— Я все лежу, думаю о тебе и не могу заснуть.
Вера тихо смеется.
— Брось думать. Знаешь, индейский петух тоже думал…
— Вера, не смейся. Вера, ты не боишься выйти замуж?
— Боюсь? Что ты еще выдумала?
— Но ты разве забыла? Ты ведь мне сама рассказывала… И все это будет с тобой, подумай…
— Ах, вот ты о чем, — Вера зевает. — Спи лучше, — простыни снова зашуршали.
— Но, Вера, — взволнованно зашептала Люка. — Ведь это так страшно, так страшно…
— Молчи. Не мешай мне спать. И не волнуйся, пожалуйста. Ты еще мала, не понимаешь. Я совсем не боюсь, я очень счастлива. Спи, Люка.
Люка замолкает на минуту.
— Вера, — снова зовет она. — Вера…
Но ответа нет.
Люка подгибает выше холодные колени, закрывается одеялом до самого подбородка и вздыхает. Вера смеется, не хочет слушать. Неужели она не понимает, что ее ждет?
Люка закрывает глаза, чувствуя страх перед этой тяжелой, непонятной грязной жизнью, и сейчас же засыпает.
Екатерина Львовна разбирала покупки, только что принесенные из магазина. Вера сидела на диване и безучастно глядела в окно.
— Кружева очень хороши. А шелк слишком тонкий, будет плохо стираться. Да что с тобой, — Верочка? Даже не посмотришь, будто не для тебя все это.
— Скучно…
В столовую вбежала Люка, неся Верину новую шубу.
— Стыдно хандрить, Вера. Тебе скучно, а нам от этого тошно. Вот и Мурзик загрустил, — Люка высоко подняла шубу. — Видишь, Даже рукава повесил. Улыбнись Мурзику, Вера, а то он обидится.
— Отстань, Люка.
— Фу, какая ты злая, слышишь, Мурзик говорит: для того ли я пятнадцать тысяч стоил, чтобы на меня и взглянуть не хотели. Для того ли я такой пушистый и теплый. Ну, улыбнись, а то Мурзик обидится. Неужели ты больше не любишь его?
— Что там любить, подумаешь. Ведь это только шуба. Пускай дорогая, но все-таки только шуба, больше ничего.
Люка, прищурившись, взглянула на сестру.
— А ты что хотела, чтобы шуба Исаакиевским собором была?
Вера рассмеялась.
— Ты глупая, Люка. Ну пойдем, помоги мне одеться. И Мурзика тащи. Хочешь, поедем с Володей в Булонский лес чай пить?
Люка запрыгала. Рукава шубы замахали в воздухе.
— Ура! Не сердится, не сердится. Только пить будем не чай, а шоколад, хорошо?
Накануне дня свадьбы приехала из Бордо тетя Варя и теперь сидела за столом в столовой.
Люка внимательно разглядывала ее. Мамина сестра, а совсем не похожа. Такая толстая, самоуверенная. Только на три года старше, а совсем старуха.