— С возрастом?
— Быть старше — важно и полезно. И неизбежно.
— Тогда остается только пожелать друг другу счастья…
— Пожалуй…
— We’ll meet again, don’t know where, don’t know when…[6]
Конечно, сестра права. Когда ей было трудно, он ни о чем не мог думать, кроме своей… карьеры? Или как он назовет это теперь? Она права. Ему по-прежнему не хватает умения сочувствовать.
— Но мы говорили о Бенни Веннерхаге, — напомнила она. — Он звонил, скулил четверть часа и просил, чтобы я тебя к нему не подпускала.
— Я с ним поговорю.
— Это еще зачем? Один раз уже поговорил…
— Ты знаешь зачем.
— Неужели полиция не может обойтись без контактов с… другой стороной? С уголовщиной? Или вы их еще не взяли? Тех, кто напал на эту твою…
— Взяли. Этих мы взяли. Но таких случаев много, и нам бывает нужна помощь. Любая. С той или другой стороны. А этот сукин сын пусть не смеет тебе звонить.
— Почему нет? Хоть одна живая душа…
— Лотта! Ты преувеличиваешь…
— Вот как?
— Все будет хорошо. Никаких проблем с Оке?
Сестра развелась с Оке Девентером, и это был долгий и мучительный процесс. Теперь она жила с двумя детьми в родительском доме, где они выросли с Эриком.
— Оке вообще не появляется и соответственно не создает никаких проблем. Но знаешь… я почти уже и забыла эту ошибку юности, Бенни Веннерхага. А вчера вдруг раздается его голос.
— Понятно… Слушай, а вот… когда ты была за ним замужем…
— Разве я была за ним замужем? — прервала сестра. — Помню только непрекращающийся смерч и облегчение при расставании.
— Да-да… Тебе не было и двадцати пяти.
— О Господи. Мне казалось, в этом возрасте человек считается взрослым.
— Он, похоже, испугался.
— Кто?
— Бенни. Он струсил.
— Ты же хотел его убить…
Винтер промолчал. В коридоре кто-то крикнул. Слов он не разобрал.
— Приятно было?
— Что?
— Пытаться кого-то убить… Приятное ощущение?
[6] Мы встретимся опять, когда и где — не знаю (англ.).