— Ла-ла-ла…
— Естественно! — важно, ничуть не смутившись ответил Рэндальф. — А здесь мы по поручению Рогатого Барона. И дело у нас весьма серьезное, верно, Джо?
Джо промолчал. Нахмурившись, он прислушивался к странному пению.
— Ла-ла-ла…
Звуки, похоже, доносились из длинного свертка, который О’Грабили нес под мышкой.
— Пока что мы держим путь к Людоедским Холмам, — вещал между тем Рэндальф.
— Ну что ж, я вам не завидую, — заметил О’Грабили, скорчив рожу.
— О, Кралли, я совершенно доверяю тебе и полагаю, что купленные в твоем магазине доспехи отлично нам послужат! — пылко заверил его Рэндальф.
— Что заплатил, то и получил, — пожал плечами О’Грабили.
— Ты прав, — кивнул Рэндальф. — Но до чего я все-таки невежлив! Норберт, помоги-ка мне спуститься на землю.
— О, не стоит так трудиться из-за меня, — сказал О’Грабили. — Я, если честно, уже и так опаздываю.
— Ла, ла, ла, ла, ла. — Монотонные звуки, доносившиеся из свертка, стали еще громче. «Неужели никто больше этого не замечает?» — недоумевал Джо.
— Опаздываешь? — Рэндальф сочувственно поцокал языком. — Но скажи, что ты делаешь здесь, так далеко от Гоблинтауна?
— Ла-ла-ла…
— Я тоже выполнял одно важное поручение Рогатого Барона, — сказал О’Грабили, подхватывая свой уже несколько обтрепавшийся «музыкальный» сверток. — Уж он и заставил меня побегать! Я просто все углы на свете обшарил! — Торговец вздохнул и прибавил сердито: — А все из-за баронессы…
— Из-за Ингрид? — переспросил Рэндальф.
— Насколько я знаю, у Рогатого Барона только одна жена! — раздраженно сказал О’Грабили. — И ей во что бы то ни стало потребовались на окна поющие шторы! Я, например, о таких даже не слышал, но она честью клялась, что видела их в МОЕМ каталоге. А уже если Ингрид чего захочет, она это получит, будьте уверены! — Рэндальф понимающе покивал. — В общем, где я только ни бывал, но, к счастью, у меня имеются кое-какие связи… — И О’Грабили задумчиво почесал кончик носа. — В общем, мне удалось достать некую волшебную ткань… В высшей степени редкая пещь, смею заверить! И теперь я спешу в Гоблинтаун, чтобы мне поскорее сшили занавески для баронессы.
— Ла, ла, ла…
— И это ты называешь пением? — спросила Вероника. — По-моему, больше похоже на грустное мычание теленка…
— Заткнись, Вероника! — велел Рэндальф и повернулся к О’Грабили. — Кралли, дорогой, я уверен: Ингрид занавеси очень понравятся!
— Надеюсь, — пробормотал тот и поспешно раскланялся. — Я очень на это надеюсь!
Местность вокруг становилась все более каменистой и бесплодной: они приближались к Людоедским Холмам. Колючие кустарники сменились кочками жесткой колючей травы и низенькими суккулентами с толстыми листьями, перед которыми Норберту было явно не устоять.
— М-м-м, — причмокивал он, — а вот и еще один, — и резко наклонялся, чтобы сорвать очередной сочный росток и отправить его в рот. При этом он не обращал ни малейшего внимания на отчаянные крики «седоков». Каждый раз, как он наклонялся, Вероника, хлопая крыльями, взлетала в воздух, а Джо изо всех сил прижимал к себе Генри, чтобы тот не грохнулся на землю.
— До чего же я проголодался! — бормотал Норберт, брызгая слюной.
— Норберт, немедленно прекрати жрать траву! — резким тоном велел ему Рэндальф. — Ты же нас уронишь!
— Прости, господин мой, — чавкая, извинился Норберт, — но я, наверное, сто лет мармеладной травы не ел! Я уж и вкус ее забывать стал, а ведь я ее так люблю!
— Ну, по-моему, ты уже достаточно ею полакомился, — сказал Рэндальф. — Знаю я тебя! Вечно ты остановиться не в силах, особенно если любимое кушанье увидишь. Смотри, в розового смердуна не превратись!
— Хорошо, я больше не буду, — пообещал Норберт. — Прости, господин мой.
— Прощаю. А теперь — вперед!
И они снова двинулись вперед. Округлые Людоедские Холмы стали видны теперь совершенно отчетливо.