Зеркало. Избранная проза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ступка, мой Ступка, прощай…

Она привязала конец веревки к высокой спинке стула, накинула петлю котенку на шею. Котенок повис в воздухе, отчаянно дрыгая лапками. Люка зажмурилась, чтобы не видеть. Когда она взглянула на котенка, все уже было кончено. Он висел на веревке, раскачиваясь взад и вперед, как маятник. Лапки были растопырены. Рот широко раскрыт. Круглые стеклянные глаза смотрели прямо перед собой.

— Ступка, Ступка!

Люка громко заплакала. И вдруг захлопали крылья, и что-то влетело в окно. Люка втянула голову в плечи и с криком бросилась за шкаф. Крылья, хлопая над ее головой, пронеслись дальше, туда, к Ступке. Люка забилась в самый угол, холодея от ужаса. Это Ангел смерти прилетел за Ступкиной душой. Азраил, Ангел смерти. Люка знала, он всегда прилетает за душами.

Сердце громко стучало и колени дрожали. Люка долго стояла, прижавшись к стене. Потом наконец осторожно выглянула из-за шкафа. Было по-прежнему тихо, пыльно и пусто. Котенок висел уже неподвижно, его вытаращенные стеклянные глаза все так же смотрели прямо перед собою, лапки все так же топорщились. Большой серый голубь сидел на выступе круглого окна, склонив голову на бок. Но Люка знала, это не он. Это Ангел смерти прилетал за Ступкиной душой. Ангел смерти, а не голубь.

— Люка, Люка, — звали внизу. — Одевайся скорее, сейчас едем…

В экипаже Екатерина Львовна вспомнила.

— А где же твоя кошка?..

Люка сказала грустно.

— Кошку взял ангел.

Но никто не обратил внимания на ее ответ. Не тем были заняты. И никто больше не спрашивал о Ступке.

А через несколько дней Люка гуляла по берегу теплого Черного моря и удивлялась, почему «Черное», когда оно, как синька. Красное, круглое, огромное солнце медленно опускалось в синие волны.

— Мама, — беспокоилась Люка. — Солнце упало в море. Рыбы не съедят его за ночь?..

Белые чайки, хлопая крыльями, кружились над головой. Люка закрывала глаза, и ей казалось, что это Ангел смерти летит за Ступкиной душой, и сердце громко стучало от ужаса и блаженства…

Снова дни идут за днями. Лицей, потом обед и вечером самовар, Владимир Иванович, Верины крестики и разговоры о России.

— Я сегодня шла по Елисейским полям[107], — говорит Екатерина Львовна, — так красиво, деревья, вдали арка, и небо совсем особенное, как только в Париже бывает, прозрачное, высокое. Так красиво. И все-таки я шла и думала: лучше никогда бы мне не видеть всего этого. Лучше бы мне быть в России несчастной, чем здесь счастливой…

Вера поднимает голову и задумчиво смотрит в угол.

— Да, — вздыхает она. — И по русской земле так легко ходить. Теперь уже снег в России…

Люка пожимает плечами.

— А как же, Вера, без Галери Лафайет[108]? Где бы ты там ленточки покупала и одну пару перчаток по десять раз меняла?

Но Вера, не отвечая, шьет, наклонившись над канвой…

В двенадцать ложатся спать. Люка снова спит вместе с Верой. Вера долго моется и причесывается. Потом тушит свет.

— Спокойной ночи, Верочка, — заискивающе говорит Люка.

— Спи, — сухо отвечает Вера.

Вера все так же нервна, раздражать ее нельзя.

Люка закрывает глаза. Люка спит…

…Ей снится, что она лежит на широком, низком, шелковом диване. Она голая, ей неловко, стыдно. Прикрыться бы, но ничего нет, ни простынь, ни одеяла, ни подушек. Диван плоский, шелк холодный и скользкий. Люка беспокойно двигается. Комната совсем пустая, ни стульев, ни стола, ни даже ковра на полу. В широкое, во всю стену, окно видно только синее прозрачное небо и большая круглая луна. Луна смотрит прямо в комнату. Лунный свет падает прямо на Люкины ноги. Люка сжимает и разжимает колени, хочет спрятаться, уйти от луны. Но некуда. Лунный свет заливает ее ноги, проходит между коленями, через живот, грудь, горло, и во рту на кончике языка его вкус, прохладный влажный вкус лунного света. И некуда уйти, некуда спрятаться от луны. Так стыдно, так хорошо…

На луну набегает большая черная туча. Совсем темно, ничего не видно. Люка съеживается, подбирает колени к подбородку и чувствует холодный ветер в волосах. И вдруг шум крыльев над головой. Она зажмуривается. Нельзя дышать, и сердце не стучит, и глаза открываются сами собой от ужаса.

Черные огромные крылья… Черные блестящие глаза… От их взгляда кровь убегает из тела, вместо нее по венам струится легкий-легкий холод, и в груди уже нет сердца и нет жизни. В груди пусто, холодно и легко.

— Азраил… — слабо вздыхает Люка.

[107] Елисейские поля — самый известный проспект Парижа, протянувшийся от площади Согласия до площади Этуаль (в настоящее время площадь Шарль де Голль), длиной 1910 м и шириной 70 м. Проспект обрамляют ряды деревьев. До начала XVII в. на территории Елисейских полей находилась болотистая необитаемая часть Парижа. В 1616 г. Мария де Медичи приказывает разбить здесь аллею, параллельную Сене. Проспект был впоследствии переустроен по планам пейзажного архитектора Людовика XIV Андре Ленотра, который оборудует вдоль него газоны и сажает вязы. К концу XIX — началу XX в. Елисейские поля приобретают репутацию самого элегантного парижского проспекта.

[108] Галери Лафайет — один из наиболее известных парижских универмагов.