Аня остановилась, глядя на море, — в этих кабаках пьянствовали и влюблялись, в это синее море уплывали открыватели новых стран, авантюристы, пираты…
Она вдохнула соленый, тревожный воздух.
Открыватели новых стран, авантюристы, пираты… Она чувствовала себя сродни им, такой же, как они…
«Ехать, ехать! Завтра же».
— Аня, что так долго? Я уже начала беспокоиться. И бифштекс совсем сгорел.
— Ну и пусть.
Аня бросила на стул пальто и шляпу и прошла в столовую.
— Мама, я завтра еду в Париж.
— В Париж! Ты шутишь?
— Ах, не спорь, пожалуйста. Я все равно поеду.
Елизавета Сергеевна растерянно смотрела на дочь.
— Ничего не понимаю. Зачем?
— Ты никогда ничего не понимаешь, мама. Андрей женится на Люське через месяц. Я утром получила от нее письмо.
— Ну и?..
— Я не хочу, чтобы он женился. Не хочу. Люська будет жить барыней, а я здесь мучиться в мастерской? Нет!
— Ты хочешь расстроить чужое счастье?
— Какое мне дело до чужого счастья! Я тоже хочу жить.
Елизавета Львовна вытерла глаза.
— Ах, Аня… И где же ты там остановишься?
— У тети Кати. Она меня еще в прошлом году приглашала.
Аня укладывала чемодан. Вошел отец. В руках у него была газета. Он сказал деланно-спокойно:
— Говорят, ты завтра в Париж?
— Да, папа.
— Что же… Самостоятельность — это хорошо. Хвалю.
Она подняла голову.
— Не всем же выжидать без конца. Так всю жизнь прождешь.
— Правильно, правильно. Сам знаю, что нерешителен. Да отчего и не прокатиться, раз деньги есть.
— Я сама заработала, у тебя не просила.
— Вот-вот… Я это и говорю…
— Папа, перестань. Дай хоть последний вечер…