– Я знала, ты мне поможешь. Ты всегда был самым ответственным из моих сыновей.
Мы сели в машину.
– Мама, почему ты Грегу разрешаешь ругаться, а мне нет?
– Итан, это было предопределено еще до вашего рождения. Направь свою умственную энергию на лучшие цели, например, подумай, как сделать мир лучше. Стой – я взяла оба чехла?
Я посмотрел назад:
– Ага.
– Хорошо.
И мы поехали в фешенебельно-эксцентричный район Кама мимо бесконечной вереницы домов еще более крупных, аляповатых и эксцентричных.
– Очень подозрительно, что изо всех домов в городе Кам купил именно тот, где зарыт Тим.
– Это не совпадение. Я навела его на этот дом, когда он искал, что купить. Сказала, что там хороший кунфу.
– Фэн-шуй.
– И это тоже. Стой-ка… Итан, стой! Останови машину!!! Я нажал на тормоза.
– Что? Где?!
– Знак гаражной распродажи, прямо на холме. Давай заедем, будем первые, как ранние пташки.
Так мы и сделали. Мама торговалась, как бухгалтер Майкрософта, за стопку журналов «Нэшнл джиографик» восьмидесятых годов.
– Мама, зачем тебе эти журналы? Мы свои продали лет десять назад.
– Да, и все это время я о них жалела!
Я помог ей загрузить журналы в машину. Захлопнув дверь, мать сказала:
– Я уговорила их добавить набор бэушных кухонных ножей. Мы медленно ехали вверх.
– Твой отец будто нарочно уехал именно в тот день, когда нужна его помощь.
Наконец выдался удобный момент, чтобы задать пару вопросов.
– Э-э, мам… Как там поживает свобода?
– Итан, я не лесбиянка.
– Я ничего такого не говорю. Я просто спрашиваю, как у нее дела.
– В порядке. Она сегодня в Сиэтле, выступает с речью.
– О чем?
Она произнесла с вызывающей ноткой в голосе:
– Доклад называется: «Переосмысление вагины вчерашнего дня: к новой теории деторождения, постиндустриальной экономики и клиторальной практики».
Я молчал как рыба.
– Я не лесбиянка.