Трагедия Тамплиеров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Королевские судьи и духовные лица обычно передавали церквям те богатства, владение которыми могло стать причиной тяжбы в их судах. Но они часто предпочитали доверить свое имущество ордену Храма, так как последний внушал им уважение своей военной силой. Значительные ценности хранились в командорствах тамплиеров, превращенных в настоящие крепости. В большинстве командорств деньги помещались на текущие счета. Они приносили доход посредством кредитов, переводов и т. д. Тамплиеры были умелыми комиссионерами, и для них не существовало более никаких секретов в сложностях бухгалтерии. Как говорили, у них было больше картуляриев и бухгалтерских книг, чем догматических трактатов. В Париже тамплиеры владели целым кварталом, окруженном болотами и долгое время находившемся за городской стеной[31]. Их владения охватывали треть города. До Великой Французской революции в квартале Тампль часто находили убежище преступники или несостоятельные должники.

Орден Храма в Париже был крупным центром управления финансами начиная с периода правления Филиппа Августа до царствования Филиппа Красивого; точно так же в резиденции ордена тамплиеров в Лондоне находились не только доходы Иоанна Безземельного и Генриха III, но и драгоценности английской короны.

Римские Папы прибегали к услугам храмовников для сбора и учета налогов, взимаемых Церковью. Все дома ордена в Европе имели счета, открытые на имя Папы.

Тамплиеры обязаны были собирать и накапливать получаемые суммы.

Несмотря на запрет Филиппа Красивого, ведущего борьбу с папством, тамплиеры отправили в Рим в виде векселей деньги, собранные для Папы французским духовенством.

Тамплиеры занимались как переводом денег, так и самыми сложными финансовыми операциями. Например, они переводили в Левант общую сумму налогов, собранных для Палестины. Они вели торговлю ценными металлами.

Составляя конкуренцию евреям и ломбардцам, они еще до отъезда из Святой Земли соперничали с крупными итальянскими банками. Упреки, которые окончательно оформятся во время судебного процесса, уже прозвучали, правда, пока тихо, когда монахи-солдаты еще сражались в Палестине бок о бок с госпитальерами, которые подвергались той же критике, ибо все эти ордены в разной степени занимались финансовой деятельностью.

Однако тамплиеры верно служили французской королевской власти. Являясь в течение более ста лет хранителями королевской казны, они неким образом принимали участие в монархическом правлении. История королевской казны долгое время будет переплетаться с историей казны ордена (в Тампле).

Филипп-Август окажет наивысшее доверие тамплиерам, поскольку, отправляясь в крестовый поход, король назначит своим душеприказчиком брата Эмара, казначея Храма.

Еще в 1304 г., за несколько месяцев до начала процесса сам Филипп Красивый даст ордену Храма грамоту, гарантирующую ему поддержку и привилегии. Эти письма нужно понимать как награду за ту позицию, которую тамплиеры заняли в конфликте между Бонифацием VIII и Филиппом Красивым. В июне 1303 г. тамплиеры, в лице Гуго де Пейро, досмотрщика Франции, дали обещание защищать короля от Папы. И они потребовали созыва Собора[32]. С другой стороны, кое-кто утверждает, что тамплиеры заключили соглашение с Папой к большому неудовольствию Филиппа. Как бы то ни было, похоже, что уже тогда король захотел избавиться от ордена тамплиеров.

Вероятно, упразднение ордена было навязано Клименту V как условие его избрания; произошло это во время долгих месяцев междуцарствия, протекших между смертью Бенедикта XI (7 июля 1304 г.) и избранием Климента (5 июня 1305 г.).

Попытки объяснить враждебность короля были тщетны: но следует постоянно помнить о том, что король с трудом переносил финансовое вмешательство тамплиеров в дела казны.

С 1295 по 1303 г. тамплиеры не будут управлять государственной казной. Но попытка короля взять дела в свои руки не принесла хороших результатов, и ключи от казначейства вернулись к брату — казначею ордена Храма. Филипп Красивый снова доказал свою полную некомпетентность в финансовых вопросах. Однако этот урок вскоре был забыт. Алчность заглушит голос разума, не в обиду будь сказано приверженцам тоталитарного тезиса, которые в соответствии с тем, что необходимо для их дела, то утверждают, что Филипп Красивый был беспристрастен, то говорят, что, сдерживая себя, он совершил бы ошибку. Но обратимся к фактам.

Глава II. Обвинение

Каковы были причины обвинений, выдвинутых против ордена тамплиеров?

Историки сходятся во мнениях, приписывая первые «разоблачения» жителю Безье[33] по имени Эскен де Флойран или Эскье де Флуаран и тамплиеру-отступнику, которым, как говорят, был приор Монфокона в провинции Тулузы.

Вот как якобы все произошло.

Это было в начале 1305 г. Заключенные в тюрьму за «огромные» преступления, они оказались в одной камере. Приор был осужден великим магистром на пожизненное заключение за ересь и недостойный образ жизни. Его товарища по камере якобы приговорил к строгому наказанию прево Парижа. Оба они хотели приготовиться к смерти, но поскольку в ту эпоху преступников не допускали к таинству исповеди, по распространенному в то время обычаю, как и в случае опасности, они исповедались друг другу.

Исповедь тамплиера якобы привела горожанина в такое негодование, что он известил об этом королевского чиновника и пообещал сделать сенсационное разоблачение, если ему даруют свободу. Как он утверждал, хранимый им секрет имел такое значение, что для короля он был важнее завоевания нового королевства. Однако только лишь король мог его услышать. Желание заключенного было удовлетворено, и по приказу Филиппа Красивого его отправили в Париж. Король пообещал этому человеку не только полную амнистию, но и крупное вознаграждение.

По другой версии, Эскье де Флуаран или де Флойран будто бы явился в Лериду, чтобы встретиться с королем Хайме II Арагонским, который весьма скептически отнесся к заявлению доносчика, хотя и пообещал ему награду в 3000 ливров и годовой доход в 1000 ливров, если его обвинения подтвердятся. Тогда Эскье де Флуаран отправился во Францию, где он объявил Филиппу Красивому, что тамплиеры были виновны не только в пьянстве и распутстве[34], но самое главное — в идолопоклонничестве. При принятии в орден они отрекались от Христа и плевали на распятие. К тому же многие из них тайно приняли мусульманскую веру. Наконец, их обвиняли в том, что они предали дело христиан на Святой Земле.

Поддавшись атмосфере недоверия, царившей при дворе, король охотно прислушивался ко всему, что могло бы подорвать доверие к тамплиерам. Он завидовал их влиянию и особенно их богатству. Войны с Фландрией истощили его казну, а урожаи вот уж несколько лет были плохими. Нужен был козел отпущения, чтобы отвести от себя гнев народа. Обвинения, выдвинутые против тамплиеров, пришлись очень кстати.

Отныне виновность тамплиеров станет навязчивой идеей короля. Даже в следующем 1306 г., когда он будет укрываться в резиденции Храма (Тампле), чтобы избежать гнева народа, недовольного обесцениванием денег, Филипп Красивый обвинит хозяев дома в том, что это они разожгли мятеж. Только эти международные финансисты, по разумению настроенного против них короля были заинтересованы в том, чтобы денежный курс был стабильным, а налоги, ставшие причиной народного восстания, уменьшались. Впрочем, думал король, тамплиеры должны были бы его защитить: у них было оружие и военная дисциплина, которые помогли бы им противостоять мятежу.

Полный злобы и зависти, Филипп Красивый покинул дом Храма. Ему пришлось молчаливо согласиться с тем, что орден тамплиеров был готов к обороне лучше трона, и мог предоставить надежное убежище. Он воочию увидел блеск и могущество тех, кого считал «внутренними врагами» с того самого дня, как ему было отказано во вступлении в орден. Какую цель преследовал тогда Филипп Красивый, выдвигая свою кандидатуру? Очевидно, он рассчитывал подчинить себе орден Храма и использовать его. Король без труда добился бы титула великого магистра, и эта духовная власть дала бы ему возможность скрытым образом вмешиваться в политику соседних стран. Отказ пробудил в нем глухую злобу, и он был готов прислушаться не только к сплетням недоброжелателей из народа, но и в особенности к измышлениям, сфабрикованным его собственными приближенными, фанатиками королевского абсолютизма.

По их словам, тамплиеры не приняли короля в свои ряды и не защитили его от народного гнева потому, что вынашивали подрывные идеи. Ногаре, Дюбуа[35] и прочие советники легко сумели внушить королю мысль и заставить его поверить, что тамплиеры желали заменить монархическое правительство республиканским и что они с дерзостью говорили о короле и его министрах, особенно о Ангерране де Мариньи[36]. Уж не собирались ли тамплиеры создать государство в государстве, как тевтонские рыцари в Германии? Они имели обыкновение вмешиваться в политические дела. В конфликте, возникшем между Анжуйским и Арагонским королевскими династиями[37], они приняли сторону последнего. Они могли стать судьями всей Европы, эти полные высокомерия рыцари, некогда сказавшие королю Англии: «Вы будете королем ровно столько, сколько будете справедливым!»

В глазах их клеветников тамплиеры проводили демагогическую политику, собирая вокруг себя слабых и недовольных. Между тем, как можно было совместить эту мнимую идею о демагогии с аристократическим и пренебрежительным поведением, в котором с другой стороны упрекали тамплиеров, обвиняемых в том, что они нарушили обычаи — если не законы — против роскоши и чрезмерных расходов, в то время как король был беден?.. Ибо так называемая или истинная «бедность» короля Франции и лежит в основе сложного дела, которое нам предстоит здесь распутать.

Уже в 1305 г. королю пришлось испрашивать субсидию для укрепления монеты, пока он не приказал изгнать евреев, чтобы завладеть их имуществом. Король мог бы взяться за госпитальеров, которые были богаче, чем тамплиеры, но орден госпитальеров все еще продолжал вести активные боевые действия. Госпитальеры готовились осадить остров Родос. В глазах общественности лучше было бы обрушить упреки на очевидно бесполезный орден.

Представлялась прекрасная возможность нанести сильный удар и оставить на милость королевской власти этих создающих неудобства подданных. Теперь, чтобы подчинить себе орден, королю уже не нужно было просить принять его в свои ряды. Больше не было необходимости подкупать народных сочинителей[38] или красноречивых ораторов, чтобы очернить ненавидимый орден. Клевета заполонит Францию. Она соединит воедино и коварные намеки, и насмешливые недоговоренности, и вот уже несколько лет распространяемые из злобы и зависти сплетни, превратив их в конкретные обвинения. Несмотря на попытки восстановить репутацию, тамплиеры остались отмечены печатью бесчестья. Пытки, при которых большинство из них погибло, не смоют позора, которым их покрыли королевская алчность и народная хула. Преследуемые тамплиеры отнюдь не будут считаться мучениками. Народная молва была готова поддержать существовавшее уже долгое время несправедливое суждение о тамплиерах. Если среди последних и были храбрые солдаты и отважные защитники Святой Земли, то на Западе их никогда не видели, а об их подвигах, которые были, впрочем, неоспоримы, слышали намного меньше, чем о ссорах с их собратьями по оружию — госпитальерами.

Все говорили: разве тамплиеры не предали дело крестовых походов, вступив в сговор с мусульманами? К тому же они обладали слишком большими привилегиями и, несмотря на их богатство, собирали налоги в ущерб нищенствующим орденам. Помимо этого их сборщики пожертвований вели порой недостойный образ жизни.

Здесь следует сделать упор на том, что принятие в орден тамплиеров слишком часто проходило с прискорбной неразборчивостью. В особенности служители зачастую были настоящими висельниками. Поэтому в 1207 г. Иннокентий III выступил против тенденции тамплиеров принимать в орден «первого попавшегося бродягу, согласного платить им два-три денье в год». Помимо этого, по словам этого же Папы рыцари слишком легко давали разрешение на христианское погребение отлученных.

Спустя полвека, в 1265 г. Собор в Арле с прискорбием говорил об освобождении от налогов, которым гордились люди, заявляющие о своей принадлежности к ордену, даже не нося его одеяния.

[31] Это нынешний квартал Марэ или квартал Тампль. (Примет. авт.)

[32] Имеется в виду Вселенский собор, который Филипп IV Красивый хотел созвать для суда над Папой Бонифацием VIII. (Примеч. ред.)

[33] Безье в истории того времени окружен мрачным ореолом. За сто лет до этого в июле 1209 г. во время крестового похода против альбигойцев город стал свидетелем знаменитой резни. Именно в Безье в 1297 г. инквизиция обвинила королевских чиновников в ереси. (Примеч. авт.)

[34] Уже тогда существовало выражение «пить как тамплиер», а в Германии слово Tempelhaus означало публичный дом. (Примеч. авт.)

[35] Ногаре, Гильом (ок. 1270–1313) — легист и приближенный французского короля Филиппа IV. Играл значительную роль в конфликте короля с Папой Бонифацием VIII И процессе тамплиеров; Дюбуа, Пьер (ок. 1250 — после 1321) — лиценциат канонического права, королевский адвокат в бальяже Кутанса. Автор многочисленных трактатов, где он ратовал за увеличение королевских прерогатив на территории всего королевства и мечтал об установлении гегемонии французского короля Филиппа IV над всем христианским миром. (Примеч. ред.)

[36] Ангерран, сеньор Мариньи (ум. 1315) — камергер Филиппа IV Красивого и его приближенный советник, в 1311–1314 гг. осуществлял руководство внешней политикой королевства, а в 1314 г. — контролировал финансовую политику государства. (Примеч. ред.)

[37] Речь идет о конфликте неаполитанских королей из Анжуйской династии и арагонских королей, с 1282 г. оспаривавших друг у друга власть над Сицилией. Французские короли, которым правители Анжуйской династии приходились близкими родственниками, поддерживали их в борьбе против арагонцев. (Примеч. ред.)

[38] Так, например, марсельский поэт Ростан Беренгьер сочинил сатирические куплеты против тамплиеров. Однако следует заметить, что трубадуры, так любящие обличать в своих сирвентах духовенство и сеньоров, никогда не делали тамплиеров своей мишенью. Это неоспоримо свидетельствует в пользу ордена. Стоит ли говорить о «пропаганде в прессе», проводимой по согласованию с высшими кругами? Как утверждалось, Франсуа де Рю, преемник Жана де Мена, написал по приказу Филиппа Красивого сатирический роман о Фовеле, высмеивающий тамплиеров, но также и Папу Римского, и нищенствующие ордены. Слово «фовель» якобы означало «бафомет», о котором мы расскажем далее. Это одно из многочисленных утверждений, которые не были проверены комментаторами процесса. Фовель — это лошадь рыжей масти, как свидетельствует выражения, употребляемые в XIII в.: «оседлать, чистить скребницей, вытирать фовель», означавшие «подло поступить, обнадежить и обмануть».