— Что?
— Это называется позитивным мышлением. Человек доверяет своим ощущениям.
— Вряд ли это может быть случайностью… Кто-то кладет тело в канаву, а другой независимо от него, причем почти в то же время, разрисовывает сосну.
— Может, кто-то объявится… особенно когда мы попросим общественность о помощи.
— Я бы с этим подождал.
— Не слишком долго, комиссар.
— Это может быть опасно. Ты и сам знаешь. Возможно, вскоре нам удастся использовать этот факт на допросах. Как туз в рукаве.
— Вот как?
— И это может быть решающим.
— А если она принимала участие в какой-то… церемонии?
— Нет.
— Ты уверен?
— Я понимаю, о чем ты… В этом заливчике когда-то тусовались сатанисты и прочая нечисть… Может, они и продолжают там тусоваться, но она в этом не участвовала.
— Не обязательно добровольно…
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, — досадливо пожал плечами Винтер. — Не стыкуется. Кто-то бы обязательно что-то видел или слышал.
— Ты имеешь в виду хальдерсовского собаковода? Или как? — смачно проговорил Бейер. Фредрик красочно передал Винтеру свой диалог с собачником, и тот успел пересказать историю Бейеру.
Винтер улыбнулся, отпил из кружки. Но тут же поставил ее на место — кофе уже остыл.
— Или наших пирующих коллег?
— Там были многие из лучших полицейских.
— Лучших… в любом состоянии?
— Полицейский, как ты знаешь, всегда готов.
— К чему?
— К худшему… — сказал Винтер, и оба посерьезнели. — Место часто выбирают не случайно. Убийца выбирает место… именно выбирает, особенно когда мы имеем дело с… подобным случаем.
— Согласен. Вернее, думаю, что согласен.
— Надо себя спросить, почему она лежала именно там. У озера Дель. Именно в этом месте побережья…
— Близко к дороге, — предположил Бейер.
— Может быть… И почему именно там? Не на пять метров левее или правее…
— Думаешь, и это важно?
— Возможно… хотя бы как повод для размышлений.
— Не много ли этих поводов?