— Ладно. Вот тебе папиросы. Кури… Подробности потом. Через пару дней принесли несколько пар поношенной, но добротной одежды для Арачаева. Он сразу понял, что это из магаданской пересыльной бани. Видимо, какие-то новые бедолаги невольно расстались со своим гражданским имуществом. К удивлению Цанка, это обстоятельство никак не тронуло его. Главное, что он покидает этот ненавистный край.
— Послезавтра утром за тобой приедут. Корабль отходит в обед.
Цанка полностью переоделся. Вся одежда мешковато висела на его худых конечностях.
— А ты на человека стал похож, — смеялся Авербах, — документы получишь послезавтра. А сейчас зайдет бухгалтер. Получишь заработанные за эти годы деньги.
Чекист выглянул в коридор. Зашел старичок в очках, достал какие-то бумаги.
— Распишитесь, пожалуйста, здесь, здесь и здесь.
— Это, конечно, не деньги, Арачаев, а так, на папиросы, конфетки женщинам хватит, — шутил Авербах, — ну а на корабле у тебя будет отдельная каюта, довольствие, и за тобой будет наблюдать наш человек. Вопросы есть?
— Есть.
— Что?
— Могу я завтра отлучиться на день?
— Зачем?
— Дело есть.
— Завтра нет. А сегодня до ужина можешь… Только смотри, ты без документов, — патруль кругом.
Не успела за Авербахом закрыться дверь, как Цанка бросился к доктору.
— Скажите, пожалуйста, где Татьяна Ивановна? — спросил он, без стука врываясь в кабинет.
— Татьяна Ивановна? — переспросил доктор. — Она в ночную работает в пятом корпусе, а днем преподает в школе, это здесь рядом, на горе… Правда, сегодня суббота. Вы знаете — ее горе постигло. Собирала деньги, чтобы домой уехать, а ее ограбили. В первый раз Цанка вышел на свободу в гражданской одежде. Дул холодный, пронизывающий ветер. Дорога была скользкой, безлюдной, на подъем. Леденящий ветер обжигал дыхание, щипал лицо, неприкрытые руки. С трудом он добрался до школы. Дверь была заперта. Он долго стучал. Наконец, скрипя, отворилась. Вместе с паром, не говоря, ввалил в коридор и Арачаев.
— Школа не работает. Сегодня выходной, — говорил скороговоркой беззубый дед.
Цанка чуть отдышался.
— А Вы не знаете, где живет Щукина Татьяна Ивановна? — спросил он наконец.
— А Вы кто будете?
— Я? Я ее пациент… Она лечила меня в госпитале.
— А фамилия — как? — не унимался дед.
— Арачаев.
— Ну ладно. Пройдете дальше, как шли, мимо школы вверх, первый поворот налево, второй дом. Там она квартирует.
Дрожа от холода, Цанка дошел до указанного дома. Дернул дверь. Закрыто. Осторожно постучал. Потом снова.
— Кто там? — услышал он мягкий, грудной голос Татьяны Ивановны.
— Татьяна Ивановна, это я — Арачаев.
— Кто-кто?
— Арачаев.
Дверь отворилась. Без приглашения замерзший Цанка ворвался внутрь. В маленьких сенях воняло кислой капустой и собакой.