— Но, Верочка, она несчастна…
— Мало ли несчастных?.. Какое мне дело. Мне так приятно сегодня. Сыграй еще что-нибудь, мамочка.
Вера снова прижимается щекой к меху и закрывает глаза, слушая музыку.
— Я тебе говорила, Вера, что надо было розовое одеяло купить. А то лиловое совсем как гроб.
— Оставь, мама. Мне нравится. И почему непременно розовое. Я ведь не немка, чтобы сентиментальничать.
— Как хочешь, — соглашается Екатерина Львовна. — А обои какие? Тоже лиловые?
— Обои в хризантемы, — вмешивается Люка. — В лиловые и белые. И в птицы. Птицы желтые с большими хвостами. Ужасно красиво. Я знаю, где такие купить можно.
— Ах нет, я птиц терпеть не могу. Мне ночью будет сниться, что они меня клюют. Уже девять часов. Сейчас Володя придет.
Вера причесывается в спальне.
— Нет. Лиловое одеяло очень красиво… Надо купить лиловый бобрик.
Звонок. Паркет тихо скрипит под мужскими шагами. Вера прислушивается, улыбаясь.
«Я гадаю, кто — там? Не жених ли. Не жених ли это мой?..» Ах, какой бы он, Владимир, ни был. Пусть в очках, пусть некрасивый.
Но он все-таки ее жених. Разве можно хоть чуточку не быть влюбленной в своего жениха?
Голоса в столовой звучат громко. О чем они так? Что случилось?
— Вера, Вера, — зовет Екатерина Львовна. — Иди скорей.
Вера не спеша поправляет складки платья и, стараясь ступать особенно легко и грациозно, выходит в столовую.
— Здравствуй, Володя. Что у вас такое?
У Екатерины Львовны испуганное, взволнованное лицо.
— Вера, эта дама, эта дама, которая утром приходила, отравилась, — почти кричит она.
Вера садится в кресло, расправляет широкое платье и, склонив голову на бок, спрашивает, все еще улыбаясь.
— Умерла?..
— Вера, Господи! Как ты можешь?.. — вскрикивает Екатерина Львовна.
— Нет, нет, — торопится Владимир Иванович, — она жива. Ее удалось спасти. Она отравилась вероналом… Слишком много приняла…
Вера слушает с любопытством.
— Ну конечно. Все они так. Или слишком мало, или слишком много, чтобы не умереть.
Но она чуть не умерла… Доктор говорил…
Вера перебивает его.
— Чуть не в счет. Если бы по-настоящему отравилась, так и умерла бы. И пожалуйста, Володя, довольно об этом. Мне неинтересно.
Екатерина Львовна хватается за сердце.
— Господи, Вера. Какая ты злая. И в кого ты только такая?..