Рассвет 2050 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не прошло и часу, как они догнали табун. Дорога неожиданно ныряла в долину почти чашеобразной формы. На дне её росла густая и высокая трава, которую пощипывал табун, и на полпути вверх по склону на страже стоял жеребец.

Но внимание Форса привлёк остов здания, находившегося почти прямо внизу. Огонь сожрал всё внутри, так что остались лишь крошащиеся кирпичные стены. Он внимательно изучил их, а затем попытался рассмотреть лошадей.

Та кобыла паслась отдельно от табуна, пощипывая траву совсем рядом со зданием. Форс облизнул губы кончиком языка. Вот он – шанс – очень маленький шанс…

Во многом успех зависел от помощи Луры. А она ещё никогда не подводила его. Форс повернулся к огромной кошке и попытался нарисовать у себя в голове картину их действий. Постепенно он мысленно передал ей всё, что он хотел от неё. Он ещё дважды повторил послание, а затем Лура припала к земле и скрылась в траве.

Форс вытер пот со лба и в свою очередь пополз вперёд, продвигаясь сквозь лабиринт упавших кирпичей. Им бы ни за что не удалось выполнить свой план, если бы ветер дул в другую сторону. Но судьба сегодня была к ним благосклонна. Форс забрался на уступ, расположенный над самой широкой брешью в полуразрушенной каменной стене и смотал с пояса лёгкую прочную нить, которую все горцы носят с собой, имевшую на одном конце крепкую петлю. Хорошо, что дождь не намочил её. Пора!..

Он свистнул, подражая крику одной из птиц, летавших в его родной местности. И он знал скорее каким-то чувством, чем увидел, что Лура уже готова к действиям. Если ветер не переменится!..

Внезапно кобыла вскинула голову, захрапела и подозрительно уставилась на заросли кустов. В это же время жеребец встал на дыбы и устремился вперёд в яростном вызове. Но от своего гарема его отделяла почти вся долина, и он остановился, чтобы отослать всех остальных кобыл прочь от опасности прежде, чем броситься на помощь подруге. Та хотела сперва помчаться вслед за ними, но было ясно, что между ней и свободой таится какая-то невидимая опасность, и она, повернувшись, поскакала к развалинам, где её дожидался Форс. Дважды кобыла пыталась повернуть к своим подругам, и всякий раз разворачивалась и бежала в противоположном направлении.

Форс намотал верёвку на локоть. Ему оставалось лишь ждать и надеяться на охотничье умение Луры. Но какими же долгими ему показались эти секунды ожидания! Наконец кобыла с побелевшими от ужаса глазами, пронеслась сквозь брешь в каменной кладке. Форс заарканил её и тут же намотал верёвку вокруг ржавой стальной балки, выступавшей из кирпичной стены. Сердцевина металла была ещё достаточно крепка, чтобы выдержать даже неистовые рывки охваченной ужасом лошади. Пронзительное ржание вставшего на дыбы жеребца, бросившегося на спасение подруги, потрясло Форса. Он мало что знал о лошадях, но мог себе представить, в какой он сейчас опасности.

Но жеребец так и не доскакал до развалин. Из-за кустов прямо ему на голову прыгнула Лура и вцепилась острыми когтями. Жеребец встал на дыбы и заржал, как безумный, кусая зубами и брыкаясь копытами. Но Лура была, словно молния из светлого меха со стальными пружинами мускулов, легко избегала ударов жеребца. Она ещё дважды попала в цель грозной, с острыми когтями лапой, прежде чем жеребец сдался и помчался за табуном в долину. Вслед ему неслись крики кобылы. Жеребец повернулся, но Лура оставалась на его пути, и её предупреждающее рычание заставило его снова скакать прочь, орошая траву своей кровью.

Форс от слабости прислонился к куче булыжников. Отлично, теперь у него есть кобыла, с верёвкой вокруг шеи, которая удержит её, как бы она ни рвалась и ни брыкалась. Но она вовсе не прирученный и объезженный конь, чей дух сломлен, подчинившись воле всадника. И как ему, с раненой ногой, овладеть этим обезумевшим от страха животным?

Он закрепил верёвку, уныло глядя на ободранные ладони. Сейчас ему не подобраться к лошади. Может, подождать час-другой, пока она не привыкнет к своему новому положению пленницы… и тогда попытаться завоевать её доверие?.. Но сможет ли она когда-нибудь преодолеть страх перед Лурой? Ещё одна проблема, которую необходимо решить. Только… Если он её не решит, он не сможет продолжать путь на одной ноге, и, уж конечно, он не собирается искать укрытия в лагере степняков и попасть в руки Ярла. Он считал, что сможет самостоятельно путешествовать в низинах… что ж, настало время доказать это!

Спустя некоторое время кобыла перестала биться в бесполезных попытках обрести свободу, и замерла с опущенной головой, и только нервная дрожь сотрясала её покрывшиеся потом конечности и бока. Форс не сдвинулся с места, но начал разговаривать с ней, используя ту же монотонную мелодию, какой подзывал Луру. Потом он рискнул сделать в её направлении, пусть и хромая, несколько шагов. Она вскинула голову и захрапела. Но Форс продолжал разговаривать с ней, и его голос стал ещё более монотонным. Наконец он приблизился к ней достаточно близко, чтобы коснуться её грубой шкуры, и, когда он сделал это, то чуть было не подпрыгнул: на её шкуре едва просматривался мазок-другой уже почти исчезнувшей краски! Значит, эта кобыла была из табуна прирученных лошадей степняков! Форс с трудом проглотил комок в горле. Такая удача показалась ему слишком невероятной. И тогда, уже начав верить в неё, он отважился погладить её нос. Лошадь задрожала под его ладонью, а затем издала почти вопросительное ржание. Форс похлопал её по холке, а затем она игриво ткнулась в его ладонь носом. Форс рассмеялся и потянул её за свисавшую между глаз потрёпанную чёлку.

– Итак, теперь ты всё вспомнила, старая леди? Пай-девочка, пай-девочка!

Оставалась проблема с Лурой, и её нужно было решить как можно скорее. Форс отвязал верёвку и мягко подтянул кобылу. Та достаточно охотно последовала за ним, пробираясь сквозь кучу упавшего кирпича.

Почему она не учуяла запах кошки, оставшийся на его одежде? Если только дождь не смыл его… Но она не выказывала никакого страха, когда он вёл её.

Форс во второй раз просвистел по-птичьи, после чего он обмотал повод вокруг небольшого деревца. Из долины донёсся ответ на его зов. По всей видимости, Лура преследовала табун. Дожидаясь кошки, Форс стоял и разговаривал со своим пленённым животным. Наконец он рискнул обтереть её бока пучками травы. И тут, почувствовав дрожь, охватившую кобылу, он повернулся.

Лура сидела на открытом месте, аккуратно обмотав хвост вокруг передних лап. Она зевнула, и её красный язычок высунулся. Кошка зажмурила глаза, словно её совсем не интересовала кобыла, с которой её спутнику по охоте вздумалось так глупо нежничать.

Кобыла дёрнулась назад, натянув всю верёвку, глаза её побелели от ужаса. Лура не обращала на это никакого внимания. Спустя некоторое время она поднялась и потянулась, затем направилась к кобыле. Та встала на дыбы и издала пронзительное ржание. Форс попытался заставить Луру отойти назад. Но огромная кошка стала кругами ходить вокруг пленницы, не спуская с неё глаз. Кобыла опустила передние ноги на землю и затрясла головой, стараясь не упускать из виду кошку. Это всё выглядело так, словно сейчас она была озадачена вопросом, почему ожидавшееся нападение со стороны кошки так и не происходит.

Возможно, они обменялись мысленными посланиями. Форс так никогда и не узнал этого. Но, закончив свой осмотр, Лура безразлично отвернулась от кобылы, а та перестала дрожать. Впрочем, прошло больше часа, прежде чем Форс сделал импровизированную уздечку из верёвки и седельную подушку из одеяла. Встав на кирпичи, ему удалось перебросить здоровую ногу через спину кобылы.

Степняки отлично обучили её, и двигалась она так ровно, что неуклюжий Форс, не имевший никакого опыта в верховой езде, смог удерживаться в седле. Он направил лошадь снова на дорогу, по которой они прибыли сюда, в эту долину, и они снова выехали на раскинувшиеся перед ними поля. Несмотря на ноющую рану, Форс ощущал волнение и был счастлив. Он удачно покинул Эйри, ограбив Звёздный Дом, вторгся в низины, провёл одну ночь в центре мёртвого города, пересёк реку только благодаря собственному умению, удача сопутствовала ему в его наблюдениях за озером и в последовавшей затем схватке с диким кабаном, встречи с которым избегали даже самые лучшие из горцев-охотников, и вот теперь он восседает на лошади, с оружием в руках, и перед ним лежит открытая дорога.

Неужели это всё сделал он – тот, кого Совет отбраковал, сочтя непригодным для Звезды? Его губы разошлись в ослепительной улыбке, слегка напоминающей оскал вышедшей на охоту Луры. Что ж, они увидят… увидят, что сын Лэнгдона, светловолосый мутант, ничем не уступает самым лучшим охотникам Эйри! Он докажет всем им!

Лура пристроилась позади, и кобыла сделала шаг в сторону, словно она всё ещё была не слишком довольна таким близким соседством огромной кошки. Очнувшись от грёз, Форс обратил внимание на окружающее.

Среди кустов были разбросаны кучки щебня, остовы старых строений. Совершенно неожиданно копыта лошади начали издавать звуки совершенно другого рода. Она выбирала себе дорогу по шпалам, на которых были установлены длинные прямые линии ржавых рельс. Форс потянул за узду. Впереди виднелись развалины строений, расположенных совсем рядом друг с другом; их становилось всё больше: городишко, может быть, даже небольшой город.

Что-то в этих развалинах было такое, отчего ему стало не по себе. Фермы, оказавшиеся сейчас во власти дикой растительности, вовсе не производили на него такого жуткого впечатления. Он снова испытывал странную слабость, поразившую его тело и дух, когда он шествовал мимо конвоя разбитых машин. И он вытер руку о жёсткую гриву кобылы, словно ему хотелось стереть с неё какое-то неприятное пятно. Однако он ни к чему не прикасался в этом месте! Тут были испарения зла, поднимавшиеся подобно туману даже сквозь пелену непрекращающейся измороси.

Туман… Да, здесь был самый настоящий туман, грязно-белыми спиралями окутывавший перемешанные кучи сгнившего дерева, обвалившегося кирпича и камня. Туман уплотнялся, став более густым, чем те, которые он видел в родных горах, и непонятно почему пугающим. Форс убрал руку от гривы лошади и погладил больную ногу. Последовавший за этим укол боли заставил его издать резкий крик. Что ж, решил Форс, этот туман положит конец его сегодняшнему путешествию. Теперь он нуждался в безопасном месте, где можно было разжечь костёр и ещё раз обработать свою рану. И ему хотелось забыть на ночь о дожде.

Ему не нравились эти развалины, но только там мог он найти то, в чём нуждался, и разумнее было углубиться в них. Впрочем, он заставил лошадь сбавить ход, и это оказалось правильным: вскоре перед ними среди шпал разверзся провал – чёрная зияющая дыра, с неровными зубьями сломанного бетона. Они объехали её, стараясь держаться подальше от осыпающегося края, насколько это позволяли развалины. Форс начинал сожалеть, что они покинули каменную хижину на ферме. Он уже не мог не обращать внимания на постоянную ноющую боль. Возможно, лучше было бы передохнуть там денёк-другой. Но если бы он поступил так, то сейчас бы не скакал на этой кобыле! Он тихо свистнул и увидел, как её уши навострились в ответ. Нет, каким бы мучениям ни подвергалось его тело, но эта лошадь стоила того!

Ещё дважды огромные дыры зияли среди шпал, и последняя из них оказалась размерами с небольшой кратер. Медленно объезжая её, Форс пересёк полосу грязной, но твёрдой земли, выброшенной из её тёмного нутра. Она имела вид натоптанной тропинки. Лура понюхала её и зарычала, шерсть у неё на загривке стала дыбом, и она издала резкое шипение. Кто бы ни ходил по этой тропинке, она считала его врагом.

Кем бы ни было это существо, которому Лура, не побоявшаяся сразиться с дикой коровой, стадом свиней или жеребцом, вынесла такое определение, Форс не хотел встречаться с ним в своём нынешнем состоянии калеки. Он отпустил повод и позволил кобыле идти быстрее.

Вскоре за этим кратером они вышли к небольшому холму, на котором стояло здание из белого камня с ещё сохранившейся крышей. На его склоне ничего не росло, если не считать нескольких невысоких кустов, и, как считал Форс, из здания можно будет видеть практически всё вокруг. И он быстро принял решение – направиться туда.

Неприятным открытием для него оказался провал в центре крыши, открытый для непогоды, а само это здание было небольшим амфитеатром, в котором ряды широких сидений спускались к квадратной платформе.