— Оставьте меня.
Но он еще сильнее обнял ее.
— Едем, едем. На автомобиле до Сан-Себастьяна, а там…
Ей наконец удалось вырваться, она толкнула его и побежала по коридору, но он снова схватил ее за руку.
— Ведь ты тоже любишь меня. Твой муж даст развод…
В конце коридора показалась горничная с подносом. Он выпустил ее руку. Она снова побежала. Горничная удивленно посмотрела ей вслед.
Она вбежала к себе и заперла дверь.
«Что это?.. Что это все значило?..»
Она бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку. Она плакала долго и горько от обиды, непонимания и жалости к себе.
Потом встала, вымыла лицо холодной водой и, чувствуя себя как-то совсем особенно слабой, легкой и несчастной, осторожно ступая, прошла к сыну.
Рой сидел на корточках перед паровозом.
В открытом окне был тот же знакомый, холодный и безжалостный вид.
Она нагнулась к Рою. Горло перехватило от нежности и любви. Вот ее жизнь, ее счастье.
Она взяла ребенка на руки, села в кресло и, покачивая его, тихо заплакала:
Стало тихо-тихо. И тревога прошла, и не было грусти. Она пела, прижимая к себе теплого ребенка. Ей казалось, что это не она сидит здесь и поет. Нет. Это ее мать. Это ее мать держит ее на руках. Ее, маленькую Анечку. И она, Анечка, слушает, зажмурившись. Как хорошо. Как тепло. Только бы мама пела…
Но ребенок вдруг поднял голову и взглянул на нее голубыми рассудительными глазами.
— Мама, перестаньте, пожалуйста. Мне скучно. Давайте паровоз пускать.
Праздник[93]
Оля услышала шаги матери в коридоре и подбежала к двери.
— Мамочка.
Анна Николаевна вошла, усталая и бледная. Потертая шубка из поддельного котика упала на пол, шляпа полетела на кровать.
— Мамочка.
Анна Николаевна нагнулась, взяла дочь на руки, прижала ее к груди и стала жадно и страстно целовать ее.
— Олечка, радость моя.
Оля обхватила материнскую шею руками и тихо жмурилась под поцелуями. Что-то холодное, мокрое, как капля дождя, вдруг упало на ее теплую щеку. Оля открыла удивленно глаза.
— Мамочка, ты плачешь? Отчего?
Анна Николаевна быстро вытерла ресницы и виновато улыбнулась.
— Я не плачу, Олечка. Тебе показалось.
Она прижала палец к губам.
— Не говори папе, — и опустила Олю на пол.
[93] Первая публикация: Иллюстрированная Россия. 1929. № 20.