— Вам страшно? — спрашивает хриплый голос.
— Еще бы, — отвечает другой. — Здесь стенки в пять сантиметров и крысы без зубов.
— Да, скверный дом…
Аня вздрагивает и открывает глаза. Никого нет. Все тихо. Под дверью полоска света.
Страшно… Она высоко подгибает колени и слушает, как стучит сердце. Нет… не заснуть…
Но уже опять — свистит паровоз, звенят колеса. Аня смотрит из окна вагона на сосны в снегу. Поезд останавливается. Кондуктор в шапке с золотым галуном громко кричит: «Шварцвальд!»
…Сквозь неплотно задернутые шторы слабо светил уличный фонарь. В темноте предметы казались огромными и угловатыми. Зеркало тускло блестело.
Аня приподнялась на локте и, вытянув шею, огляделась. Куда она попала? Она ехала на поезде. Потом что-то случилось, все перепуталось. Где же она?
Она ощупала свое лицо, волосы, подушку и села, сбросив одеяло. Зеленый свет фонаря падал на ее свесившиеся с кровати белые ноги.
И, как всегда ночью, в темноте она вспомнила о смерти. «Я умру, я скоро умру…»
Ей стало так грустно, что горло сжалось. «Я скоро умру…»
Она вытянула вперед ноги, пошевелила пальцами. Зеленый свет фонаря падал прямо на них.
«Мои ножки. Мои бедные ножки. Я буду лежать в земле, и черви будут есть мои белые ножки… — она нежно погладила свои колени и вдруг заплакала: — Я умру… Может быть, я уже умерла?»
Она всматривалась в окно, в кровать, в зеркало, стараясь понять, вспомнить…
«… Поезд… Шварцвальд. Ах нет, не Шварцвальд, Париж…»
— Андрей, — сказала она шепотом.
И сейчас же тихо скрипнула дверь и вошел кто-то белый и высокий, как привидение. Но она не испугалась, она протянула к нему руки. Он опустился на пол у кровати. Теперь зеленый свет фонаря падал на него. Он обнял и целовал ее голые колени. Совсем как когда-то в Константинополе… И свет фонаря, как лунный свет…
Она гладила его волосы. Слезы все еще текли по ее щекам.
— Андрей, скажи, это во сне?
— Да, во сне…
— А мы не умерли?
— Нет, нет…
— Андрей, мне страшно… Оставь…
— Не бойся. Я ничего тебе не сделаю…
— Как в Константинополе?..
— Да… Как в Константинополе…
Аня лежала притихшая и бледная.
— Ты любишь меня?
— Люблю…
Андрей наклонился над ней.