«Я сейчас умру. Такая молодая. Жаль, что веки красные и губы опухли от слез. Лучше бы умереть красивой. Ах, все равно…»
Она поднесла стакан ко рту. Нет, нет, она не может… И все— таки выпила все до дна.
«Вот и конец. Вот и конец всему…»
Она медленно подошла к постели и легла на спину. И сразу стало легко и тихо. Она закрыла глаза. Где-то совсем близко зазвенела музыка… Розовые гвоздики в вазе. Лакей поставил перед ней блюдечко с шоколадным мороженым. Ах да, это казино. Танцующие медленно кружатся. Миша сидит с ней рядом. Он, улыбаясь, целует ее руку. И все вокруг звенит, звенит и кружится. Как приятно. Как легко. Как спокойно…
«Надо сказать маме, — вдруг вспомнила она и с трудом села на постели. — Надо проститься с мамой».
Она тяжело встала и, шатаясь, подошла к двери. Дверная ручка скользкая и круглая. Как трудно отворить дверь.
Александра Ивановна стояла на коленях перед чемоданом. Она сердито взглянула на дочь.
— Наконец-то. А вещи твои готовы?.. Вот, полюбуйся, какой счет подали…
— Мама, — тихо сказала Нина, — мама, прощай, я отравилась…
Она села на стул у стены. Голова беспомощно свесилась на грудь.
— Прощай, мама…
Александра Ивановна быстро встала.
— Что?.. Что ты говоришь, Нина?
Нина слабо покачала головой.
Комната вдруг наполнилась влажным белым туманом. И все опять закружилось и зазвенело…
— Я отравилась. Прощай. Позови Мишу…
— Ниночка, Ниночка. Ради бога… Нина.
Александра Ивановна трясла дочь за плечо.
Но Нина уже ничего не слышала, ничего не видела.
— Спать, — прошептала она.
За окнами серело небо. Деревья гнулись и шумели. Свежий ветер трепал занавески.
Миссис Робертс положила салфетку на стол.
— Идите купаться, Джон. Я догоню вас на пляже. Только переоденусь. Мне холодно в этом платье.
Джон посмотрел на нее.
— Я лучше подожду вас здесь.
Она нетерпеливо подняла брови.
— Нет, нет. Идите.
— Хорошо, дорогая.
Он поцеловал жену в щеку и вышел. Он привык не спорить с ней. Миссис Робертс осталась одна. Она смотрела в окно на холодное облачное небо, на дрожащие листья. Роса еще блестела на траве.
Все казалось таким свежим, холодным и чистым. Ничего особенного не было. Обыкновенный сад, обыкновенное утро. Но она съежилась, сжала руки, и сердце забилось еще тревожнее.