— Что-то вроде исповеди?
— Для тебя — да. Для тебя сомнения — грех.
— Эк, куда…
— И ты всегда был таким. С детства.
— Не знаю, что на это ответить.
— А я тебе скажу. Ты должен ответить, что хочешь жить нормальной жизнью, а для этого тебе нужен кто-то, с кем ты можешь обсудить свою жизнь, а твою жизнь нормальной не назовешь.
— Я живу ненормальной жизнью?
— Я имею в виду твою работу. У тебя другой жизни нет.
— Перестань, Лотта.
— Человек не может жить только одной жизнью. Двадцать четыре часа в сутки.
— Я и не живу. А если иногда и живу, то только потому, что это мой долг.
— Слишком часто. Не иногда, а почти постоянно.
— Но ведь это от меня не зависит… — Он встал, покачнулся и посмотрел на часы. Двадцатичасовой рабочий день. Первые, самые важные часы…
— Куда ты, Эрик?
— В мою избушку. Надувной матрас еще жив?
Фредрик Хальдерс понимал, что можно выиграть битву, но проиграть войну. Это было не в его духе. Компромиссы — для слабаков. Кто хочет выиграть войну, должен быть настроен на победу. Это возможно, потому что он представитель власти. Собственно, само слово предполагало: война должна быть выиграна. Он — представитель власти.
Хальдерс вернулся в город после разговора с владельцем собачьего питомника на старой буросской дороге. Тот ни секунды не сомневался в своих словах. Да, именно в это время. Да, «Форд-эскорт CLX», хэтчбек, модель девяносто второго — девяносто четвертого годов, цвет скорее всего полярно-белый. Уверен? Еще бы, в лунном свете как днем, к тому же полярно-белый цвет самый распространенный у этой модели. Других даже и не видел. Вот как сказал собачник.
— А в годах уверен?
— Самое раннее — девяносто первый. Но не раньше. Ты же знаешь — они в девяносто первом подтянули рожу «эскорту». Он стал повыше, обтекаемой формы. Как наш.
— Но это точно был «CLX»?
— Что?
— Ты сказал, это был «CLX». А почему не «RS»?
Собачник посмотрел на Хальдерса, словно удивившись, что тот произнес нечто достойное внимания.
— Ты же и без меня знаешь, что у «RS» сзади спойлер. А у этого никакого спойлера. Или как?
— А номер ты заметил?
— Блокнота у меня с собой не было. Первые две буквы — НЕ.
— А цифры?
— Луна, знаешь, не прожектор у фотографа. Буквы лучше видны, чем цифры.
— Вот как?
— Мы же говорим буквами, а не цифрами. Поэтому, думаю, буквы и легче различить. Или как?