себя на посту министра юстиции в период 1944–1948 гг.: именно он проводил чистку центральных и местных государственных органов после прихода к власти коммунистов.
Советско-югославский конфликт для Пэтрэшкану имел свои трагические последствия. Известный своими националистическими взглядами и отвергнутый всеми противоборствующими группировками, он – с его прошлым и связями в западных кругах – оказался наиболее подходящей кандидатурой на роль шпи- /621/ она и «врага народа». Под нажимом советского руководства, которое требовало найти связь между Пэтрэшкану и уже арестованными лидерами других известных румынских партий – Ю. Манну, И. Михалаке и Г. Брэтиану, на I съезде РРП в феврале 1948 г. Пэтрэшкану был обвинен министром внутренних дел Т. Джеорджеску в том, что он якобы «утратил революционную бдительность» и оказался под «буржуазным влиянием». Вскоре он был исключен из состава ЦК РРП и смещен с поста министра юстиции. Утверждения некоторых исследователей, что во время следствия А. Паукер якобы потребовала соблюдать корректность в отношении Пэтрэшкану, не подтверждаются. В действительности обе группировки в руководстве РРП занимали единую позицию в деле устранения Пэтрэшкану.
По мере того, как советско-югославский конфликт приобретал затяжной характер, а Тито удалось установить полный контроль над компартией Югославии, всем находившимся у власти компартиям была навязана «охота на ведьм», нацеленная против коммунистов, известных своими националистическими взглядами.
В принятой Пленумом ЦК РРП (10–11 июня 1948 г.) резолюции Лукрециу Пэтрэшкану был подвергнут критике за «отказ от политики классовой борьбы». Это стало своеобразным сигналом для его ареста и начала длительного следствия, которое завершилось лишь в 1954 г., когда – уже в иных политических условиях – после краткого и бездоказательного судебного разбирательства он был расстрелян.
Перемещение центра Коминформа из Белграда в Бухарест и более активное участие Румынии в антиюгославской кампании превратили Дежа в ближайшего партнера Сталина. Оказавшись во главе антититовской пропаганды, Деж сумел избавиться от облика коммуниста-националиста, созданного усилиями группировки А. Паукер, а доверие советского руководства к Дежу укреплялось по мере развертывания Сталиным антиеврейской кампании.
Завершение в 1950 г. проверок в партии дало Дежу удобный повод для ослабления влияния группировки А. Паукер. Проверка личных дел и обмен партийных билетов послужили прикрытием для чисток. Организованные по образцу аналогичной акции в ВКП(б) в 1949 г., чистки 1948–1950 гг. в Румынии привели к исключению из партии 192 тыс. членов. Они оценивались некоторыми исследователями как «пролетаризация» и «румынизация» компартии. Преобладание местных элементов в компартии и рабо- /622/ чее происхождение ее членов выдвигались в качестве основополагающего принципа нового политического курса Сталина, а не проявления стратегической линии группировки Дежа. Открыто осудив проявление местничества, Сталин именно в нем усмотрел истинные причины выступления Тито. Этим объясняется то обстоятельство, что крен в сторону догматического социализма сопровождался кампаниями по укреплению позиций национальных элементов, проводимых всеми компартиями Восточной Европы.
То, что партия «приютила» многих бывших членов националистических партий, в том числе «Железной гвардии», было использовано Дежем для того, чтобы вновь на повестку дня был выдвинут извечный вопрос о революционной бдительности. Ответственными за проведение проверок были назначены И. Рангец и А. Могиорош, а также председатель комиссии партийного контроля К. Пырвулеску. Особое внимание было обращено на личное дело А. Паукер, которая с 1945 г. занималась массовым приемом членов партии. Остро нуждавшиеся в росте ее численности тогдашние коммунисты обещали бывшим легионерам отпущение их старых «грехов» взамен на вступление в ряды партии и участие в акциях по устранению оппозиции. Так начал оформляться один из пунктов обвинения против А. Паукер, положение которой еще более осложнилось с началом антиеврейской кампании в Советском Союзе и других странах Восточной Европы.
В этих условиях сторонники А. Паукер заявили об отказе от борьбы за власть. По случаю празднования в мае 1951 г. 30-й годовщины со дня основания партии А. Паукер и В. Лука признали Дежа единственным лидером партии.