— Сядьте.
— Говорите!
— Мистер Додж, пожалуйста, сядьте.
Ее лицо оставалось спокойным. Бобби недовольно отошел от стола, вернулся на место, взял банку из-под колы и принялся ее крутить в руках. Сердце его бешено колотилось — страх, паника. Черт возьми, он устал чувствовать себя так, словно весь мир отдалился от него и он никогда больше не сумеет контролировать ситуацию.
— Судья Гэньон пришел ко мне по рекомендации своего коллеги. Он искал специфическую информацию касательно некоего психологического феномена. Возможно, вы об этом слышали. Синдром Мюнхгаузена.[1]
— Черт.
— Судья кое-что рассказал мне о своей невестке Кэтрин. Он хотел выяснить, может ли человек с ее прошлым подходить под описание больного, страдающего синдромом Мюнхгаузена. По сути дела, он спрашивал — чисто теоретически — не является ли болезнь его внука выдумкой Кэтрин или, может, она намеренно поддерживает его в таком состоянии, чтобы привлечь внимание к самой себе.
— И что вы ответили?
— Сказала, что это не в моей компетенции, но, судя по всему, не похоже на симптомы синдрома Мюнхгаузена. Если он действительно думает, будто его внук в опасности, пусть немедленно обращается к специалистам и изолирует ребенка от матери правовым путем.
— Он так и собирается поступить?
— Не знаю. Он взял у меня телефон человека, которого я ему порекомендовала, и поблагодарил за консультацию.
— Судья просил у эксперта совета, поскольку речь шла о безопасности его внука, но ничего не предпринял в течение шести месяцев?
— Бобби, — тихо сказала Элизабет, — я не знаю, что творится в этой семье. И, заметьте, вы тоже не знаете.
— Нет, — с горечью признал он. — Я просто выступил в роли судьи и присяжных и застрелил человека. Черт знает что.
Элизабет подалась вперед. Ее лицо выражало дружелюбие.
— Вчера вечером вы сделали очень верное наблюдение. Вы сказали: «Боевые единицы не располагают такой роскошью, как информация». Вы помните это, Бобби?
— Да.
— И вы по-прежнему так думаете?
— Тот парень мертв. Неужели это все, что я могу сказать в свое оправдание?
— Это не оправдание, Бобби. Это факт.
— Ну да. — Он скомкал банку из-под колы и отбросил ее. — Заковыристая задачка.
Элизабет перебирала бумаги на столе. Пауза затягивалась.
— Мы можем поговорить о вашей семье? — спросила она.
— Нет.
— Тогда о том, что случилось?
— Черт! Нет.
— Хорошо. Давайте побеседуем о вашей работе. Почему вы пошли в полицию?
Бобби пожал плечами:
— Понравилась форма.
— Кто-нибудь из вашей семьи служил в силовых структурах? Друзья, родственники, знакомые?
[1] Синдром Мюнхгаузена — психическое расстройство, при котором человек симулирует, преувеличивает или искусственно вызывает у себя симптомы болезни, чтобы подвергнуться медицинскому обследованию, лечению, госпитализации и т. п. Причины такого поведения полностью не изучены. Общепринятое объяснение гласит, что симуляция болезни позволяет людям с этим синдромом получить внимание, заботу, симпатию и психологическую поддержку. — Примеч. пер.