Витька с Чапаевской улицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Радисты сели ужинать и пригласили ребят. Еда обычная, солдатская: черствый хлеб и мясные консервы. Каждому досталось по куску хлеба с тушеной говядиной.

— Хотите послушать немцев? — предложил молодой радист.

Послышался писк, мощным всплеском ворвалась симфония Чайковского, позывные Москвы и наконец — лающая немецкая речь.

— Вчера слышали, как Гитлер разорялся, — сказал радист. — Орал как припадочный.

— Я ни одного слова не понимаю, — сказала Алла. — Мы ведь учили немецкий.

— Анна унд Марта баден, — сказал Сашка. — Я только это запомнил.

— Диктор говорит, что доблестная немецкая армия на всех фронтах одерживает победу за победой, — сказал Коля Бэс.

— Неужто петришь по-ихнему? — удивился радист.

— Многое не разобрать, — сказал Коля. — Быстро говорят.

— Брешут они, — убежденно заметил радист. — Такого быть не может!..

Распрощались с радистами глубокой ночью на шоссе. Машина должна была поворачивать налево. Там, в лесу, расположилась их часть.

Шоссе было влажное от росы и пустынное. Даже беженцев в этот час не видно. Правда, на обочинах, в кустарниках, дымились тощие костры, слышались приглушенные голоса, ребячий писк. Совсем близко замычала корова.

Ночь была прохладной. Над лесом нависли тяжелые облака. Впереди, над лесом, облака были подсвечены багровым. Там был город, там был фронт.

Донесся собачий лай, потом хрипло запели петухи. Где-то близко деревня, а раз так, значит, ищи в поле стог, где можно переночевать. Спать хотелось отчаянно. В машине всех разморило.

Они свернули с шоссе. Мокрая трава хлестала по ногам.

Спотыкаясь и стараясь не отставать друг от друга, ребята побежали к деревне, где все еще горланили петухи.

Утром проснулись от грома близкой канонады. Отряхнули сухое сено с одежды и голодные пустились в путь. Это уже были знакомые места. Пригород. Беженцев на шоссе не видно, машин — тоже. Облаков на небе не было, ярко светило солнце, которое никого не радовало. Лучше бы была нелетная погода. Пахло гарью и еще чем-то. Над лесом, что-то вынюхивая, кружились немецкие истребители. Потом пролетели «юнкерсы». Штук пятнадцать.

Гошка стал нервничать и поминутно смотреть на небо. Но самолеты пролетали мимо. Грохот канонады приближался. На шоссе показался грузовик, тяжело нагруженный белыми ящиками. Грузовик на предельной скорости мчался навстречу гулу и грохоту. И тут один истребитель на бреющем полете прошелся над шоссе. Раздалась длинная очередь. Грузовик на полном ходу свернул в кювет, опрокинулся — и раздался чудовищный взрыв. Когда рассеялось черное облако, ничего не было: ни грузовиков, ни ящиков. Одна глубокая дымящаяся воронка.

Истребитель скрылся за лесистым холмом и вдруг снова появился над головами оцепеневших ребят. Послышалась короткая очередь, еще одна. У самых ног защелкало, заволновалась трава, без треска мягко упало на землю тоненькое деревце.

— Прячьтесь! — крикнул Витька, сообразив, что стреляют по ним.

Все бросились в перелесок, он был в каких-то пятнадцати шагах.

Когда истребитель закончил разворот, они лежали в кустах не шевелясь. Длинная очередь полоснула с неба, но пули защелкали в другой стороне.

Самолет улетел.

Миновав перелесок, ребята вышли к деревне. У поселкового Совета пылал костер. Из раскрытого окна вылетали кипы бумаг и падали в огонь. У колодца стояли женщины и, подперев головы руками, глядели на все это. За лесом грохотало, трещало, будто небо, как парусину, разрывали на части. В избах тренькали стекла.

С воем пролетел первый снаряд. Он взорвался где-то у шоссе. Бабы и мужики, высыпавшие на улицу, стали поспешно расходиться по домам.

— А вы что рты разинули? — сказала им пожилая женщина. — Не видите, пушки палят? В подпол прятаться!

Гошка с тоской посмотрел по сторонам и, вздохнув, пошел вместе со всеми за женщиной.

В подполе было темно и сыро. Тусклый свет пробивался из маленького квадратного окошка над самой землей. От взрывов все вздрагивало, осыпался песок. Витька хотел было выглянуть в квадратное отверстие, но в него с улицы вскочила кошка и прыгнула к женщине на колени.

А потом стало тихо. Даже как-то непривычно. Тяжелая, гнетущая тишина. Посидев еще с полчаса в подполье, ребята вылезли на свет. Яркий солнечный день ударил в глаза, заставил зажмуриться. В деревню не упал ни один снаряд. Фашисты вели огонь по шоссе.

Грохот канонады переместился вправо, а потом вообще замолк. Над деревней пронеслись истребители, потом прошли «юнкерсы».