— Столкнулась с Ангелой на той неделе, — сказала она, ставя на стол бутылку минералки и два высоких стакана. — В коридоре, после обхода.
Она села рядом с ним на садовый диванчик.
— Вот как…
— Она почти ничего не говорила. У тебя, что ли, учится… А о деле — вообще ни слова.
— О каком деле?
— О ваших отношениях…
Винтер ждал продолжения. Сестра — врач-терапевт в Сальгренска, а Ангела недавно устроилась туда же. До этого работала в мольндальской больнице.
— Подумай… две женщины во всем мире, которые для меня что-то значат — и обе врачи… К чему бы это?
— Просто ты — клинический случай, — не задумываясь ответила сестра, — что здесь непонятного? А про маму забыл?
— Нет, конечно. И мама.
— Когда ты с ней говорил в последний раз?
— Она звонила недели две назад. А ты?
— Вчера.
— И как она?
— Думаю, пропустила пару мартини к ленчу. — Они засмеялись. — Нет, серьезно, мне кажется, она стала поменьше выпивать. Наверное, отец ей что-то сказал.
— Отец? Шутишь…
— Эрик! А с отцом ты когда говорил?
Винтер отхлебнул вина. Руки дрожали. Он покосился на сестру — заметила, но промолчала.
— Когда они уехали… когда они уезжали в Испанию.
— Знаю.
— А я подтвердил лишний раз.
— Два года. Это большой срок.
— У него был выбор. Он мог бы распорядиться своими деньгами по-иному. И я не имею в виду себя или нас с тобой. Это его деньги. У меня есть свои… Странно другое — у меня нет ничего, что когда-то принадлежало ему. — Он поставил стакан. — Это ненормально. Но… он выбрал то, что выбрал.
— А это не утомительно — всегда быть судьей?
— Я не судья. Я полицейский.
— Не играй словами. Ты знаешь, что я имею в виду.
— Он выбрал то, что выбрал.
— И мама поехала с ним.
— Мама невменяема.
— Ты сукин сын, Эрик… Кто дал тебе право судить близких?