Иисус глазами очевидцев Первые дни христианства: живые голоса свидетелей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

40,3% мужчин носили одно из девяти наиболее популярных мужских имен;

3,9% мужчин носили имя, зафиксированное в наших источниках только однажды[161];

38,9 % женщин носили одно из двух наиболее популярных женских имен: Мария или Саломея;

61,1% женщин носили одно из девяти наиболее популярных женских имен;

2,5% женщин носили имя, зафиксированное в наших источниках только однажды[162].

Процентные соотношения мужских имен в Новом Завете тесно коррелируют с соотношениями в популяции в целом. Соотношения для женщин не столь строго совпадают с соотношениями в популяции, что неудивительно: статистическая база женских имен, как в Новом Завете, так и в целом значительно меньше.

Интересна также пропорция греческих имен в популяции[163]. Этот вопрос намного сложнее предыдущего: весьма вероятно, что семитские и греческие имена одновременно носили гораздо больше людей, чем известно нам из наших источников. Как правило, в быту использовалось одно имя — и, следовательно, именно оно упоминается в источниках. (Например: очень вероятно, что двенадцать иудеев, именуемых в наших источниках Иасонами, имели и еврейские имена, сходные по звучанию — Иошуа или Иосиф. Некоторые из двадцати четырех иудеев, именуемых Александрами, могли зваться также Вениаминами, поскольку греческое «Александр» считалось эквивалентом еврейского «Вениамин».) Стоит также отметить, что самое популярное имя — Симеон / Симон — также существует в двух формах, как еврейское имя Симеон и греческое Симон, причем последнее представляет собой попросту запись еврейского имени греческими буквами. Если мы считаем это имя семитским, то пропорция греческих мужских имен в популяции (по моей статистике) составляет 12,3%. Среди палестинских иудеев в Новом Завете пропорция греческих мужских имен — 22%. Пропорция греческих женских имен в женской популяции в целом — 18,2%, соответствующая пропорция в Новом Завете — 16,7%. В этом случае цифры для женщин ближе, чем для мужчин. Тот факт, что среди наиболее популярных имен (15 мужских и 6 женских) нет ни одного греческого, и даже среди умеренно популярных имен греческих очень мало, делает статистику по греческим именам менее надежной, чем статистика в целом.

Стоит отметить, что результаты для иудейских имен в Рассеянии несколько отличаются от палестинских. Хотя базы данных по именам в Рассеянии, подобной «Лексикону» Илан для Палестины, пока не существует, даже из имеющихся свидетельств ясно, что практика наречения имен в Рассеянии была иной[164]. Так, наиболее популярные имена на иудейских надгробиях греко–римского Египта — Элеазар / Лазарь (11 раз), Саббатай и его варианты (10 раз), Иосиф (6 раз), Досифей (5 раз), Папп и его варианты (5 раз), Птолемей (4 раза) и Самуил (4 раза)[165]. Различия между египетской и палестинской ономастическими практиками можно показать в таблице:

Как видим, имена палестинских иудеев в Евангелиях и Деяниях соответствуют распределению имен в иудейской Палестине того периода, но не в иудейском Рассеянии. Поэтому представляется крайне маловероятным утверждение, что евангельские имена — всего лишь позднейшие дополнения к преданию. Авторы, живущие вне Палестины, просто не смогли бы правильно подобрать имена. Даже в Палестине странно было бы, если бы случайная подборка имен в вымышленной истории столь точно отражала общие закономерности распространенности имен в популяции. В Палестине можно было бы ожидать частого использования таких популярных имен, как Иосиф, Иуда, Ионафан, Маттафия и т.д. — но не редких, как Закхей, Иаир, Нафанаил, Малх, Клеопа или Никодим: здесь мы перечисляем имена, которые чаще всего называют позднейшими дополнениями к изначальной традиции.

Почему некоторые имена были так популярны

Почему же наиболее распространенные имена пользовались такой популярностью? Хотя этот вопрос выходит за пределы нашего исследования, постараемся вкратце на него ответить. Шесть из девяти наиболее популярных мужских имен принадлежат семье Хасмонеев (Маттафия и пятеро его сыновей — Иоанн, Симон, Иуда, Элеазар и Ионафан); три наиболее популярных женских имени — Мария (Мариам), Саломея и Шеламсион (более длинная форма имени Саломея) также принадлежали членам царского рода Хасмонеев. Именно Хасмонеи во II веке до н.э. отвоевали для иудеев независимость и были последними правителями самостоятельного иудейского государства, так что выбор имен для детей в их честь в годы римского владычества, несомненно, указывает на патриотические чувства[166]. Однако, как ни парадоксально, сверхпопулярность имени Симон, возможно, связана с тем, что еврейское имя Симеон было почти идентично греческому. Перед нами — прекрасный пример действий иудеев, стремившихся адаптироваться к греко–римскому миру путем использования семитского имени, похожего на греческое. В случае Симеона/Симона сходство доходит до тождества: в сущности, «Симон» — просто еврейское имя Симеон, написанное по–гречески[167].

Популярность имен Хасмонеев иллюстрирует тот факт, что, хотя палестинские иудеи этого периода широко использовали библейские имена, эти имена едва ли давались в честь соответствующих библейских героев (мотив, по–видимому, гораздо более распространенный в Рассеянии). Все имена Хасмонеев — библейского происхождения, два из них (Симон и Иуда)[168] — имена патриархов; однако популярность они приобрели потому, что их использовали Хасмонеи[169]. Возможны исключения: так, одиннадцатое по популярности мужское имя — Иаков[170]. Однако самое любопытное то, что второе по популярности мужское имя, очень близкое к Симону — Иосиф, а шестое — Иошуа (Иисус). Илан полагает, что, помимо пяти братьев Хасмонеев, известных нам из 1 Мак, был и шестой брат — Иосиф, упомянутый в 2 Мак 8:22[171], хотя большинство ученых считает его имя ошибкой и полагает, что здесь имелся в виду Иоанн[172]. Предположение привлекательное — из него следует, что Хасмонеям принадлежат все пять наиболее популярных имен; однако Илан не объясняет популярности имен Иошуа и Анания, стоящих на шестом и седьмом месте, перед следующими двумя Хасмонейскими именами — Ионафаном и Маттафией.

Распространенность имени Иошуа, по–видимому, также объясняется патриотическими чувствами: называя ребенка в честь знаменитого библейского Иисуса Навина, покорившего землю обетованную, его родители выражали надежду на освобождение этой земли из–под римского владычества. Однако на популярность имени мог влиять и тот факт, что это имя теофорично, то есть в его состав входит имя Бога (что особенно заметно в его полной форме Иегошуа). Имя Иосиф, изначально не теофоричное, в этот период часто произносилось как Иегосеф, что делало его теофоричным; в имени Иуда (Иехуда), возможно, также видели божественное имя YHWH[173]. По–видимому, именно то, что это единственные из имен патриархов, в состав которых включено имя Божье, придало им популярности. Более того: в именах Иоанн (Иегоханан, Иоханан) и Ионафан (Иегонатан, Ионатан) имя Божье имеется изначально. Получается, что пять из восьми наиболее распространенных мужских имен начинаются с имени Бога: Иосиф (второе место), Иуда (четвертое), Иоанн (пятое), Иошуа (шестое), Ионафан (восьмое). Возможно даже, что имена Иаков (одиннадцатое) и Измаил (тринадцатое) обязаны своей популярностью тому, что оба они начинаются с «йод»[174].

Некоторые имена, очевидно, были популярны в первую очередь из–за их значения. Такова группа из трех очень популярных имен: Иоанн (пятое место), Анания (седьмое), и Анан — сокращенная форма Анании (двенадцатое). Иоанн (Иегоханан), одно из имен Хасмонеев, означает то же, что и Анания. Оба эти имени имеют значение «Яхве милостив» и различаются лишь тем, в начале или в конце имени стоит элемент YH. Анан («он милостив») означает то же самое, но без прямой отсылки к Богу. Такие имена могли иметь личный смысл — выражение благодарности родителей Богу за рождение сына. Однако в них могло проявляться и более широкое и общее чувство — надежда на то, что милосердный к своему народу Бог рано или поздно, согласно своим обетованиям, изгонит языческих завоевателей и восстановит Израиль. Стоит отметить, что имена с этим значением (Анания, Ананиил, Анна) часто встречаются в Книге Товита, где они символизируют надежду на милость Бога к изгнанникам и на их возвращение в Израиль[175].

Имя Измаил («услышал Бог»)[176], стоящее в списке популярности на тринадцатом месте, также может иметь как личный (Бог услышал наши молитвы о ребенке), так и более широкий, национальный смысл. Однако в случае Менахема («утешителя»), стоящего на десятом месте, вывода о мессианском, эсхатологическом значении этого имени избежать невозможно. Глагол «утешать» в этот период четко ассоциировался с восстановлением Израиля, особенно в связи с тем, что это слово открывает собой Ис 40 и часто повторяется в дальнейших пророчествах (Ис 49:13; 51:3, 12; 52:9; 61:2; 66:13, ср. Иер 31:13, Зах. 1:17); поэтому вполне возможно, что имя Менахем, как и хасмонейские имена и имя Иошуа, выражает надежду иудеев на вмешательство Бога и освобождение народа его из–под власти язычников. Едва ли стоит считать случайностью, что самый знаменитый Менахем этого периода[177] — претендент на мессианство, сын Иуды Галилейского, который в 66 году н. э., в начале иудейского восстания, во главе армии сикариев занял Иерусалим (Иосиф Флавий, Иудейская война, 2.433–434.) Не имя ли вдохновляло его самого и его последователей считать его Мессией?[178]

Таким образом, достаточно очевидно, что не только имена Хасмонеев, но и некоторые другие из наиболее популярных мужских имен пользовались такой любовью из–за их связи с националистическими религиозными ожиданиями освобождения и восстановления Израиля. Разумеется, это не означает, что об этой связи думали все родители, выбирая имена своим детям. Став популярным по той или иной причине, имя затем продолжает оставаться популярным просто потому, что часто встречается. Кроме того, в семьях, особенно аристократических, часто существуют традиции передачи имен из поколения в поколение. Однако эти вторичные факторы не нивелируют причин, по которым чрезвычайную популярность в Палестине приобрело сравнительно небольшое количество имен.

В большинстве случаев, как мы уже видели, популярность имен никак не связана с носившими их библейскими героями. Большая часть распространенных имен — библейские, однако популярность они завоевали независимо от своих библейских носителей. Исключениями кажутся только Иаков и Иошуа. Однако стоит отметить, что некоторые знаменитые библейские имена — такие, как Моисей[179], Давид и Илия[180] — вообще не использовались палестинскими иудеями этого периода. Нежелание называть младенцев этими именами может быть также связано с эсхатологическими надеждами, а именно, с представлением о том, что грядущую теократию возглавят три эсхатологические фигуры: грядущий Мессия (сын Давидов), первосвященник (возвратившийся Илья) и пророк, подобный Моисею. Возможно, считалось, что называть этими именами своих детей означает тщеславно пророчить им судьбу эсхатологических освободителей Израиля. Так что неиспользование этих имен, быть может, является негативным свидетельством мессианских надежд этого периода.

Как отличить одного Симона от другого

То, что почти половина населения иудейской Палестины звалась всего дюжиной имен, привело к интересному результату. Чтобы опознать человека, недостаточно было назвать его по имени. Друзьям, знакомым, порой даже родственникам требовались какие–то иные признаки, чтобы отличить его от других людей, носящих то же имя. Для этого использовались различные приемы, как правило, характерные лишь для иудеев Палестины, но не для Рассеяния[181].

Почти все способы различения людей, носящих одно и то же имя, можно продемонстрировать на примерах из Евангелий и Деяний. Далее я приведу подобные иллюстрации, однако без ссылок на двенадцать апостолов: они представляют собой особый случай, которым мы займемся в следующей главе.

(1) Различит формы имени. Многие имена имели несколько форм, которые иногда использовались, чтобы отличить одного носителя имени от другого. Так, Иосифа, брата Иисуса (Мф 13:55), по–видимому, называли сокращенной формой имени Иосия (греч. loses; Мк 6:3) — очевидно, для того, чтобы отличать его от Иосифа, отца семейства. Так бывает и в современных семьях, где отец и сын носят одно имя: например, отца называют Джеймсом, а сына Джимом. Возможно, Закхей (Лк 19:2; то есть Заккай — уменьшительная форма имени Захария) поначалу звался так для того, чтобы родные могли отличать его от отца, дяди или деда, носившего имя Захария[182].

(2) Добавление патронимов («отчеств»). Простой и очень распространенный способ — добавить к имени человека патроним, то есть отсылку к имени его отца: «X, сын (арамейское бар или еврейское бен) Y». Примеров множество. В Новом Завете это Левий, сын Алфеев (Мк 2:14), Иоанн, сын Захарии (Лк 3:2), Иисус, сын Иосифа (Ин 1:45). Патронимы использовались и для женщин[183], но реже, поскольку замужняя женщина чаще определялась как «жена такого–то», а не «дочь такого–то».

(3) Употребление патронимов вместо имен. Патроним мог занять место личного имени. Такое встречалось достаточно часто[184]. Например, на черепках Масады мы находим упоминания Бар Симона, Бар Хильгая, Бар Иешуа, Бар Кеса, Бар Хануна, Бар Харша, Бар Бенайю, Бар Хаггая, Бар Халафта, Бар Иасона, Бар Пинхи, Бар Левия и других[185]. Стоит отметить, что во многих подобных случаях (хотя, разумеется, не во всех) имя отца оказывается необычным или даже редким. В таких случаях, особенно когда собственное имя субъекта достаточно обычно (и особенно — если рядом не упоминаются его братья), патроним более эффективен для идентификации этого человека.

В Евангелиях мы встречаемся с этим феноменом в случаях Вараввы (= сын Аввы) и Вартимея (= сын Тимея). Последнее имя Марк объясняет для своих грекоязычных читателей: «Вартимей, сын Тимея» (Мк 10:46). Это именно пояснение — разумеется, его никогда не называли «Вартимей, сын Тимея» (= Вартимей Вартимей!) Тимей — греческое имя; это единственный случай, когда мы встречаем его в контексте иудейской Палестины[186]. У нас нет причин подвергать сомнению аутентичность этого имени или считать его прозвищем, поскольку случаев единичного использования греческих имен среди палестинских иудеев достаточно много. В этом случае, по–видимому, именно редкость имени стала причиной того, что сына Тимея окружающие называли не собственным именем, а патронимом.

Варавва и Вартимей — примеры того, что Илан называет «уникальной новозаветной транслитерацией», в которой арамейское «бар» или «вар» (сын) становится частью имени[187]. Другие примеры — Варфоломей, Вариисус, Вариона, Варсава. По–видимому, эта форма используется в случаях, когда патроним (будь то настоящий патроним или прозвище, как в случаях Варнавы и Варсавы) функционирует как личное имя и используется для идентификации субъекта самостоятельно, независимо от его личного имени. В других случаях арамейское «бар» переводится. Перед нами убедительный пример близости имен в Евангелиях и Деяниях к ономастическим формам, принятым у палестинских иудеев.

(4) Добавление имен мужа или сыновей. К имени замужней женщины или вдовы могла добавляться отсылка к ее мужу[188] или сыновьям[189]. В греческом тексте Нового Завета мы встречаем сокращенную форму: «Мария Клеопова» (Ин 19:25) и «Мария Иаковлева» (Лк 24:10); здесь опущены указания на характер родственных отношений (в первом случае, по–видимому, жена, во втором — определенно мать), очевидный для тех, кто этих женщин знал. Одна из евангельских героинь известна нам только по своему отношению к мужу и сыновьям: «мать сыновей Зеведеевых» (Мф 20:20; 27:56). Сходным образом, некоторые женщины оставались безымянными даже на надгробиях[190].

(5) Добавление прозвища. Прозвища бывали очень разнообразны. Иногда это были ласковые наименования, иногда — указания на какие–то физические характеристики или дефекты. Вот евангельские примеры прозвищ вместе с именами: «Иаков меньший (tou mikrou)» (Мк 15:40), «Симон прокаженный» (Мф 26:6, Мк 14:3), «Иоанн Креститель». Прозвище Иакова часто понимается в сравнительном смысле — то есть что он был меньше или младше какого–то другого Иакова, и многие переводы следуют этой неверной интерпретации. На самом деле речь, возможно, идет всего лишь о том, что он был невысок ростом. Современная параллель этому прозвищу — надпись на надгробии греческими буквами Salôna katana: первое — форма очень распространенного женского имени Саломея, второе — транслитерация еврейского слова «маленький»[191]. Еще одна надгробная надпись, сделанная еврейским алфавитом, относится к «Гаю маленькому»: «маленький» здесь — возможно, вариант греческого слова nanos, то есть «карлик»[192]. Более поздние примеры — «Иосе маленький» [греч. «ho mikkos» (sic!)] и «Домника маленькая (греч. hë mikra) из Бет–Шеарим»[193]. (Возможно, прозвище «маленький» иногда носили и очень высокие люди — как Маленький Джон в легендах о Робин Гуде.)

«Симон прокаженный», по всей видимости, страдал кожным заболеванием, а затем от него исцелился — может быть, с помощью Иисуса. Если бы он страдал проказой[194] в то время, о котором рассказывает Марк, то не мог бы принимать у себя в доме гостей. По–видимому, определение «прокаженный» прилипло к нему и стало прозвищем; возможно, впрочем, что он никогда и не болел кожной болезнью, а просто был чем–то похож на прокаженного. Сравним с прозвищами двоих предков Иосифа Флавия: «Симон заика» и «Матфий горбун» (видимо, называемый так с целью отличить его от отца, тоже Матфия; см. Жизнь, 3.4).

Прозвища могут напоминать патронимы[195]. В Деяниях два героя имеют второе имя «Варсава»: «Иосиф, называемый Варсавою, который прозван Пустом» (Деян 1:23) и «Иуда, прозываемый Варсавою» (15:22). Это может быть и патроним, отсылающий к отцу по имени Савва[196], или прозвище, означающее «сын старика» (Sabba — арам, «престарелый») и данное младшему сыну, зачатому отцом уже в пожилом возрасте; или же это прозвище может означать «сын шаббата»[197] и относиться к ребенку, рожденному в субботу. Более четко маркировано как прозвище «Варнава» — о нем говорится, что это прозвище, данное апостолами Иосифу Кипрскому (Деян 4:36); о его происхождении идут споры[198].

(6) Прозвище вместо имени. Прозвища, как и патронимы, могут использоваться независимо, без имени собственного. Так, Иосиф Варнава обычно именуется просто Варнавой, а Симон Петр — Кифой или Петром, то есть арамейской или греческой версией прозвища, данного ему Иисусом.

[161] Это: Агав, Вартимей / Тимей и Каиафа.

[162] Это: Друзилла и Рода.

[163] Статистику языкового происхождения имен см. у: Илан, Лексикон, 55.

[164] M.Williams, "Palestinian Jewish Personal Names in Acts," in R.Bauckham, ed., The Book of Acts in Its Palestinian Setting (Grand Rapids: Eerdmans, 1995) 106–108.

[165] Данные взяты из: W. Horbury and D.Noy, Jewish Inscriptions of Graeco–Roman Egypt (Cambridge: Cambridge University Press, 1992). В отличие от результатов, основанных на сведениях Илан, эти данные не охватывают литературные источники и папирусы.

[166] Williams, "Palestinian Jewish Personal Names," 106–107; Ilan, Lexicon, 6–9, 56.

[167] N.G.Cohen, "Jewish Names as Cultural Indicators in Antiquity," JSJ 7 (1967) 112–117. An ossuary inscription [L. Y. Rahmani, A Catalogue of Jewish Ossuaries in the Collections of the State of Israel (Jerusalem: Israel Antiquities Authority/Israel Academy of Sciences and Humanities, 1994), number 651], называет одного и того же человека Симоном и Шимоном, записывая оба имени еврейским алфавитом и указывая, что второе — еврейское имя, а первое — еврейская транслитерация греческого имени.

[168] Имена родоначальников двенадцати колен израильских у Илан представлены так:

[169] Следовательно, J. P. Meier, A Marginal Jew, vol. 1 (New York: Doubleday, 1991) 206, and vol. 3 (New York: Doubleday, 2001) 616, ошибается, полагая, что «каждое имя в семье Иисуса восходит к началам истории Израиля: патриарх Иаков, давший Израилю свое имя; двенадцать сыновей (и двенадцать колен) Израилевых — из них мы видим Иуду, Иосифа и Симеона; Мириам — сестра Моисея; и наконец, Иошуа/Иисус — наследник Моисея, вождь, который ввел Израиль в землю обетованную» [616; cf. also S.McKnight, Л New Vision for Israel (Grand Rapids: Eerdmans, 1999) 2 n. 3]. Это может относиться лишь к именам Иаков и Иошуа, в которых, быть может, воспоминания о происхождении Израиля и покорении земли обетованной смешались с более свежей памятью о восстании Маккавеев. Однако почему бы не предположить, что семья выбрала эти имена просто из–за их широчайшей популярности?

[170] Каталог Илан показывает, что и Williams, "Palestinian Jewish Personal Names", 107 («мало использовалось» в Палестине), и R. Hachili, "Hebrew Names," 85 («редко используемое») ошибались, считая имя Иаков непопулярным, хотя Хачили верно указывает на непопулярность имен Авраам и Исаак.

[171] Илан, Лексикон, 7.

[172] Однако предположение Илан поддерживает J.A.Goldstein, II Maccabees (АВ41А; New York: Doubleday, 1984) 299–300, 334–335; он же видит седьмого брата в Эзре (вариант чтения имени Элеазар) в 2 Мак 8:23.

[173] См. b. Sota 10b и 36b, где значение имен Иуда и Иосиф объясняется через ссылку на YHWH.

[174] В у. Ta'anith 65 имя Израиль связывается с YHWH, поскольку начинается с буквы «йод».

[175] Bauckham, Gospel Women (Grand Rapids: Eerdmans, 2002) 97.

[176] Здесь перед нами случай, когда популярность имени не может быть объяснена отсылкой к персонажу Еврейской Библии. Иудеи, называвшие детей Измаилами, явно не думали при этом о библейском Измаиле — сыне Авраама, прародителе арабов.

[177] В списке Илан (Lexicon, 185) он стоит под номером 1.

[178] Позднейшая раввинистическая традиция (b. Sanhédrin, 98b) утверждает, что имя Мессии — Менахем, сын Езекии (несомненно, имеется в виду царь Езекия).

[179] Илан (Лексикон, 190) приводит один случай, но чтение имени здесь сомнительно.

[180] Единственный случай в «Лексиконе» Илан (63) относится к самарянину.

[181] Впрочем, патронимии в Рассеянии (как и во всем Древнем мире) были широко распространены, как и обычай давать одному человеку два имени на разных языках.

[182] Примеры полного и сокращенного имен одного и того же человека на могильных камнях см. у: Rahmani, Л Catalogue, №№ 9, 42, 270, 370 и 468.

[183] См. там же, № 342.

[184] Другие примеры, а также исследование феномена патронимов, употребляемых вместо личных имен, см. у: J.Naveh, "Nameless People," IE] 40 (1990) 108–123.

[185] Y.Yadin and J.Naveh, eds., Masada I: The Aramaic and Hebrew Ostraca and jar Inscriptions from Masada (Jerusalem: Israel Exploration Society/Hebrew University of Jerusalem, 1989) 23–56, №№ 415, 420, 421, 422, 425, 480, 481, 482, 483, 502, and 577. Единственный пример патронима вместо имени на могильном камне находим в «Каталоге» Рахмани под номером 571: Бар Наум.

[186] В Рассеянии это имя также не встречается.

[187] Илан, Лексикон, 18. Однако она указывает, что тот же феномен встречается в некоторых других случаях греческой транслитерации с арамейского — у Евсевия, Епифания и Диона Кассия.

[188] См., например, Рахмани, Каталог, № 559.

[189] Там же, №№ 822 и 868.

[190] Там же, № 150: «Симеон и жена [его]».

[191] Там же, № 552; ср. Илан, Лексикон, 443. Очевидно, что она была взрослой женщиной, а не ребенком.

[192] Рахмани, Каталог, № 421; Илан, Лексикон, 300.

[193] М. Schwabe and В. Lifshitz, Beth Shearim, vol. 2: The Greek Inscriptions (Jerusalem: Massada, 1974) №№ 28, 198. Схожие примеры смотри у Hachili, "Hebrew Names," 104.

[194] Греческий и еврейский термины, в современных переводах передаваемые как «проказа» (sära'at, lepra), относились не только к проказе в современном смысле (болезни Хансена), но и к другим серьезным кожным заболеваниям.

[195] О прозвищах «бен» или «бар» см.: Naveh, "Nameless People".

[196] Илан, Лексикон, 395–396; однако неясно, в каком из этих шести случаев Савва — настоящее имя.

[197] Имена, связанные с шаббатом (Саббатай и различные его варианты), были широко распространены среди иудеев Рассеяния, где соблюдение субботы наиболее четко отличало иудеев от язычников.

[198] С. К. Barrett, A Critical and Exegetical Commentary on the Acts of the Apostles, vol. 1 (ICC; Edinburgh: Clark, 1994) 258–259.