Мины замедленного действия: размышления партизана–диверсанта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не о том говорите! Не это сейчас нужно. — Он сделал паузу и с иронически воскликнул:

— Глубокий вражеский тыл, коммуникации! Вы что, с неба упали? Не знаете, что враг стоит под самой Москвой?! Надо учитывать, что наступила зима, и необходимо полностью использовать те преимущества, которые она дает! Нужно заморозить гитлеровцев! Все леса, все дома, все строения, где может укрыться от холода враг, должны быть сожжены! Это вам понятно?

Я осторожно заметил, что леса зимой не горят и что они — база для партизан. А если жечь деревни — лишатся крова наши же люди.

Возражение лишь подлило масла в огонь. Мехлис обозвал меня и Невского[92] горе–теоретиками и слепцами. Он потребовал превратить Подмосковье в снежную пустыню: куда бы ни сунулся враг, он должен натыкаться только на стужу и пепелища.

При возвращении во второй дом НКО, где я остановился, я снова вспомнил только что услышанные слова Мехлиса и пришел в ужас. У меня на лбу даже выступил пот… Ведь в речи 3 июля 1941 года Сталин призывал поджигать леса в тылу врага…

На следующий день я по ВЧ доложил Хрущеву о том, что вместо Сталина меня принял Мехлис, и о том, как он отреагировал на наше с Невским предложение.

— Товарищ Сталин очень занят, — сказал дипломатично Никита Сергеевич, — но я позвоню товарищу Вознесенскому.

И действительно, несколько дней спустя начальника инженерных войск Красной Армии генерал–майора Л. З. Котляра[93] и меня пригласили к председателю Госплана Н. А. Вознесенскому[94]. С собой предлагалось захватить образцы замыкателей и взрывателей, о которых шла речь в докладе на имя Сталина.

Вознесенский был улыбчив и выглядел очень молодо. Предложил сесть, сам опустился на стул последним. После обстоятельной беседы были определены потребности в специальных неизвлекаемых противопоездных минах замедленного действия. Уже весной 1942 года они начали поступать в войска в значительном количестве.

Глава 6.

Стратегия ошибок

Причину огромных потерь, которые несли партизаны, а также малую эффективность партизанской войны в 1941–42 годах я вижу в следующих ошибках:

1. Стратегические ошибки военного руководства, в результате которых Отечественная война была растянута почти на пять лет.

2. Репрессии, уничтожившие опытные, хорошо подготовленные кадры и ликвидация необходимых мероприятий на случай вражеской агрессии за 3–4 года до войны.

3. Руководство военными действиями партизан было доверено человеку, не имеющему ни военной, ни специальной подготовки.

4. В тыл врага забрасывали неподготовленные формирования.

5. Перед партизанами ставились непосильные задачи, которые могли решаться только боевыми столкновениями, что в принципе неправильно.

6. Отсутствовало планирование действий партизанских сил, что связано с некомпетентностью руководителей штабов партизанского движения.

Остановимся на этих ошибках подробнее.

Все допущенные стратегические ошибки были результатом забвения положений, сформулированных М. В. Фрунзе.

18 июля 1941 года руководство партизанской борьбой было возложено на партийные органы, а в тылу врага на подпольные парторганы. Эта большая стратегическая ошибка привела к отстранению Генерального Штаба от руководства партизанской войной в тылу врага, к большим потерям в первый год войны.

Сталин не различал понятия деятельности КПСС по руководству партизанским движением и руководства войной в тылу Вермахта. Отсюда отсутствие единого целенаправленного руководства войной в тылу фашистов. ЦК ВКП(б), вопреки всем установкам при довоенной подготовке к партизанской войне на случай вражеской агрессии, взяло на себя и возложило на местные парторганы несвойственные им функции военного руководства войной в тылу врага.

В годы гражданской войны В. И. Ленин, ЦК партии принимали меры по налаживанию централизованного военно–оперативного руководства партизанской борьбой. Для этой цели был образован Центральный штаб партизанских отрядов (ЦШПО), созданный по указанию Ленина при оперативном отделе (Опероде) Наркомвоенмора. После подписания Брестского договора по конспиративным соображениям штаб переименовали в Особое разведывательное управление Оперода. Бывший его начальник С. И. Аралов[95] в своих воспоминаниях отмечал, что Ленин придавал большое значение работе партизанского штаба и особого разведывательного отделения[96], деятельность которых контролировалась и направлялась ЦК РКП(б).

В начале Великой Отечественной войны военные советы фронтов, ЦК КП(б)У и ЦК КП(б)Б, обкомы ряда оккупированных областей обращались в ЦК ВКП(б) и лично к Сталину с предложениями о создании военно–оперативного органа для руководства борьбой в тылу врага. Но Сталин в этом вопросе решительности не проявлял.

На какое‑то время было создано Управление по формированию партизанских частей, отрядов и групп в составе Наркомата обороны, но оно ничем особым себя не проявило и в декабре 1941 года было упразднено.

Забвение положений М. В. Фрунзе о подготовке войск к партизанским действиям и ликвидация мероприятий по заблаговременной подготовке к партизанской войне, привели к тому, что, казалось бы, при благоприятных условиях для ведения партизанской борьбы около четырех миллионов советских воинов, оказавшись в силу сложившейся обстановки в тылу противника, попали в плен.

«Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К Вам я обращаюсь, друзья мои!» — так начал 3 июля 1941 года на одиннадцатый день войны свое выступление, пришедший в себя Сталин. И тут потребовал от «друзей», подвергшихся агрессии фашистов, «при вынужденном отходе частей Красной Армии… не оставлять противнику ни одного килограмма хлеба… Колхозники должны угонять весь скот, хлеб сдавать под сохранность государственным органам для вывоза его в тыловые районы, хлеб и горючее, которое не может быть вывезено, должно безусловно уничтожено».

Этим самым Сталин думал затруднить гитлеровским войскам продвижение вглубь страны. Но в действительности это требование вождя очень помогло именно оккупантам, даже учитывая, что оно было выполнено не полностью. Сталин знал, что так делали финны при отходе их войск во время советско–финской войны в 1939–40 годах, но Сталин не принял во внимание, что темпы наступления войск Красной Армии были малыми и противник успевал не только угонять скот, но и эвакуировать население с территории, находившейся под угрозой оккупации. Больше того, финны при отходе сожгли в оставляемых ими населенных пунктах все, что могли и заминировали минами замедленного действия часть уцелевших зданий. Зима была холодной, и после ряда взрывов мин в уцелевших зданиях, наши войска их уже боялись занимать.

Опустошая при отходе оставляемую территорию, финны не могли надеяться на возвращение оставляемых земель. Опустошение территории при отходе командование финляндской армии дополняло действиями их партизанских снайперов и различного рода минами. Все это составляло значительные трудности для Красной Армии.

Другое дело с положением на территории, оставляемой Красной Армией. Значительная часть советской земли была занята фашистскими оккупантами без какой‑либо эвакуации даже весьма важных предприятий. Вскоре после вражеского вторжения началась эвакуация оборудования промышленных предприятий, сельхозтехники, колхозного скота. Рабочие и инженерно–технический персонал эвакуировался вместе с оборудованием на Восток. Очень мало эвакуировалось железнодорожников и оставались на месте колхозники.

Вместо того, чтобы продукты питания, и прежде всего зерно, раздать населению, Сталин требовал уничтожать, что не может быть вывезено при отходе войск. Тем самым «любимый вождь народа» обрекал на голодную смерть население на оставляемой территории.

[92] Невский Георгий Георгиевич (1891–1961), генерал–лейтенант инженерных войск (1943). Окончил Военно–инженерную академию (1918). Участвовал в Гражданской войне сначала как дивизионный инженер, начальник снабжения Северного и Западного фронтов. С 1934 помощник инспектора, старший инспектор Управления военно–учебных заведений РККА. В Великую Отечественную войну — начальник инженерных войск Юго–Западного направления. С 1942 — заместитель командующего — начальник инженерных войск Карельского фронта. В 1944–12946 — начальник Суворовского военного училища (Прим. ред.).

[93] Котляр Леонтий Захарович (1901–1953), генерал–полковник инженерных войск (1944), Герой Советского Союза (1945). Окончил Военно–техническую академию им. Ф. Э. Дзержинского (1930). С 1937 — инженер контроля при НКО СССР, начальник отдела инженерных войск военного округа, начальник управления оборонительного строительства Главного военно–инженерного управления РККА. В период Великой Отечественной войны — начальник Главного военно–инженерного управления, начальник инженерных войск Советской армии. С 1942 — начальник инженерных войск Воронежского, Юго–Западного и 3–го Украинского фронтов (Прим. ред.).

[94] Вознесенский Николай Алексеевич (1903–=1950), советский партийный и государственный деятель. Окончил Институт красной профессуры (1931). С 1935 — председатель городской плановой комиссии и заместитель председателя Ленинградского горсовета. С 1938 — председатель Госплана. С 1941–1–й заместитель председателя СНК (с 1946 — Совета Министров). С 1942–1945 — член ГКО (Прим. ред.).

[95] Аралов Семен Иванович (1880–1969), участник Гражданской войны. В 1918 — начальник оперативного отдела штаба Московского Военного округа, начальник оперативного отдела Наркомата по военным и морским делам, член РВС. С 1921 — на дипломатической работе. Во время Великой Отечественной войны находился в дивизии народного ополчения.

[96] Аралов С. И. Ленин вел нас к победе. 2–е изд. М., 1989. С. 43.