Водная пирамида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мне предстояло следовать за книгами в библиотеке Отца, учитывая их расположение на полках и отношения между собой, нужно было пробираться по лабиринту в поисках выхода из него или входа в другой лабиринт, жить, находя удовольствие в самом процессе поисков, ощущать покой и обретать надежду только на пересечении этих запутанных балканских лабиринтов. Наверняка, попытки Отца открыть таинственный путь угрей в водной стихии планеты имели более широкий смысл — найти связь между миграциями угрей и перемещениями людей.

Я посмотрел еще раз на стремительные потоки, вливавшиеся в Озеро. Вода чистая и прозрачная. Даже далеко от берега можно без труда распознать движение пенящейся белой воды внутри толщи зеленой озерной. Известно, что эта вода, попадая в Охридское озеро, не смешивается с озерной и через все озеро протекает единым потоком, вытекая из него рекой Дрим у города Струга.

В этих неспокойных водах скрывалось бесчисленное количество невидимых обитателей: из рыб, кроме угрей, водилась форель, известная здесь как летница. Чудесный озерный пейзаж дополняли многочисленные птицы, летающие и плавающие. Кого здесь только нет… Красоту библейского пейзажа венчает белый лебедь с длинной шеей и широким клювом, элегантно и гордо, как хозяин, плывущий по синей глади Озера. В этой озерной стране угри — особы, с поразительной таинственной судьбой странников. Царствующие в глубинных водах, они, по старым дальневосточным поверьям, — посланцы Божьи…

Потоки воды были бурными, своей силой они будто вселяли надежду на возможность изменений. В этой синей водяной толще, по предположениям Отца, начинался великий путь угрей, по которому должно было последовать и наше семейство в поисках исхода с Балкан. Угри были почти невидимы, но создавалось ясное ощущение, что они здесь. Именно в этом месте, откуда угри отправляются в долгое путешествие по водным путям планеты, зародилась у Отца утопическая идея о том, что семья должна повторить путь угрей, добраться до Америки, чтобы потом вернуться назад через потомков.

В библиотеке Отца были всевозможные книги и журналы про угрей, рисунки угрей, карты и атласы, а на глобусе, который он привез из Стамбула, миниатюрными фигурками был обозначен путь угрей — от Озера, по реке до моря, через океан до Саргассова моря и обратно, через их потомков.

Судя по тому, как располагались книги в отцовской библиотеке, интерес к угрям у него со временем поутих, а идея переселения семьи в Америку, и в дальнейшем возвращения потомков назад, на родину, была забыта. Как и многие другие фантастические планы Отца, зародившиеся во время скитаний. Мне же оставалось двигаться по таинственному пути угрей, сверяясь с отцовскими книгами. Когда мысли мои заходили в тупик, я устремлял взгляд на озерную ширь. И снова Озеро казалось мне огромной слезой, слезой без границ. Оно хранило множество тайн своего сотворения и своего существования. Они не давали мне покоя…

Углубившись в свои мысли, я смотрел на Озеро, как когда-то Отец, во время одного из его возвращений на Балканы. Озеро было прекрасно в своей естественности. Мне необходимо было решить вопрос — как разорвать замкнутый круг семейной дилеммы: остаться или последовать примеру других семей и уехать? Никогда раньше я не видел озерную воду такой прозрачной.

Отлично просматривалось дно, корни Озера. Вода имела светло-зеленоватый оттенок. В тот момент не было зеркала лучше, чем Озеро, в котором можно было увидеть жизнь людей, жизнь нашего рода. Так что же делать — остаться у Озера или уехать? Пуститься в неизвестные скитания в поисках счастья?

Мама моя была за то, чтобы остаться верными своим корням, то есть остаться у Озера, а Отец хотел вырвать семейные корни и пересадить их на новое место, уехать, податься сначала все равно куда — на Запад или на Восток, в Европу или в Азию. Судьба сама укажет путь. Особенно судьба семьи в изгнании! Эти два течения переплетались постоянно и заканчивались в семейном лабиринте.

В какой-то период Отец очень серьезно увлекся процессами миграции в Озере, занялся изучением местных птиц, рыб и насекомых. Он был поражен их способностью мигрировать и успешно возвращаться. Разве не могут и люди тоже обучиться успешным миграционным передвижениям?

Отец искал ответ на этот вопрос, поэтому он с таким вниманием изучал путь угрей. Круговое планетарное путешествие угрей по водным путям, разделенное между несколькими поколениями, означало естественную парадигму, которую отец хотел применить в объяснении кругового путешествия семьи — от Озера, по реке, по морю, до океана и назад — в то время, когда на Балканах появились признаки приближения сталинского коммунизма.

Изучая гармоничное движение угрей, которые существовали задолго до появления человека, отец столкнулся с той истиной, что их путь не является прямым и легким. Мне в качестве семейного завета досталась задача разгадать идею Отца о пути угрей как унаследованной парадигме, со всей ее реальностью и всей нереальностью. Казалось, Отец и сам уже тогда понимал, что ему не удастся в этом разобраться. Мне предстояло растолковать до конца эту непростую балканскую загадку, а сделать это я мог, только будучи охваченным сильной страстью, такой, какая была, ну, скажем, у Дон Кихота.

Отцовская лаборатория великих идей относительно Балкан, эта передвижная библиотека изгнанника, была мне оставлена со всеми тайнами, с отцовским духом, которым были пронизаны страницы его книг. Я должен был их прочитать и проанализировать одну за другой, следуя определенному порядку.

Всегда живущие у воды, мы остались, как будто были приговорены к тому, чтобы видеть бесконечные чудесные сны о переселении. И бесконечные сны о счастливом возвращении. Мы так никогда и не добрались до места, где хотели бы жить постоянно, до родины навсегда, она вечно ускользала от нас, порой мы были близко от нее, но никогда нам не удавалось к ней прикоснуться.

В мечтах мы путешествовали, стартуя на Озере, по рекам, морям, океану, с надеждой вернуться назад. И всегда мы находились на распутье, терялись в лабиринте водных дорог. Эта анонимная вода, постоянно меняющаяся, будто носила с собой тайны нашего рода, включая и ту, которая была связана с миграцией угрей. Угри показывали направление движения семьи, словно стрелка огромного компаса жизни.

Отец искал всевозможные аргументы, чтобы убедить себя и семью, что другого им просто не дано. Он питал надежду на то, что угри показывают выход из балканского лабиринта. Река не стоит на месте, она всегда куда-то стремится. Становилось все яснее, что угри уносят великую семейную мечту к берегам американского континента, при этом код возвращения пока неизвестен…

3

Отец только что вернулся из Стамбула. Возвращение на Балканы в первые годы после падения Оттоманской империи для многих интеллектуалов было путем антисудьбы. Отец с трудом привыкал к жизни в городе у Озера. Из-за книг, которые он привез, он сразу стал казаться властям подозрительным. Из-за этих же книг он попал под еще большее подозрение, когда в город вошли итальянские оккупанты.

В трудные минуты своей жизни мой Отец, а эту привычку он перенял у своего отца, приходил на Озеро, в то место, где находился бурлящий источник и откуда, как предполагалось, начинался путь угрей. Здесь голова работала быстрее. Подумав, Отец, как правило, приходил к заключению, что все-таки надо уезжать. В переселении он видел выход для себя и для всей семьи. Однажды он стоял так, углубившись в свои мысли, у кипучего истока реки, недалеко от старого семейного очага. Неотрывно глядел на воду. Его вернул к действительности знакомый голос:

— Не гляди, сынок, в синь озерную, околдует тебя вода и на дно утащит!

Это был голос его отца. Он обернулся, их взгляды встретились:

— На другой стороне Озера, сын мой, другая страна, другой народ. Если ты со своими жить не можешь, как уживешься с чужими?

Старик поменял стратегию — теперь он был против переселения. Все его братья и сестры отправились в Стамбул, еще когда Оттоманская империя была крепка и сильна. Они продали свои наделы у Озера, получили новые в Стамбуле, успешно продвинулись вверх по иерархической лестнице. Заняли хорошее положение в обществе.

А старик остался на Балканах присматривать за домом у Озера, защищать его от разыгравшихся волн, пенять на судьбу и противостоять непредвиденным ударам истории. Сердце его разрывалось от наплывов тоски и печали. Сын с опозданием ответил ему:

— Грядут еще более тяжелые времена, отец. Балканы пострадают сильнее других. Это век войн. Нужно последовать за нашими, пока еще не поздно!

— Моя жизнь прошла под турками. Наш род, еще со времен легендарного Сули-бея Старовы, вместе с христианином Бендо Шапердани оказывал сопротивление власти султана. Султанский наместник Румелии вместе с охридским Ахмет-пашой и сорока тысячами солдат нападали два раза, но так и не сумели победить восставших под предводительством Сули-бея и были вынуждены попросить перемирия. Трагически закончил свою жизнь наш предок Сули-бей. Его вызвали в Стамбул и там предательски убили. Его борьбу продолжил Бендо Шапердани, но и его одолел Ахмет-паша из Охрида, одолел при помощи коварства и хитрости. Слава о них осталась в памяти народа и передается из поколения в поколение. Но все же больших войн мы не видели. Однако никогда не прекращалась война в нас самих, глубоко внутри нас. Оставались ли мы своими на своей земле?! Годится ли покидать поле битвы, которая ведется на родной земле? Переселение и есть поражение. Бывает ли война хуже этой? На ней не погибают, но постоянно умирают…

Отец задумчиво слушал деда, не отрывая взгляда от озерной дали. Старик продолжил:

— По какому пути ни пойдешь, сынок, никогда не найдешь такого покоя, как на родной земле, ни при жизни, ни после смерти. Какие бы беды ни выпали на твою долю на родной земле, ей все прощается. Не зря говорят, даже если она тебя убивает, не желай ей зла. Так меня учили мои предки, так и я учу своих детей. Это — правда навеки, завет мой! Не забывай! Если уедешь, сынок, знай — назад возврата нет. И если даже, Бог даст, сюда вернешься, попадешь в другое время, поймешь, что настоящее время, наше, твое время, прошло… А если на чужбине останешься и свою жизнь там закончишь, никогда чужая земля не растопит твои кости и не сможет из них душа выйти и найти путь на небеса…

Старик произносил свой наказ, свою волю. Отец слушал молча. Он не хотел противоречить, хотя в голове его было переселение. Он продолжал смотреть на чистую, прозрачную воду, которой не было ни конца, ни края.

— Не смотри на воду, сынок. Околдует она тебя! Отвлечет от мыслей истинных, — повторил старик.