— Пробит бензопровод. Иду на вынужденную, — торопливо доложил по радио Кузнецов командиру.
Маковский стал кружить над планирующим самолетом. Он думал только об одном: как помочь товарищу. Ведь летчик садится на территорию, занятую фашистами. Едва успел Кузнецов приземлиться и выскочить из горящего «Яка», к нему поспешила группа гитлеровцев. Маковский перевел свой истребитель в пикирование и длинной очередью заставил врагов залечь. А сам принял решение не оставлять товарища в беде.
Когда Маковский приземлился, фашисты открыли по нему огонь. К самолету подбежал запыхавшийся Кузнецов и с трудом втиснулся в кабину. Взревел мотор, и самолет с трудом оторвался от земли, из-под крыльев шарахнулись в стороны фигуры фашистов.
Аналогичный героический случай товарищеской взаимовыручки произошел и со знаменитым нашим земляком летчиком-штурмовиком А. Я. Брандысом, который был командиром звена в эскадрилье Л. И. Беды. Группа выходила на цель, когда командир эскадрильи пошел вдруг на вынужденную посадку. Тогда Брандыс посылает вслед за Бедою младшего лейтенанта Береснева, который блестяще садится рядом, забирает экипаж, взлетает, а Брандыс все это время прикрывал их огнем пулеметов. Штурмовики благополучно вернулись на свой аэродром. Будучи вначале рядовым летчиком, затем командиром звена, эскадрильи, А. Я. Брандыс за период пребывания на фронте в районах родного Днепропетровска, Никополя, Донбасса, в Крыму и Восточной Пруссии произвел 227 боевых вылетов, уничтожил 30 танков, 35 артиллерийских и зенитных батарей, 24 самолета, 4 паровоза, 70 вагонов, 64 автомашины и более 700 солдат и офицеров противника. Так же, как и Л. И. Беда, он стал дважды Героем Советского Союза. Интересно, что в экипаже Брандыса воздушным стрелком был киргиз по национальности Абдыкасым Карымшаков. К концу войны он стал полным кавалером ордена Славы. В 75-м штурмовом Сталинградском полку их экипаж называли интернациональным. В этом же гвардейском полку воевали и дважды Герой Советского Союза А. К. Недбайло и еще 20 Героев Советского Союза. 14 летчиков повторили подвиг Николая Гастелло.
На 4-м Украинском фронте гремела боевая слава о летчиках-криворожанах — братьях Борисе и Дмитрии Глинках, которые воевали в 9-й Мариупольской гвардейской истребительной авиадивизии. К лету 1943 года на счету Дмитрия было уже 196 боевых вылетов и 25 сбитых самолетов противника. Борис тоже воевал успешно и уничтожил 15 вражеских стервятников. У Дмитрия был ведомый летчик Иван Бабак — уроженец села Алексеевка Никопольского района. Они вместе летали на «свободную охоту» и сбивали гитлеровских асов.
Дмитрий и Борис показали образцы взаимной выручки, слетанности и мастерства. О братьях знали не только в авиации, но и в пехоте. Ведь это они вдвоем в течение месяца сбили целый немецкий авиаполк, а к зиме 1944 года — 66 вражеских самолетов. Закончить войну вместе братьям не довелось. В одном из воздушных боев Герой Советского Союза Б. Б. Глинка был ранен и после излечения на фронт уже не попал. Он уничтожил 30 самолетов врага. А дважды Герой Советского Союза Д. Б. Глинка продолжал громить врага, свой гвардейский счет он подытожил в воздушном бою в районе Дрездена, сбив 50-й вражеский самолет.
А И. И. Бабак за время войны сбил 35 гитлеровских стервятников и 14 в паре. Во время подготовки наших войск к наступлению на Берлин он командовал полком и вылетел в свой 330-й боевой полет. Весной 1944 года после освобождения Никополя ему был вручен новый истребитель, построенный на средства учащихся школы № 2 города Мариуполя. Много вражеских самолетов сбил он на этой машине в небе Украины, Молдавии, Польши и Германии.
В ходе боев за Никополь отличились и летчики штурмового авиационного полка, которым командовал подполковник Г. М. Смыков. Свое боевое крещение они получили еще в дни Сталинградской битвы, а за участие в прорыве обороны противника на реке Молочной дивизия, в которую входил полк, стала именоваться Мелитопольской. Среди награжденных был тогда и командир 1-й эскадрильи капитан Александр Карпов, он получил второй орден Красного Знамени, а к концу войны стал Героем Советского Союза. В своих письмах к красным следопытам Никополя и во время приездов в город Александр Алексеевич с увлечением рассказывает о своих боевых товарищах по полку, о героических боях в небе над Днепром.
В те дни завязалась дружба Александра Карпова с Андреем Демехиным — командиром звена, которому также было присвоено звание Героя Советского Союза. А причиной этой дружбы стал такой случай.
Ранним февральским утром капитан Карпов повел группу штурмовиков под прикрытием наших истребителей. Через несколько минут показался Днепр, за ним — вражеский аэродром, началось пикирование на стоянку самолетов. Стремительно набегает земля. Поймав в перекрестие прицела «мессершмитт», Карпов нажимает гашетки, истребитель прошит меткой очередью пушек и пулеметов. Вслед за командиром лавиной бросаются в атаку все «Илы». Вражеское гнездовье уничтожено вместе с зенитной батареей, складами горючего и боеприпасов.
Когда отошли от аэродрома, в эфире вдруг раздался чей-то тревожный голос:
— Заглох мотор, иду на вынужденную!
Это случилось с одним из истребителей, который был в группе прикрытия. Тогда командир звена Андрей Демехин приказал по радио своим летчикам летать по кругу и прикрывать его. А сам повел свой самолет на посадку к истребителю, который стоял на поле. К нему уже спешили на конях гитлеровцы. Демехин переводит свой самолет в пике и начинает поливать врагов из пушек и пулеметов. Те залегли. Вдруг в наушниках раздался голос лейтенанта Милонова:
— Товарищ командир, разрешите сесть и подобрать истребителя!
Через минуту самолет Милонова уже катился по невспаханному полю. Пошли томительные минуты. Демехин ждал по радио сообщения. Горючего в баках оставалось мало. И оно пришло.
— Уходи, Андрей, — прокричал Милонов, — взлететь не могу… Пробита покрышка колоса. Прощайте, живыми не сдадимся!
Последние слова, словно тяжелый молот, бьют в виски Демехина. Он прекрасно понимает друга. Тот просто не хочет подвергать его со стрелком опасности. Медлить нельзя — каждая минута на учете. Демехин включает передатчик и твердым голосом передает: «Клюев, прикрой посадку!»
На карту ставится жизнь еще одного экипажа. Над самой головой Милонова мелькает крыльями тень, это садится самолет Демехина. Грозный шеститонный Ил-2 почти вплотную подруливает к двум другим. Трое потерпевших стремглав бросаются к штурмовику. «Стрелки — в гондолы шасси, летчики — в кабину стрелка!» — командует Демехин. Мотор взревел. Самолет дернулся и медленно пошел на взлет. Об этой операции спасения долго тогда шла молва по всему фронту.
Враг пытается оторваться от наступающих советских войск, спешит к переправе через Днепр. Уничтожить ее приказано эскадрилье капитана Карпова. Идет дождь. Карпов не спускает глаз с чуть заметной дороги. Она забита войсками и техникой. Линия фронта пройдена. Под самолетами — Днепр. Слева — переправа. Мелькают вспышки зенитных разрывов. И на этот раз рядом с самолетом Карпова летит штурмовик его напарника — лейтенанта Маркелова. Едва прозвучало: «Атака!», как Маркелов бросил свой самолет в крутое пикирование. Вокруг море огня, а он давит одну зенитную точку за другой. Из-под плоскостей его «Ила» стремительно срываются реактивные снаряды. Его поддерживает и Карпов, а затем, резко набрав высоту, прорывается к переправе и наносит по ней точный бомбовый удар. И в это время самолет подскочил от удара, кабину заволокло дымом. Самолет с трудом выравнивается, зенитки не умолкают. Машину потряс новый удар, Днепр — позади, до своих несколько сот метров. Молчит воздушный стрелок Иван Абрамов. И вот — удар о землю.
Штурмовик Карпова упал в расположении наших войск. И он и Абрамов чудом уцелели. Подбили и самолет Маркелова. А главное — поставленная задача была выполнена, переправа разбита!
Бои на Никопольском плацдарме стали для летчиков 8-й воздушной армии не просто оборонительными рубежами противника. Это была родная земля, обильно политая кровью, на которой гибли их боевые товарищи. А они, оставшиеся в живых, сегодня вспоминают об этом героическом времени и рассказывают молодежи.
Подвижная группа 3-й гвардейской армии в составе 5-й гвардейской мотострелковой и 32-й отдельной танковых бригад, наступая в полосе 266-й стрелковой дивизии, вырвались вперед и захватили переправу в районе Каменки и Водяного. В тот же день, 6 февраля, 59-я гвардейская стрелковая дивизия овладела населенными пунктами Михайловка и Карай-Дубина — в 2,5 километра юго-западнее Никополя. Неприятель сразу почувствовал угрозу и начал перебрасывать сюда часть сил, ослабляя центральный участок. Тем временем на Никополь наступали с северо-востока войска 3-го Украинского фронта.
«Вскоре по ходу боя мы поняли, — вспоминает Д. Д. Лелюшенко, — что на плацдарме наши войска рассекли противника на отдельные группы. И тут же у меня мелькнула мысль настойчиво наступать, чтобы на плечах поспешно отходящего противника прорваться к реке, захватить у него переправочные средства, с ходу форсировать Днепр и освободить Никополь. Об этом еще раз было отдано приказание Н. И. Завьялову, С. Ф. Ячнику и С. М. Фомиченко. Таким образом, захват города мы возложили непосредственно на 266-ю стрелковую дивизию, 5-ю гвардейскую мотострелковую и 32-ю отдельную танковую бригады. Остальные дивизии должны были форсировать Днепр восточнее и западнее Никополя, чтобы взять противника в клещи».
Н. И. Завьялов,
Герой Советского Союза,
бывший командир 5-й мотострелковой бригады
Наши надежды на то, что Днепр покроется толстым льдом, не оправдались. Остался самый трудный вариант: переправляться на вражеский берег на подручных средствах. Бригаде придавались два противотанковых батальона, вооруженных ПТР и 82-миллиметровыми минометами. Огневую поддержку обеспечивала армейская артиллерийская группа, а это было крайне недостаточно.
7 февраля, в середине дня, на командный пункт бригады, располагавшийся севернее Водяного, прибыл командующий армией Лелюшенко. Он уточнил задачу, заслушал мое решение на форсирование Днепра, овладение Никополем и утвердил его. Командарм хорошо представлял трудности предстоящих действий бригады, ведь без переправочных средств, при слабом артиллерийском обеспечении, в тяжелых условиях распутицы посылал он бригаду на форсирование Днепра, но вместе с тем он рассчитывал на героизм и смекалку гвардейцев ударной бригады армии.
Тут же состоялся его телефонный разговор с командующим фронтом. Генерал Ф. И. Толбухин через командарма Д. Д. Лелюшенко передал: «Не лезть на рожон, правильно использовать ночные условия и внезапность. Переправлять гвардейцев на надежных средствах, беречь людей…» Этими словами командующий закончил разговор. Слышимость была отличной, голос Федора Ивановича звучал твердо и уверенно.
Путь бригады к Днепру лежал через плавни, заросшие лесом и залитые водой. Каждый километр с трудом преодолевали за 30–40 минут. Шли по азимуту. Вокруг стояла мертвая тишина, только слышались чавканье грязи под сапогами и всплески воды. 7 февраля, к 18 часам, подразделения бригады вышли в исходный район для форсирования — в двух километрах от Днепра. С наступлением темноты 3-й батальон после спуска переправочных средств на воду начал форсировать Днепр непосредственно против города.