Рассвет 2050 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К полудню он построил плот, грубо сработанный, конечно, не предназначенный для долгого плавания, но они смогут переплыть на нём реку. Лура попыталась возразить, как же глупо доверить свою жизнь такой хлипкой платформе. Но, когда Форс решительно шагнул на плот, Лура последовала за ним, проверяя лапой прочность каждого бревна, прежде чем перенести на него весь свой вес. И, когда кошка со вздохом уселась на задние лапы ровно посередине плота, Форс с силой навалился на шест и оттолкнулся. Ему пришлось бороться с постоянными попытками этого ненадёжного средства передвижения, кружиться. Однажды шест угодил в илистую отмель, и он едва не свалился в реку. Солёный пот щипал его губы и обжигал покрывшиеся волдырями ладони. Он видел, что они, хотя поток и относил их дальше вниз по течению, неуклонно приближаются к противоположному берегу.

К тому же от жарких лучей солнца, отражённых от поверхности воды, их стала мучить жажда, и Лура тихо, жалобно мяукала весь последний час. И всё же она достаточно привыкла к новому способу путешествия, чтобы привстать и внимательно следить за взметнувшейся над водой рыбой, желающей проглотить зазевавшуюся муху. Однажды они проплыли мимо останков чего-то, кажется, лодки, и дважды – мимо опор давно исчезнувших мостов. До Взрыва это был густонаселённый район. Форс попытался представить, каким же выглядел этот край – тогда, когда тут процветали города, дороги были забиты транспортом и по этой реке плыли лодки…

Поскольку течение увлекало их на восток, куда он сам стремился, то он не старался слишком быстро достигнуть противоположного берега. Но когда кусок их ненадёжного плота внезапно оторвался от основной части, он понял, что подобная беспечность может привести к серьёзным неприятностям, и заработал шестом, чтобы вырваться из течения и достичь берега. Вдоль реки тянулись обрывы, на которые очень сложно было бы взобраться, и он с беспокойством принялся выискивать какую-нибудь бухточку или песчаную отмель, где бы можно было бы без труда высадиться.

Ему пришлось довольствоваться маленькой выемкой, где берег обвалился и два дерева образовали небольшую преграду. Ему с огромным трудом удалось подвести плот к ним. Ударившись о преграду, плот задрожал под напором воды, но остался на месте. Лура не стала ждать, а тут же одним прыжком перескочила на твёрдую опору древесных стволов. Подхватив вещи, Форс последовал её примеру. И как раз вовремя: в тот же миг плот развалился на куски, которые понесло течением дальше.

С трудом взобравшись вверх по вязкому глинистому берегу, они снова оказались на открытой местности, поросшей высокой травой, местами разрываемой пыльными пятнами кустарников и рощами молодняка, снова покрывшими старые поля. Впрочем, дикая природа ещё не до конца завоевала эту землю, веками обрабатываемую плугом.

Лура дала ему знать, что прошло много времени с момента последней их трапезы, и она собирается позаботиться об их припасах. Она пересекла нечёткую границу древних полей с мрачной целеустремлённостью в каждой складке своего грациозного кошачьего тела. Из-под ног её выпорхнула куропатка, и повсюду бегали кролики, однако она, с презрением проигнорировав такую мелкую дичь, двинулась дальше, опережая Форса на половину поля, к склону, поросшему деревьями, почти настоящим лесом.

На полпути она остановилась, и кончик её хвоста задрожал. На несколько секунд меж её зубов показался красный язык. А затем она снова исчезла, скрывшись в высокой траве, столь же бесшумно и легко, как ветер. Форс отступил в тень ближайшего дерева. Лура вышла на охоту, и он не должен был ей мешать.

Он вглядывался в колыхавшуюся траву. Похоже, это была какая-то невысокая зерновая культура, ещё не созревшая: колос у неё только сформировался. По голубому небу медленно передвигались небольшие белые облака, словно грозовые ветры никогда не разрывали их, хотя у его ног лежала ветка, сломанная вчерашним ветром.

Хриплое мычание вывело его из состояния полудрёмы. Он схватил лук. Вслед за ним последовал пронзительный визг – боевой клич Луры. Форс бросился бежать вверх по склону в направлении этого звука. Но осторожность охотника принуждала его придерживаться всех укрытий, которые он только мог обнаружить на этом поле, так что он не выскочил опрометчиво на арену схватки.

Лура взяла-таки крупную дичь! Форс уловил блики солнечного света на её коричневом мехе, когда она отпрыгнула в сторону от неподвижного красно-коричневого тела – и как раз вовремя, чтобы избежать нападения большего зверя. Дикая корова! И Лура задрала её детёныша!

Стрела Форса уже рассекала воздух. Корова снова замычала и злобно мотнула своей рогатой головой. Она, спотыкаясь, побежала к телу своего телёнка, из пасти вырывался храп, а глаза налились кровью от ярости. Затем из широких ноздрей хлынула розовая пена, и она споткнулась, упав сначала на колени, потом на бок. Над густой травой поднялась голова Луры, и она бросилась к своей жертве. Форс вышел из-за деревьев, за которыми он прятался. Будь это в его силах, он бы ответил Луре на её довольное рычание. Стрела точно попала туда, куда он целил.

Жаль, что всё это мясо пропадёт. Его было достаточно, чтобы целую неделю кормить три семьи в Эйри. Он с сожалением пнул корову прежде, чем отправился разделывать телёнка.

Конечно, он мог бы попытаться завялить мясо, но у него не было уверенности в своём умении, да и в любом случае он бы не смог нести его с собой. Поэтому он довольствовался заготовкой мяса, которого им бы хватило на несколько последующих дней, в то время как Лура, наевшись от души, уснула под кустом, время от времени приподнимая голову, чтобы смахнуть садящихся на неё мух.

Через два поля они разбили лагерь на ночь, в углу у старой стены. Груды битого камня превратили это место в позицию, которую можно было бы защитить в случае необходимости. Но спали они оба беспокойно. Свежее мясо, оставленное ими позади, привлекло ночных хищников. Пару раз до них доносились визги, которые, наверное, издавали дикие родственники Луры, и она прорычала им в ответ. Затем на рассвете раздался лающий крик, который Форс не сумел определить, несмотря на всё своё знание леса. Но Лура, услышав его, встревожилась, зафыркала от лютой ненависти, а шерсть у неё на спине встала дыбом.

Рано утром Форс двинулся вперёд, пробираясь по открытым полям, стараясь придерживаться прямой линии, указываемой ему компасом. Сегодня он не старался придерживаться укрытий, плюнув на осторожность: он не видел никакой опасности в этих пустынных полях. Откуда взялись все эти разговоры об опасности в низинах, которые так часто велись в Эйри? Конечно, нужно держаться подальше от «голубых» районов, где радиация всё ещё несла смерть даже после всей этой бездны лет. И нужно опасаться Зверолюдей… разве не погиб Лэнгдон именно после их нападения? Но насколько смогли выяснить Звёздные Люди, эти кошмарные существа не покидают старых городов, и их не стоило бояться на открытой местности. Разумеется, эти поля столь же безопасны для человека, как и горные леса, окружавшие Эйри.

Форс сделал небольшой поворот и внезапно перед ним предстала картина, которая заставила его протереть глаза: дорога… но какая дорога! Сделанная из потрескавшегося бетона, в четыре раза шире любой, виденной им раньше. На самом деле здесь было даже две дороги, тянувшиеся параллельно и разделённые полоской земли, – две широкие дороги, гладкой полосой простиравшиеся до самого горизонта!

Но всего в двухстах ярдах от места, где он стоял, разинув от изумления рот, дорога была перекрыта грудой ржавого металла. Барьер из сломанных машин заполнял дорогу от кювета до кювета. Форс медленно приблизился к месту аварии. В этой чудовищной перепутанной груде было нечто запретное… даже хотя, как он знал, прошло, наверное, двести лет со дня катастрофы. Перед ним в траве прыгали чёрные кузнечики, а среди камней мелькнула мышь.

Он обошёл груду разбитых машин. Наверное, они двигались по дороге колонной, когда смерть неожиданно нанесла им удар – некоторые машины врезались в другие или превратились в кучу бессмысленных обломков. Другие же стояли в отдалении, словно умирающему водителю удалось отвести свою машину в безопасное место, прежде чем умереть. Форс попытался разглядеть их очертания и сравнить с теми древними картинками, что он видел раньше. Вон там, несомненно, «танк», одна из двигающихся крепостей Древних. Его пушка всё ещё была нацелена в небо. Он стал считать: один, два, четыре, пять, а потом перестал.

Почти на целую милю выстроилась эта колонна машин, попавших в катастрофу, о которой давным-давно позабыли. Форс пробирался рядом с ней по пояс в траве, росшей по краям дороги. Ему почему-то не хотелось приближаться к этим мёртвым машинам, прикасаться к какой-нибудь груде ржавого металла. Тут и там он видел автомобили на атомном приводе, казавшиеся почти нетронутыми. Но они тоже были мёртвыми. Всё здесь стало мёртвым, причём умерли люди здесь самой ужасной смертью. Форс испытывал слабое чувство гадливости просто от того, что шёл рядом с этими останками.

Здесь были пушки на двигающихся крепостях, пушки, всё ещё готовые к стрельбе, и были люди, сотни людей. Он видел их белые кости, смешанные с пылью и ржавым металлом, нанесённым ветром и грозами за многие годы. Пушки и люди… куда они направлялись, когда наступил их конец? И каким был этот конец? Форс не видел здесь ни одного из кратеров, которые, как ему говорили, должны были остаться там, где падали бомбы, – просто искорёженные машины и люди, словно их настигла смерть, подобно туману или ветру.

Пушки и люди, куда-то марширующие… может быть, чтобы отразить нападение захватчиков? Книга записей радиограмм, которая хранилась среди других реликвий в Эйри, сообщала, что дважды захватчики являлись с неба… и враг с парализующей быстротой захватывал новую землю. Но, наверное, в свою очередь что-то случилось с этим врагом – иначе почему тогда захватчики не сделали эту землю своей? Вероятно, ответ на этот вопрос он никогда не узнает.

Форс достиг конца колонны разрушенных машин. Но продолжал идти по земле, пока не достиг верхней части подъёма и больше не мог видеть следов давно минувшей войны. Лишь после этого он отважился снова пойти по дороге Древних.

Глава 3

Темнокожий охотник

Примерно через полмили дорога исчезла в тени леса. При его виде у Форса стало легче на душе. Уроженцу гор эти открытые поля казались странными, и он чувствовал себя как дома в густых чащах деревьев, вроде той, что сейчас виднелась впереди.

Он попытался вспомнить обозначения на огромной карте, что висела на стене Звёздного Зала, карте, на которой после возвращения очередного странствующего исследователя добавлялась какая-нибудь крошечная отметка. Эта северная дорога пересекала тот клинообразный край территории степняков, который они без особых хлопот удерживали в своих руках. И степняки имели лошадей – бесполезных в горах (отчего горцы так никогда и не приручили их) – но без которых нельзя было обойтись в этих огромных землях. И будь у него сейчас лошадь…

Он оказался в прохладе леса – и словно бы вернулся в родные края. Как и Лура. Они шли дальше, почти бесшумно. И тут едва заметный ветерок донёс до них запах, заставивший их резко вскинуть головы… Дым горящего леса!

Форс мысленно обратился к Луре и уловил её согласие. Долго она стояла, замерев, пробуя воздух своими чувствительными ноздрями, а затем повернулась и бросилась промеж двух берёзок. Форс стал пробиваться вслед за ней. Ветерок исчез, но он чувствовал кое-что другое. Они приближались к какому-то водоёму… но не к текущей воде, иначе бы он услышал журчание.

Впереди в листве показался разрыв. Форс увидел, что Лура прижалась к каменной поверхности, почти такого же, как её шкура, кремового цвета, а затем поползла вперёд. И он, припав к земле, последовал её примеру. Ползя ужом рядом с кошкой, он обдирал колени и руки.

Вот так, на животе, они достигли выступа скалы, нависавшего над поверхностью озера, со всех сторон которого обступали леса. Не слишком далеко от них из озера струился ручеёк, и Форс заметил два острова, на ближайший из которых можно было пройти по цепочке выступавших из воды камней. На его берегу некто, сидя на корточках, занимался приготовлением пищи на костре.

Этот человек явно не был горцем. Его широкоплечее мускулистое бронзовое тело было обнажено по пояс и по меньшей мере в пять раз более тёмного оттенка, чем кожа у любого даже самого загорелого жителя Эйри. Волосы на его округлом черепе были чёрного цвета и слегка завивались. У него были резкие черты лица, большой рот, плоские скулы и огромные широко посаженные глаза. На нём была только юбка-кильт, удерживаемая широким поясом, с которого свисали украшенные витым орнаментом ножны. Сам же нож из голубой стали, почти достигавший в длину восемнадцати дюймов, мелькал в его руке, когда он энергичными движениями чистил только что пойманную рыбу.