— Неужели в городе никого знакомых не осталось? — сказала Алла.
— Идите куда-нибудь спрячьтесь, — предложил Гошка. — А я Кваса буду караулить.
Ребята пошли в покалеченный парк, а Гошка, пригнувшись, стал огибать сад.
Полчаса прошло в ожидании. Разговаривать не хотелось. Каждый думал о своих родителях. Коля Бэс развязал мешок, достал оттуда драгоценную коробку с засушенными и наколотыми на картонки жуками. Долго рассматривал каждого жука в отдельности, а потом снова положил картонки в коробку, аккуратно завязал бечевкой и бросил в яму.
— Жуки, — сказал он. — Смешно… Жуки теперь не летают. Теперь самолеты летают.
— Люсь, зачем ты сюда притащилась? — спросил Сашка. — Ведь твоих здесь нет?
— Папа должен был из командировки вернуться.
— Дурочка ты, Люська, хоть и отличница! Я бы на твоем месте уже в Артеке загорал.
— Сколько человек может без еды прожить? — спросила Люся.
— Две недели, — ответил Витька.
— Без воды и недели не протянет, а на воде можно с месяц продержаться, — сообщил Коля.
— А мне даже есть не хочется, — сказала Алла. — У меня такое предчувствие, будто с мамой что-то случилось…
— Фиг он поймает Кваса, — вздохнул Сашка. — Пойти поглядеть, что ли?
Он поднялся с садовой скамейки и, зачем-то прихватив свой мешок, не спеша зашагал по тропинке.
Ладонщиков вышел на дорогу и свернул к полуразрушенной круглой часовне, где в мирное время был Клуб юных техников.
Немного погодя Витька тоже поднялся и пошел за Ладонщиковым. Он нашел его в часовне. Сашка сидел на металлическом верстаке и, пыхтя, открывал ножом банку с консервами. Рядом на развязанном мешке лежала початая буханка с общипанной горбушкой. Сашка чертыхнулся — нож был тупой, а банка крепкая — и, отщипнув от буханки кусок мякиша, засунул в рот.
— Приятного аппетита, — сказал Витька, появляясь за его спиной.
Сашка подпрыгнул на верстаке и лег грудью на продукты.
— Ну и кто ты после этого? — с презрением спросил Витька, двигая скулами.
— Это я… достал. Сам, — забормотал Сашка. — Это мое.
— Выкладывай все из мешка!
Сашка заморгал, потом ногтями отломил от буханки краюху и протянул.
— Бери, сейчас банку открою и мяса дам… Витька подошел ближе и, не размахиваясь, ударил Сашку в лицо. Тот ойкнул и отлетел к стене. Из носа потекла кровь. Сашка побагровел, схватил обломок кирпича и запустил в Грохотова. Витька пригнулся: кирпич с треском рассыпался о стену. За вторым кирпичом Сашка нагнуться не успел:
Витька прыгнул на него и повалил на грязный пол. Сашка, сопя, ворочался под ним, бодался, но сбросить с себя Грохотова ему не удалось.
— Пусти, у меня кровь, — просипел он. Витька отпустил его и поднялся. Рукав рубахи треснул в двух местах.
— Где взял? — спросил Витька, глядя на Ладонщикова.
— Консервы еще там, в вагоне, — сказал Сашка. — После бомбежки. Они на полу валялись…
— А хлеб?
— У радистов…
— Это за то, что они вас подвезли?