— Открой. Это я.
— Кто я?
— Я, Аня…
Андрей стоял в освещенном четырехугольнике раскрытой двери. Волосы его были растрепаны, как у консьержки, и лицо такое же сонное и недовольное.
— Ты, Аинька? — и он, подняв руки, быстро приподнял волосы. — Да входи же. Когда ты приехала? — он наконец улыбнулся.
— Только что. Мой чемодан в такси.
— Сейчас я принесу, — засуетился он, запахивая домашнюю куртку.
Аня осталась одна в чужой прихожей. Перед ней — зеркало, за спиной открытая на лестницу дверь…
«Зачем я приехала! Ничего не выйдет. Он недоволен. Он меня совсем забыл».
Андрей принес чемодан.
— Ну, рассказывай…
— …Я телеграфировала тете… Она меня не встретила… — Аня растерянно ежилась. — Я забыла ее адрес… Тогда приехала к тебе… Ты сердишься?
— И отлично сделала. Но, — он наморщил лоб, — как теперь быть? Зачем я отпустил такси! Тут не найдешь, а пешком далеко. Ты очень устала?
— Очень… — она запнулась. — Скажи… Нельзя ли у тебя переночевать?
— И прекрасно! Куда тебе, в самом деле, тащиться ночью? Раздевайся же.
Он помог ей снять пальто.
— Вот уж не ждал… Как ты выросла! Дай же на тебя посмотреть.
Аня закрыла лицо руками.
— Нет, не смотри. Я вся перемазана как трубочист. Нельзя ли помыться?
— Прости, я не сообразил. Вот сюда, направо.
Андрей щелкнул выключателем в ванной.
— Ну, ты мойся, а я пока приготовлю чай.
Аня разделась и медленно, чтобы не обжечься, села в горячую воду. Ой, как горячо. Ноги сразу покраснели; от этого, как всегда, сделалось весело. Она намылила губку и стала тереть шею.
«…Какой Андрей хозяйственный! Сколько губок, и щетки какие-то с ручками». Она тихо рассмеялась. От яркого света, пара, блеска никелированных кранов, усталости, горячей воды и оттого, что Андрей, звеня чашками, ходит так близко и даже дверь не заперта, было тоже весело. Весело и страшно…
— Андрей, — крикнула она. — Нет, нет не входи — я в ванне. Ты только скажи, ты не сердишься?
— Глупости. Я очень рад. Вылезай скорей.
— Сейчас.
Она нарочно громко плескалась, пусть слышит.
Купальный халат Андрея висел на крючке. Аня закуталась в него. Что-то хрустнуло в кармане.
«Письмо? От Люськи?»